В Москве воссоздали еще один кабинет русского классика

Еще один ведущий литературный музей Москвы решил в рамках выставки о классике «воссоздать» его кабинет.

В конце июля «МК» сообщал, что в отделе ГМИРЛИ им. В.И. Даля в Трубниковском переулке передали обстановку важнейшей из комнат последней петербургской квартиры Салтыкова-Щедрина, разместив на стене баннерное воспроизведение исторического фото кабинета писателя, а на переднем плане поставив кресло и столик.

По аналогичному пути пошел Государственный музей А.С.Пушкина, представивший на этой неделе в выставочных залах на Арбате проект «Пушкин в Михайловском», ставший продолжением серии «гостевых» выставок, первая из которых знакомила посетителей с шедеврами питерского Всероссийского музея А.С.Пушкина.

Рассматриваемая нами выставка оказалась чуть менее предметной: по сути, она является коллекцией разножанровых изображений усадеб Михайловское, Тригорское, Петровское, Святогорского монастыря и осиянных именем Пушкина окрестностей. А также собранием иллюстраций к центральным главам «Евгения Онегина», поэме «Граф Нулин», трагедии «Борис Годунов» (все эти шедевры написаны поэтом на псковской земле).

Но и ожидания тех, кто рассчитывал «почувствовать себя в Михайловском», музей оправдал. Представленные в экспозиции кресло и круглый столик призваны показать, судя по всему, как выглядел уголок «пушкинской комнаты» в барском доме Осиповых-Вульф, друзей Александра Сергеевича. На стенах позади – соответствующие иллюстрации: И.В.Чугунов, «Библиотека в Тригорском», Л.Л.Антонова, «Рабочий стол Александра Сергеевича».

В совокупности выставка не заменяет поездку в Пушкинский заповедник, но выступает приглашением к этому литературному паломничеству, спойлером в хорошем смысле этого слова. Однако, если сначала побывать в Михайловском, а потом посмотреть картины на Арбате, бесценные для русского сердца места впечатаются в память, будут осознаны абсолютно.

Ценнейший из увиденных экспонатов определить крайне сложно. Может быть, признать таковым картину Василия Максимова «Лестница и могила А.С.Пушкина», обладающую всеми достоинствами классической живописи? Или серию полотен Владимира Павловича Кранца, воплотившего в красках идеализированные и одновременно реалистичные образы «Дороги в Михайловское», «Пруда в Михайловском», «Пруда в Тригорском»? А может быть, уникальные по технике росписи по глазури фарфоровые «картины» мастера-керамиста Леонида Соколова «Дом А.С.Пушкина со стороны реки Сороть» и «Пейзаж с мельницей»? Варианты прекрасные, но мы вряд ли где-нибудь увидим одновременно три эскиза к хрестоматийному шедевру Виктора Попкова «Осенние дожди», репродукцию которого в школьных учебниках помнят несколько поколений.