В Музее русского импрессионизма открылась юбилейная выставка «Под маской»
Этот год для Музея русского импрессионизма — юбилейный, и первая выставка посвящена, конечно же, десятилетию. «Под маской» — карнавальная, яркая, со своими загадками и историями, стоящими за каждым произведением. Завесы тайн и кто скрывается под маской, пытался разгадать корреспондент «МК».
С февральским унынием предлагает бороться Музей русского импрессионизма, к своему десятилетию там подготовили выставку-праздник, куда можно прийти прямо в костюме или в маске — не то что не возбраняется, а очень даже приветствуется — и закружиться в танце с героями портретов.
На стенах между экспонатами — проекции в виде теней танцующих дам и кавалеров: вот на носочках выскочила тень элегантной дамы в пышном платье николаевской эпохи, в руках у нее маска, а вот трое кавалеров в элегантных фраках дурачатся на балу — не покидает ощущение, что за нами наблюдают и вот-вот рассекретят.
Идея выставки — фейерверк карнавалов и маскарадов со времен Николая I и до раннесоветской эпохи. И вот как интересно получается: Николай I, оказывается, был знатным любителем маскарадов и карнавалов! Учитывая, каким император предстал на выставке, посвященной ему, в ГИМ, новость неожиданная: мы-то знаем его человеком дисциплины, порядка и скорее легко его представим на военной службе, чем среди гостей в причудливых карнавальных костюмах на балу.
Еще один штрих к его портрету — Николай Павлович никогда не боялся выглядеть смешно на маскараде, переодевался во все, что ему предлагали. Не чуждо было ему предстать в образе китайского мандарина с косичкой и в соответствующем костюме.
Известна и забавная история, связанная с образом рыцаря. В 1842 году в Царском Селе устроили аналог рыцарских турниров: мужчины в настоящих доспехах верхом на конях демонстрировали свои навыки обращения с мечом. На то же время пришлась серебряная свадьба императора — май, тепло, даже жарко. Доспехи для императора взяли из имеющегося арсенала, но в этом и была загвоздка: обычно доспехи создавали специально по фигуре конкретного человека, а потому другому в них будет крайне неудобно: конечности неправильно сгибаются, удержаться на коне в таком случае практически нереально, не то что трюки выделывать.
Николай Павлович был среди тех «наездников» в доспехах, кто пытался проделать путь от Александровского дворца до места проведения турнира, — жарко, душно, страшно дискомфортно, и, пока добрались до точки, наездники были в непрезентабельном виде и свои умения показывать не были готовы ни физически, ни морально. В итоге состязания превратились в представление, где лучшего рыцаря дамы выбирали по принципу «кто сильнее рассмешил». На выставке представлен рисунок неизвестного художника, на котором Николай I запечатлен в тех самых доспехах.
Не картинами едиными: показывают и потрясающие предметы, связанные с карнавалами. Одна из таких вещиц тоже принадлежала августейшей семье — кокошник сестры Николая II Ксении Александровны, в котором княгиня блистала на знаменитом костюмированном балу 1903 года, приуроченном к 290-летию Дома Романовых, когда все предстали в нарядах допетровской эпохи.
Кокошник, кстати, по каким-то странным причинам оказался в собрании Омского краеведческого музея, в то время как платье к нему хранится в Эрмитаже. Кокошник украшали многочисленные драгоценные камни, которые княгиня крепила сама, а красные вставки на уборе подсвечивали их блеск.
Еще одна прелесть экспозиции — возможность заново открыть для себя знакомых художников, коих тут немало — Маковский, Архипов, Судейкин, а еще познакомиться с новыми авторами, чье творчество ранее, к своему стыду вынуждена признать, мне нигде не встречалось. Так, любопытно было рассмотреть «Портрет светлейшего князя Александра Константиновича Горчакова» кисти Богданова-Бельского, яркого мастера рубежа веков. Герой позирует художнику в костюме в стиле сафари — сам князь бывал на охоте в Африке не раз, но знатоки еще в ту эпоху отмечали, что если москитная сетка на голове — элемент достоверный, то яркий пояс и другие детали костюма, привлекающие внимание, африканские охотники точно бы исключили из костюма, так что пояс здесь — элемент пижонства.
Сюрреалист Павел Челищев и его «Маска света» — работа неожиданная и удивляет прежде всего годом написания, 1934-м. Перед нами молодой человек в маске, которая больше напоминает люминесцентные очки, и то не настоящие, а что-то вроде лазерной проекции. Повод задуматься: маской мы подчеркиваем глаза, которые всегда выдадут истинное лицо, как ни скрывайся.
В раннесоветское время, оказывается, тоже было место карнавалу и танцам, что неочевидно. В 1935 году в Парке Горького состоялся первый маскарад, билеты были дорогие, их мгновенно раскупили, но не все гости пришли в костюмах. Тогда на второй маскарад в парке на следующий год к каждому билету выдавали спецнабор: шапочка, воротник, маска, конфетти и прочие мелочи для костюма. Как это было, запечатлел Борис Тимин в работе «Карнавал в парке культуры и отдыха».