Как американцы готовились к первому запуску человека в космос — отрывок из книги итальянского журналиста
В издательстве «Альпина Паблишер» в апреле вышла книга по истории — «Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли».
С тех пор как человек начал осваивать космическое пространство, мировые державы стали регулярно соревноваться между собой за лидерство в этом вопросе. Итальянский журналист и писатель, специализирующийся на космической тематике, Эмилио Коцци в своей книге рассказывает о фундаментальных событиях в мире освоения космоса — от первого запуска спутников Земли до первого полёта человека в космическое пространство.
Автор проводит для читателя экскурс в историю, описывая противостояние двух мировых держав — СССР и США — с их программами «Восток», «Союз», «Аполлон», «Меркурий» и другими. Также он рассказывает, как частные корпорации типа SpaceX или Blue Origin стали полноправными игроками наравне с государствами. Они не просто запускают спутники, а диктуют правила поведения на орбите и за её пределами, считает Коцци. Размышляет автор о лунном праве и о том, какие перспективы освоения космоса ждут нас в ближайшем будущем.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок из книги о том, как создавалась легендарная американская космическая программа «Меркурий» по запуску человека в космос.
На исходе 1950‐х Советский Союз множил свои космические победы: первый искусственный спутник на орбите, первое живое существо в космосе, первый зонд, достигший Луны (пусть и с жёстким приземлением, которым завершился запуск «Луны‐2» 13 сентября 1959 года), первый аппарат, сфотографировавший обратную сторону Луны. Каждое достижение подтверждало неожиданное и, казалось, неостановимое советское технологическое превосходство над всем остальным миром — над всем «свободным миром», как не преминул бы добавить Маккормак.
Более того, политика полной секретности, исключавшая публикацию фотографий, схем, данных и имен участников, придавала советской космической программе ореол загадочности. Единственное, о чём разрешали упоминать — и то крайне редко, — это о существовании главного конструктора, таинственной фигуры, стоящей за всеми успехами СССР в космосе. Личность, окутанная тайной, недоступная и непогрешимая. Особенно в искусстве опережать Соединенные Штаты.
Стоило Вашингтону пообещать запуск искусственного спутника к началу 1958 года, как главный конструктор тут же включился в гонку и победил: его «Спутник» вышел на орбиту уже в октябре 1957 года. Тогда США торжественно пообещали запустить искусственный спутник Солнца в марте 1959 года, но и здесь главный конструктор оказался проворнее, справившись с задачей уже в январе.
Проект «Меркурий»
После шока от «Спутника», спешного создания NASA и взрыва «Авангарда», который наблюдали в прямом эфире миллионы зрителей, Хрущёв уже не был единственным, кто насмехался над беспомощностью американцев. Газеты по всей Америке пестрели заголовками о «Капутнике» — так началась беспрецедентная волна антипатриотических
публикаций.
О планомерном и осторожном развитии национальной космической программы уже не могло быть и речи. США позарез требовалось нечто сенсационное и масштабное, например отправить в космос человека.
Некоторые предлагали запустить в космос лётчика-испытателя из числа коллег Чака Йегера — первого человека, преодолевшего звуковой барьер, — или Коллинза, которому спустя годы предстояло пилотировать «Аполлон‐11». Для этого планировали использовать ракетоплан x‐15b или x‐20 — такой полёт точно затмил бы все достижения Советов. Одна беда: для выведения ракетоплана на орбиту нужна ракета-носитель. На её разработку ушло бы не менее трёх лет, но Америка не могла столько ждать.
Лётчик-испытатель Чак Йегер
Чтобы избежать очередной задержки, Эйзенхауэр решил действовать по принципу «и так сойдёт». С помощью уже имеющихся ракет — «Редстоун» или «Атлас» — американцы собирались отправить на орбиту не полноценные космические аппараты, а простые капсулы. Герметичные контейнеры с человеком внутри — причём от этого человека не требовалось особой квалификации. Ему не нужно было пилотировать эту «жестяную банку» — достаточно просто выжить в коротком космическом полёте и благополучно вернуться на Землю. Он должен был стать пушечным ядром, которым просто выстрелят в небо, а после приземления подберут.
Так появился проект «Меркурий», который поручили NASA. Своё название он получил либо в честь ближайшей к Солнцу планеты, либо в честь древнеримского бога, покровителя торговцев и путешественников (а заодно и воров). Реализацию программы «Меркурий» разделили на три этапа.
Сначала предстояло отобрать группу лётчиков и создать безопасную для полёта капсулу. Затем — переделать баллистическую ракету «Редстоун» для суборбитальных полётов с человеком на борту (то есть для полётов в космос, но без выхода на орбиту Земли). После провала Военно-морской исследовательской лаборатории с их «Авангардом» эту задачу доверили ракетчикам фон Брауна. Третий этап был самым амбициозным: запустить аналогичную капсулу, но уже на орбиту Земли с помощью мощной ракеты «Атлас».
В космос как можно скорее
С идеей капсулы выступил бригадный генерал ВВС Дон Фликингер — авторитетный военный физик, пользовавшийся большим уважением в профессиональных кругах. Его концепцию вскоре окрестили MISS — сокращение от Man in Space Soonest («Человека в космос, и как можно скорее»). Правда, по задумке генерала первым «человеком» должен был стать шимпанзе. Поскольку программа MISS очень походила на «Меркурий» — по сути, слегка доработанную версию той же идеи, — Фликингер вошёл в состав комиссии из пяти человек, которой поручили отобрать первые пушечные ядра, то есть пилотов.
Гордый представитель ВВС, Фликингер первым советовал друзьям — особенно самым талантливым вроде Альберта Скотта Кроссфилда — не пытаться попасть в программу. Поначалу требования, которые сформулировало NASA, даже не предполагали, что будущие космические путешественники должны уметь что‐то пилотировать. Любой выпускник колледжа ростом не выше метра восьмидесяти и с опытом физически тяжёлой или опасной работы мог стать первым астронавтом.
Объявление о наборе добровольцев было адресовано водолазам, парашютистам, подводникам, ветеранам военной подготовки, альпинистам — словом, всем, кто уже успел побывать подопытным кроликом в экспериментах с атмосферным давлением и перегрузками. От будущих пушечных ядер требовалось только одно: остаться в живых и сохранить способность улыбаться фотографам после извлечения из капсулы.
Дуайт Д. Эйзенхауэр
Вскоре Эйзенхауэр понял, что столь широкие критерии отбора привлекут огромную толпу желающих — от сумасшедших, готовых пожертвовать собой ради блага страны, до протеже, которых самые предприимчивые конгрессмены проталкивали бы всеми правдами и неправдами. Отбор грозил затянуться на долгие месяцы. Поэтому за несколько недель до окончания 1958 года президент принял решение: будущих космических путешественников следует выбирать из 540 лётчиков-испытателей, уже находящихся на службе.
Да, для роли живых пушечных ядер они избыточно квалифицированны, но у них уже имелись все необходимые допуски и — что особенно важно — их можно было призвать в программу в любой момент без долгих объясне-
ний. Требования были простые: рост не выше 183 см (иначе в капсулу не поместишься), возраст до 40 лет, высшее образование, диплом школы лётчиков-испытателей, не менее полутора тысяч часов налета и опыт полётов на реактивных самолётах. Эти критерии сократили число кандидатов до 110 человек.
Понимая, что согласится максимум один из десяти, создатели программы «Меркурий» решили окутать её ореолом загадочности. Пушечные ядра стали называть будущими покорителями звёзд — так появилось слово «астронавты».
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.