Как принцесса Диана заподозрила своего мужа Чарльза в измене — отрывок из романа «Леди Ди»
В издательстве «Альпина Паблишер» в марте выходит роман-биография английской «народной принцессы» — «Леди Ди».
Принцесса Диана — одна из самых любимых не только в Англии, но и по всему миру представительниц королевской семьи. Подданные обожали её за доброту и отзывчивость, называли «народной принцессой» и копировали её стиль в одежде. Когда в 1997 году Диана разбилась в автокатастрофе, по ней скорбел весь мир.
Французская писательница и литературный критик Кристин Орбан в своей книге ведёт повествование от лица самой Леди Ди. Автор, через переживания принцессы, представляет читателям на страницах произведения все знаковые моменты её жизни — от знакомства с Чарльзом во время охоты на лис в 1977 году (Диане было всего 16 лет, и она практически сразу влюбилась в принца), их «свадьбы века» в 1881-м до последних дней жизни.
Скромная девушка Диана Спенсер из аристократической семьи мечтала стать балериной, а не принцессой. Брак с Чарльзом, который женился на ней по настоянию матери, был несчастливым: девушка очень любила мужа, но знала, что сам Чарльз любит другую — Камиллу Паркер-Боулз (на ней принц женился после смерти Дианы). Королева тоже не жаловала невестку и старалась держать под строгим контролем. Всё это накладывало отпечаток на душевном состоянии принцессы, но на людях она никогда этого не показывала.
Про принцессу Диану снимали десятки фильмов. Посмотреть их можно в онлайн-кинотеатрах.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок из книги о том, как принц Чарльз сделал Диане предложение, и сомнениях девушки из-за встречи принца с неизвестной блондинкой за несколько дней до этого.
Королева-мать предоставила нам поместье Биркхолл, чтобы укрыться от папарацци. Чарльз, кажется, рад увезти меня в эту шотландскую резиденцию, но не объясняет почему, он не говорит, например, «чтобы защитить нашу любовь». Он не использует слово «любовь». Да и в принципе не использует никаких слов, чтобы хоть как‐то описать наши отношения и их перспективы. Чарльз живёт одним днём.
Мы проехали мимо Балморала, потому что Биркхолл находится неподалеку. Я была рада, что мы остановимся не там, — королева наблюдает за мной чересчур пристально. Она проницательна, а я слишком застенчива и не люблю, когда меня видят насквозь.
Сосны каледонского леса окаймляют дорогу и окружают нас со всех сторон: если бы я не выросла среди деревьев, то мне стало бы неуютно. Чарльз кладёт свою руку поверх моей, его мужская ладонь полностью накрывает мои пальцы. Впереди у нас совместные выходные.
За тисовой изгородью виднеется пышный и слегка заросший сад — смесь зелёных и серебристых листьев, вдохновлённая садами Виты Сэквилл-Уэст в Сиссингхерсте. В гостиной стоит успокаивающий запах, какой бывает только в старых домах: пахнет сухими травами и костром. Потёртые диваны, подушки, украшенные мелким шитьём, роман «Айвенго» Вальтера Скотта на столе. Чайный сервиз из сине-белого фарфора — цветов шотландского флага.
Чарльз обходится без дворецкого, он хочет сам подавать чай, сконы и сэндвичи.
— Вот мы и на месте, — говорит Чарльз, улыбаясь.
«Вот мы и на месте...»
В моей спальне ситцевые обои в цветочек, кровать с балдахином, на полотенцах и простынях вышита корона, а серебряную крышку туалетного набора украшают три льва. Уютная обстановка этого очень по‐виндзорски
роскошного дома просто создана для тихой деревенской жизни. Чарльз предлагает мне прогуляться. Сконы и прогулки — мечты становятся реальностью, начинается наша совместная жизнь.
Приходят две горничные, чтобы разобрать мой чемодан, и уносят вечернее платье, которое вообще‐то необязательно гладить. Счастье совсем близко, только вот блондинка в поезде никак не выходит у меня из головы. Мой разум постоянно цепляется за эту мучительную мысль, и подозрения превращаются в навязчивую идею.
Вместо того чтобы открыть окна и дышать этим восхитительно свежим воздухом, я думаю о женщине из поезда, об обманах Чарльза и злюсь. Попытки избавиться от этой боли разбиваются обо что‐то сильное внутри меня, я чувствую какое‐то сопротивление. Я изменилась.
В моей жизни появляется сомнение.
У меня в голове что‐то переклинило. Я ложусь на кровать, закрываю глаза, и всё повторяется: здесь, в этой уютной комнате, среди сиреневой и розовой герани на обоях, я вижу, как поезд останавливается где‐то в деревне, вижу блондинку на обочине, вижу, как принц выходит из вагона, протягивает ей руку, девушка опирается на неё, садится в поезд, и они отправляются в путь.
И эта блондинка не я.
Если бы Эльза могла избавиться от своих мыслей, она бы не покончила с собой. Возможно, ей бы всё равно пришлось раздеться, но она могла бы отстраниться от этого болезненного эпизода своей жизни. У неё не получалось стереть его из памяти, она застыла в этом унижении — всё возвращало её к нему. Эльза потеряла веру в будущее.
Её мать: «Ну ты же знаешь, он всегда питал к тебе большую слабость, этот богатый антиквар, господин Дорсдай...» Мужчины — подлецы, её отец и этот господин Дорсдай — тому прямое подтверждение.
Эльза, ты хотела спасти своего отца.
Эльза, ты обнажила своё тело, но не душу, твоя душа чиста.
Эльза обнажила своё тело, чтобы спасти отца.
Эльза выпила яд.
Я же не хочу отравлять свой разум, не хочу умирать от яда ревности. Я иду в туалет, мне хочется, чтобы меня вырвало, вырвало всю эту историю о блондинке, пусть я избавлюсь от неё хотя бы так. В горле поднимается ком, у меня отрыжка, желудок сжимается, но рвота не идёт.
А мне так хотелось изгнать свои чёрные мысли. Я встала на колени. Эльза не смогла переждать шторм, она утопилась. Она не пыталась исторгнуть яд и не молилась, она выпила всё до последней капли.
Звонит телефон, Чарльз ждёт меня в прихожей.
В моей голове по‐прежнему звучат гудки: поезд, пожалуйста, уезжай и оставь меня в покое. Мне грустно признавать это, но я не властна над своими мыслями. Могу только пытаться сохранять внешнее спокойствие.
Я знаю, что это особенный момент: да, будут и другие, но этот уникален. Я так не хочу его испортить, хоть и не знаю заклинания на счастье. Чарльз сидит на банкетке, обитой тартаном, в окружении оленьих голов, которые наверняка добыли члены королевской семьи. Чучела животных устрашают меня, мне трудно понять эту тягу к трупам, висящим на стене. Но я молчу. Я не имею никакого права критиковать пристрастия Виндзоров.
Я спускаюсь по лестнице, держась за перила, подхожу к Чарльзу и улыбаюсь: умение скрывать свои чувства в очередной раз выручает меня.
Я сажусь рядом с ним на банкетку, наши тела соприкасаются, почти сталкиваются, когда мы надеваем ботинки, затем Чарльз предлагает мне выбрать трость и дождевик из тех, что висят на вешалке.
Мы выходим на крыльцо, чёрный лабрадор Харви ждёт, стоя у открытой в двери, и не заходит в дом, он хорошо воспитан. «Well educated», — с гордостью объясняет принц. Of course.
Чарльз хочет отвести меня в самое красивое место Биркхолла. Дорога плохая, и я, как в Балморале, замечаю, насколько Виндзоров не волнует грязь, они передвигаются по ней с поразительной лёгкостью. Харви следует за нами.
Мы приближаемся к ручью, бурлящая вода частично заглушает голос Чарльза, ему нужно сказать мне что‐то очень важное. Он сжимает мои запястья, вдруг становясь серьёзным и торжественным. Он произносит моё имя, говорит, что наши имена хорошо звучат вместе и это важно, «Чарльз и Диана, Диана и Чарльз — очень мелодично, эти два слова так и хочется соединять, как два вагончика...»
Вагончика? К чему здесь это слово? Вагончики, поезда… Неудачное сравнение — или главная неудачница тут я, раз всё возвращает меня к этой проклятой остановке? Неужели он не думает об этом? Лично я постоянно.
Чарльз смотрит мне прямо в глаза, смотрит одновременно нежно и серьёзно, он произносит несколько слов, неразличимых за шумом воды. Но я читаю по губам, что он делает мне предложение: я не слышала этих слов, но угадала их. Он выглядит решительным. Значит, его предложение не долг, это признание в любви.
Чарльз приподнимает моё лицо, чтобы его рассмотреть. Сможет ли он угадать мои страхи? Мы смотрим друг другу в глаза, словно пытаясь прочесть в них будущее. Тот же взгляд, что в Балморале, да и вопросы те же: это решение определит наши жизни и судьбу монархии.
Никаких восторженных бредней, мы игрушки во власти стихий. И прижимаемся друг к другу не как влюблённые, а как испуганные дети. Позади нас бурлит шумный поток. Ещё есть время отступить, эта мысль возникает у нас обоих. Через несколько секунд всё будет решено.
Я согласилась: он мог нас освободить, и я могла, но никто из нас этого не сделал. Ручей унёс все наши вопросы, и ответы потонули в шуме воды. Чарльз обнял меня покрепче. Я стану его женой, его принцессой Уэльской.
Во что мы ввязались, одному Богу известно.
Ещё больше полезных материалов тут.
Подборка книг к 8 Марта о выдающихся женщинах — вдохновляющие биографии и интригующие истории