Какие ставки делали игроки в разные времена. Читаем отрывок из книги «Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу».
В издательстве «Альпина нон-фикшн» в феврале вышла книга о роли игр в жизни людей — «Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу».
Автор книги — американский нейробиолог и физик Келли Клэнси. В «Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу» она исследует историю игр от Пифагора до компьютерных симуляций и ChatGPT, параллельно объясняя, как они связаны с военной стратегией, зоологией млекопитающих, когнитивной психологией, высшей математикой и даже теорией международных отношений. Главный тезис, который Клэнси проносит через всю книгу: страсть к играм — ключ к пониманию людской природы. По утверждению автора, игры неразрывно связаны с судьбой человечества, а военные симуляции определяли исходы реальных войн в Европе XIX и XX веков.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок из книги о том, какую роль играли азартные игры в жизни людей — от Древней Греции до эпохи Просвещения — и какие ставки делали игроки всех сословий.
Правители на протяжении всей истории неоднократно запрещали азартные игры. Сегодня такой запрет заметнее всего среди правоверных мусульман, поскольку Коран прямо осуждает ставки. Однако в некоторых культурах они получили широкое признание.
Древние греки и римляне обожали азартные игры; Сократ, войдя в палестру, видит, «что мальчики... одетые все по-праздничному, играют в бабки». Многие римские императоры были отъявленными игроками. По словам жившего в XIX веке историка Эндрю Стейнмеца, у Августа это граничило с патологией, хотя он и не терял щедрости. Калигулу уличали во лжи за игровым столом, Нерон играл с азартом «безумца» и жульничал с утяжелёнными монетами. Клавдий, игравший «как идиот», ставил в своих колесницах игровые столы и написал совершенно нелепый трактат о том, как выигрывать в кости.
Археолог Родольфо Ланчиани писал, что при раскопках в Риме процарапанные игровые доски обнаруживаются «почти на любой публично доступной плоской поверхности». Размышляя о последних днях Западной Римской империи, Стейнмец заявлял: «Наконец в ту эпоху, когда Константин покинул Рим, чтобы уже никогда не вернуться, к азартным играм пристрастился каждый житель этого города вплоть до простолюдинов».
Господство азартных игр в Европе никогда не ослабевало. Историки пишут о людях, ставивших на кон своих жён и детей, а также свои пальцы, брови и свободу, отдавая себя в рабство победителям. Некоторые играли даже на собственные жизни. Французский правовед начала XVIII века Жан Барбейрак упоминал игрока, завещавшего свою кожу на перетяжку игорного стола, а скелет — на изготовление игральных костей. Барбейрак сокрушался по поводу власти азартных игр над соотечественниками:
Не знаю, существует ли другая страсть, которая оставляет меньше покоя и которую так трудно усмирить... Но страсть к игре не даёт передышки; это враг, не знающий ни пощады, ни перемирия; это преследователь, яростный и неутомимый. Чем больше играешь, тем больше хочется играть; с игрой никогда не расстаются. Кости и карты трудно ненадолго оставить, чтобы удовлетворить естественные надобности; всё время, пока он не играет, кажется игроку потерянным; его одолевает скука. Когда он делает что-то другое, кажется, будто азартная игра обрела право занимать все его мысли.
Эпоха Ренессанса получила своё название в честь «возрождения» разума; это было время, когда учёность и логика превозносились как высшие достижения человечества. В то же время культурная одержимость азартными играми грозила разорением высшим слоям общества. Многие христианские культуры считали игру в кости порочной, поскольку в Библии показаны римские солдаты, при помощи костей делившие одежду Иисуса, пока тот умирал на кресте.
Но на азартные игры закрывали глаза во время карнавала — периода, когда власти не обращали внимания на обычно запретное поведение. В Венеции, на родине профессиональных казино, карнавал в итоге стал длиться шесть
месяцев в году. Состояния представителей венецианской знати и так таяли из-за эпидемий и связанного с ними упадка торговли, а азартные игры ускорили этот процесс.
Аристократы за несколько часов проигрывали состояния, скопленные многими поколениями, — возможно, тем легче, что они не были заработаны тяжким трудом. В конце концов город проголосовал за полный запрет азартных игр.
К тому времени, однако, казино распространились по всей Европе. Немецкие курорты, рекламировавшие свои целебные воды как панацею, одновременно служили и игорными притонами. Скучая из-за прописанного врачами покоя, богатые пациенты искали себе развлечений. Азартные игры пришлись как нельзя кстати. Русский писатель Фёдор Достоевский несколько раз доводил себя на немецких курортах до полного разорения — этот опыт вдохновил его на создание романа «Игрок».
Во Франции азартные игры — хотя технически и незаконные — были популярным развлечением во всех слоях общества и фактически обязательным занятием для представителей правящего класса. Кардинала Джулио Мазарини, первого министра короля Людовика XIV, обвиняли в том, что он насаждал в высших слоях общества азартные игры, чтобы держать знать в зависимости, — умы аристократов оставались таким образом удачно занятыми чем-то, кроме интриг. Растущие проигрыши также держали их в долгу перед королём.
Современник писал: «Азартные игры вошли в моду к разорению многих знатных семейств: это также было весьма губительно для здоровья, ибо, помимо различных бурных страстей, которые они возбуждали, за этим отвратительным развлечением проводились целые ночи». Вопиющие траты государственных финансов на азартные игры и предметы роскоши стали одной из многих причин Французской революции.
Однако азартные игры были проблемой не только для элиты. Политик XVIII века Жан-Жозеф Дюсоль вспоминал, что «находил карты и кости во многих местах, где люди нуждались в хлебе». Крестьяне, по его словам, проигрывали весь свой урожай, а торговцы ставили на кон свои товары. Результатом такого положения дел, писал Стейнмец, стали неисчислимые социальные беды. «К моменту смерти Людовика XIV, — утверждал он, — три четверти французов не думали ни о чём, кроме азартных игр».
Чтобы взять ситуацию под контроль и извлечь выгоду из этого безумия, Наполеон легализовал основные игорные клубы Франции и, обложив их налогами, создал огромный источник доходов для государства. Безграничная очарованность человечества неопределённостью должна была стать неиссякаемым источником налоговых поступлений.
Ещё больше полезных материалов — в мессенджере Max.
Баба-яга в Японии и Голливуде. Читаем отрывок из книги Фёдора Панфилова «Фантастическая Русь»