В феврале в издательстве «Эксмо» вышел роман-расследование Игоря Прокопенко «Дорогой Вилли. Тайный товарищ Брежнева». Игорь Прокопенко — российский журналист, автор документальных фильмов, ведущий программы «Военная тайна» на телеканале «РЕН ТВ», семикратный лауреат телевизионной премии ТЭФИ. Его документальный роман-расследование «Дорогой Вилли. Тайный товарищ Брежнева» рассказывает о тайной дружбе генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и канцлера Федеративной Республики Германия Вилли Брандта, благодаря которой удалось изменить ход холодной войны и избежать ядерной эскалации. Автор описывает, чем грозило СССР размещение американских ядерных боеголовок на территории ФРГ, почему Леонид Брежнев настаивал на переговорах с Западной Германией, как искал выходы на Брандта и какую роль в налаживании связи между генсеком и канцлером сыграли госсекретарь правительства ФРГ Эгон Бар, сотрудник внешней разведки КГБ Вячеслав Кеворков и журналист Валерий Леднев. Как отмечает в предисловии сам Прокопенко, в ходе работы над книгой он общался с главными действующими лицами этой истории, в том числе с Вячеславом Кеворковым и Эгоном Баром, начальником внешней разведки Германской Демократической Республики Маркусом Вольфом, начальником советского отдела ЦРУ в Западном Берлине Дейвом Мёрфи и начальницей управления внешней разведки ФРГ Габриэлой Гаст. Роман-расследование лёг в основу мини-сериала «Дорогой Вилли», который вышел в октябре 2025 года в онлайн-кинотеатрах «Кион» и Premier. Главные роли в проекте исполнили Сергей Маковецкий, Кирилл Кяро, Владимир Конкин, Алексей Розин. С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок, в котором рассказывается о первой встрече Вячеслава Кеворкова и Валерия Леднева с Вилли Брандтом.

Издательство «Эксмо»

Оставалось сделать так, чтобы Эгон Бар поверил: Валерий Леднев действительно уполномочен вести секретные переговоры с канцлером Германии Вилли Брандтом от имени самого Брежнева. Иными словами, нужно было придумать для Эгона Бара какой-то пароль. Его предоставили сами немцы. Это было секретное письмо Косыгину, отправленное Брандтом по случаю его вступления в должность канцлера. Почему Косыгину? Новый канцлер полагал, что тот, кто возглавляет правительство, в СССР главный, и, конечно, ошибался. Главным по сложившейся традиции был генеральный секретарь, хотя в 60-х Брежневу ещё только предстояло завоевать статус главного. У Косыгина были натянутые отношения с Брежневым. Но тот сумел поставить главу правительства перед фактом, что внешняя политика — это область, где действует он. Так что Косыгин взял письмо и просто передал Брежневу, а тот сразу — Андропову. Андропов решил использовать письмо в качестве пароля. Искушённый политик Эгон Бар по мысли Андропова должен был понять: журналист, цитирующий текст, который известен только ему, Косыгину, Брандту и Брежневу, послан именно Брежневым. А то, что Брежнев решил прибегнуть именно к такому приёму, минуя официальные дипломатические каналы, должно было означать, что Брежнев хочет говорить с канцлером Германии доверительно и один на один. — «Андропов вызвал меня, показал письмо. Вот, говорит, какая основа. Постарайтесь это письмо только в крайнем случае показывать. Попробуйте его сохранить в тайне. Как-то так намекните, что мы в курсе дела», — поделился воспоминаниями Кеворков. Так, имея в качестве пароля текст секретного письма, который Леднев должен был выучить наизусть, они с Кеворковым отправились в Западный Берлин. Ох, не знали они, на каком тонком волоске висела вся эта затея, ибо это был вечер перед Рождеством, когда немцы думают только об отпуске! Бар позже не скрывал, с какой неохотой соглашался на это интервью, — в основном потому, что речь шла о дружеской просьбе. Он сказал своему секретарю: «Ладно, дадим ему интервью — железно — 24 декабря. ‹…› Если на столе будет всё как надо, то у него будет полчаса». Вечером, накануне католического Рождества, 24 января 1969 года, двое ехали по узким улочкам Западного Берлина, проклиная внезапный снегопад, из-за которого их самолёт кружил над аэродромом Шёнефельд лишние полчаса, а ведь им ещё предстояло перейти из восточной части Берлина в западную. Вячеслав вёл машину, лавируя между прохожими, увешанными рождественскими подарками. Леднев бубнил текст секретного письма. На коленях у него была ёлочка, которую он тащил из самой Москвы — в подарок важному собеседнику. Спустя десять минут журналист газеты «Известия» Валерий Леднев с ёлкой в руках входил в кабинет статс-секретаря, второго человека в правительстве Западной Германии, Эгона Бара. Бар сказал: «Очень приятно. Но имейте в виду, что у меня минимум времени». Не самое воодушевляющее начало, но Леднев был не из тех людей, которых можно сбить с толку такой фразой. Зато через некоторое время сбит с толку был уже сам Бар. По его воспоминаниям, это было так: «Леднев вошёл с ёлкой в руках, немного взволнованно уселся в кресло и задал дурацкий вопрос. Я дал дурацкий ответ. Он опять задал дурацкий вопрос. И я опять дал дурацкий ответ. И вдруг меня прямо взбудоражило, потому что он произнёс фразу, которую я никак не ожидал услышать».

Alfred Hennig/dpa/www.globallookpress.com

Леднев сообщил, что советское правительство получило письмо от Брандта, а потом процитировал кусок, которое тот отправлял лично Косыгину. И немец, очень опытный политик, сразу же понял, что это совсем не пустой разговор, а интервью — только повод. И отложил все дела. — Это значило, что информация, которую привёз Леднев, идёт с самого верха. Она действительно исходила от Брежнева лично и была адресована только Вилли Брандту, — рассказывал он потом. Задумавшись на несколько минут, Бар предложил Ледневу побыть в приёмной, а сам куда-то вышел. Через полчаса секретарь предложил Валерию проследовать за ним. Пройдя через несколько холлов, по которым в предвкушении скорого Рождества сновали сотрудники аппарата канцлера, они оказались у неприметной двери. Дверь открылась. Валерий сделал шаг вперёд и не поверил своим глазам: на фоне окна, за которым рождественскими огнями сиял праздничный Берлин, в смокинге, бабочке и клубах сигарного дыма стоял сам Вилли Брандт. Через два часа Кеворков и Леднев были в аэропорту. Весь полёт они провели молча. Каждый думал: это — провал… Нет, у них всё получилось даже лучше, чем задумывалось. Они легко вышли на Эгона Бара. Он сразу признал, что они — реальные посланцы Брежнева. Бар даже устроил им личную встречу с канцлером. И всё-таки это провал. С этих слов Кеворков начал доклад Андропову. Андропов выслушал и сразу же набрал Брежнева, сообщив: «Приехал Кеворков и сказал такую неприятную вещь…» Неприятная вещь заключалась в ответе Вилли Брандта на предложение Брежнева. Он звучал жёстко и категорично. Вячеслав Иванович запомнил его слово в слово. Брандт сказал буквально следующее: «Я прошу довести до сведения тех, кто вас послал, что при любом варианте я буду на стороне Америки. И моя страна будет вместе с Америкой, чтобы тут вы никаких иллюзий не строили». Получалось, что Брандт отказывался от сотрудничества, что всё зря… Миссия завершилась, так и не начавшись. С таким настроением Вячеслав Кеворков заходил в кабинет к генсеку. Брежнев начал с приветствия: «Здравствуй! Как у тебя дела? Как разговор складывался?» Когда Кеворков изложил ответ, Брежнев на несколько минут задумался, закурил, сделал несколько глубоких затяжек, подошёл к окну и, резко развернувшись, вдруг сказал: «Ну а что тут плохого? ‹…› Нет, мне кажется, это очень хорошо. Очень хорошо. Человек честно говорит, где он будет. Ты же понимаешь, что главное — знать, что происходит и что нас ожидает. А если он честно говорит, я считаю, что это хорошо». Вот так неожиданно Брежнев признал удачей провал миссии. И добавил напоследок: «Передай им: я согласен. Пусть будут с Америкой. Так даже лучше». Вечером этого же дня Кеворков и Леднев снова были в Западном Берлине. На что Иван Бунин истратил Нобелевскую премию: факты и история