Для защиты осужденного за убийство девушки объединились его отчим и отец жертвы

Истина найдет свой путь, даже если для этого потребуется ждать целую вечность. Но у двоих пожилых мужчин — отца зверски убитой в Сергиевом Посаде 23-летней Александры Бондаренко и отчима приговоренного за это убийство к 17 годам лишения свободы инвалида Кирилла Кротова — не так много времени. Они обивают пороги разных ведомств, пытаясь доказать: посадили не того!

«Истинных убийц и насильников освободили от ответственности, а душегубом назначили невиновного» — это цитата из обращения ко мне, как члену СПЧ, отца убитой Саши. Он называет имена двух парней, которые, по его мнению, могли быть причастны к убийству. Если и так, то провидение их уже наказало: оба погибли (один попал под поезд осенью 2025 года, второй чуть раньше попался с наркотиками и не дожил до суда). Но невиновный — таковым его считает отец Саши — по-прежнему за решеткой. И для отца убитой девушки кажется теперь делом всей жизни добиться справедливости. Но на все его обращения приходят отписки со ссылкой на приговор. Отец убитой уверен, что в России не работает механизм, который позволил бы потерпевшим, недовольным результатами расследования и приговором, отстаивать свои права и торжество правосудия.

Так ли это — в материале обозревателя «МК», члена СПЧ.

Тайна пустыря

Эта история берет свое начало в страшный для семьи Максимовых день — 11 августа 2015 года. Тогда на пустыре в рабочем поселке около Сергиева Посада обнаружили тело их дочери Александры Бондаренко со множественными ножевыми ранениями. Как потом установит экспертиза, всего преступники нанесли 10 ударов, в том числе три смертельных в шею. Перед этим девушку изнасиловали.

Несколько слов про Александру. Девушка — дизайнер одежды по образованию, в 18 лет вышла замуж, родила сына. Но через два года молодые развелись. Александра пошла работать продавцом, за ребенком присматривали бабушка с дедушкой.

11 августа после работы Александра отправилась на день рождения приятельницы. Там она познакомилась с Владимиром Букиным. Молодой человек имел отношения с другой девушкой, родственницей местного депутата. Но почему-то Букин тот вечер проводил не с ней, а с новой знакомой Александрой. Уличные видеокамеры зафиксировали их общение и даже то, что он носил ее сумку у себя на плече.

Компания молодых людей отмечала праздник прямо на улице. Потом у Букина случился конфликт с кем-то из компании. Владимир позвонил своему товарищу Артему, и тот приехал к нему на подмогу. Но все вроде бы закончилось благополучно, компания разошлась. Только Саша домой не вернулась…

На месте убийства девушки следователи обнаружили толстовку Букина, а у него — вещи из ее сумки, в том числе паспорт и телефон. Анализ ДНК показал: следы его биологических жидкостей есть на теле девушки.

Версия Букина: свитер дал Саше, потому что она замерзла, секс был по обоюдному согласию, а ее паспорт, ключи и телефон нашел потом у магазина и решил забрать себе. Букин уверял, что на пустыре не был, не убивал и ничего подозрительного не видел. При этом он постоянно путался в показаниях, сообщал противоречивую информацию по поводу того, где они занимались любовью, как нашел сумку и почему забрал себе ее содержимое.

Удивительное дело, но Букину в итоге вменили только кражу. Но даже за нее не привлекли — дело закрыли по ходатайству следователя, назначив ему лишь административный штраф. Притом, что у Владимира на тот момент был условный срок за разбой.

На теле убитой девушки с самого начала были обнаружены следы биологической жидкости еще одного человека. Кто он — до сих пор не установлено.

Букин, напомню, позвал на вечеринку приятеля Артема Добрыдина, причем, по показаниям свидетелей, Александра и Артем на дне рождения сильно ссорились. Казалось бы — это повод для подозрений. Но у него почему-то не отобрали образцы ДНК, чтобы сравнить с теми, что нашли на теле. С него просто взяли объяснения и отпустили. Притом даже фамилию его указали неправильно — Добрынин вместо Добрыдин. Дмитрий Максимов уверен, что все это не случайно, что парня вывели из-под подозрений. Его отец на тот момент был полковником полиции.

— Артема в Сергиевом Посаде задерживали не раз с наркотиками, — рассказывает Дмитрий Максимов. — Но все обернулось тем, что уголовное дело завели не на него, а на сотрудников полиции. Я их лично знаю. Так вот один обратился в Главное управление собственной безопасности МВД России. После этого Артема в 2019 году задержали с огромной партией наркотиков, и ему не удалось уйти от ответственности. Суд приговорил его к 15 годам колонии. Отбыв два года, он ушел на СВО, где пропал без вести в 2023-м. Вот такая судьба.

В октябре 2025 года Владимир Букин попал под электричку на перегоне Сергиев Посад — Семхоз. Есть предположение, что его могли толкнуть — чтобы он не рассказал о том, что произошло на самом деле тогда на пустыре. По крайней мере, были разговоры, что есть свидетели: Букина толкнула под электричку его спутница.

Один пропал, второго задавила насмерть электричка.

Но не только двое парней могли быть на месте убийства, как считает отец Саши. Был еще кто-то, чьи следы обнаружили на одном из орудий убийства. Они до сих пор не идентифицированы.

— Я обратил внимание на толстовку, которую Букин опознал как свою, — говорит отец убитой. — Но она в реальности маленького размера, на него не могла налезть. Тогда чья она? И зачем ему было кого-то выгораживать? Моя версия — это могла быть вещь сожительницы Букина. Еще важный момент: само убийство совершено не на пустыре, а в другом месте. Есть также результаты биллингов, из которых можно сделать вывод, что Саша была в месте, где живет Букин с сожительницей. Как вариант — Букин с приятелем ее изнасиловали, забрали паспорт и все вещи из сумочки. И она пошла домой к Букину за паспортом. В квартире мог случиться конфликт, в результате которого она погибла. Тело вывезли на пустырь. Но все это только предположения. Ни подтвердить, ни опровергнуть это нам не дали. Обыск в квартире Букина произвели спустя только 4 года после убийства. Разумеется, никаких следов там не нашли, да и вряд ли могли уже найти.

Из угонщика сделали убийцу

На скамье подсудимых по делу об изнасиловании и убийстве Саши в итоге оказался один человек — местный житель, ранее не раз судимый за угоны, больной туберкулезом инвалид (удалено легкого) Кирилл Кротов. И вот как это произошло. Кротов попал в изолятор по очередному обвинению в угоне, у него взяли анализ ДНК. Это произошло спустя 9 месяцев после убийства Саши. И неожиданно оказалось, что ДНК Кротова якобы совпало с тем, что нашли на месте убийства Александры.

Кирилл свою вину категорически отрицал с самого начала. Более того, у него было алиби: в тот вечер собирал с родными мебельную стенку. У его сестры даже фото сохранилось. Но родственников Кротова целый год не допрашивали, хотя они просили, даже умоляли об этом. Так уверяет отчим.

Михаил Юрьевич хоть ему не родной отец, но так случилось, что прикипел к непутевому парню душой, а главное — не может пройти мимо несправедливости (так он считает). Михаил Юрьевич всю жизнь работал в полиции. Много лет в убойном отделе.

— С матерью Кирилла я познакомился на свадьбе моего друга с его сестрой. И через два месяца мы поженились. Прожили вместе 12 с лишним лет, потом развелись. Когда я с Кириллом встретился, ему было 16 лет, и у него уже были приводы в полицию. Так получилось, что пасынок любит машины. Угонял, в общем. Но не для того, чтобы продать, а покататься. У него в общей сложности семь судимостей за угон — первая за велосипед, а остальные за машины. За решеткой туберкулезом заразился. Лечился. Слабый, с дистрофией. Он и из дома-то выходил только до больницы и обратно. Да и по характеру он добрый, не агрессивный. Какой из него убийца? Когда его обвинили в убийстве Саши Бондаренко, мы в шоке были. А он меня попросил: «Я не виновен, не дай случиться несправедливости».

Следствие длилось больше четырех лет, за это время поменялось несколько следователей. Наконец дело оказалось в суде. Судебная коллегия Московского областного суда его вернула прокурору в связи с множественными нарушениями. А председатель суда Гавричков вынес частное определение.

«Следователь Киселев 29 мая 2016 года изготовил протокол получения образцов для сравнительного исследования от обвиняемого Кротова и для исследования этих образцов назначил судебную экспертизу. В ходе предварительного слушания судом было установлено, что 29 мая 2016 года следственные действия с Кротовым не проводились. Подписи от обвиняемого Кротова в протоколе получения образцов для сравнительного исследования выполнены не им, а иным лицом. При наличии таких данных протокол получения образцов для сравнительного исследования и заключения эксперта судом признаны недопустимыми доказательствами и исключены из списка».

То есть анализ ДНК никто не брал в указанный следователем день.

Судья Гавричков указал и на другие важные нарушения.

«Следователь Назаркина в нарушение требований статьи 195–196 УПК не направила в адрес эксперта необходимые материалы. В связи с этим в акте судебно-медицинского исследования указано, что установить давность наступления смерти Бондаренко не представляется возможным, так как эксперту не предоставлен протокол осмотра трупа на месте его обнаружения...

Следователь Назаркина процессуально не оформила изъятия на месте происшествия личных предметов Бондаренко, визитной карточки, кисточку или ресницы и иные. Затем данные предметы, которые наиболее вероятно могли нести на себе следы преступления или преступника, Назаркина уничтожила. Очередному следователю по делу Назаркина передала аналоги этих предметов без процессуального оформления...»

Немного поясню. Отец Саши, как потерпевший, стал спрашивать: где вещи из сумочки, которые нашли? В числе вещей были визитки магазина, где работала Саша. Так вот следователь пошла в этот магазин и взяла новые визитки, приложила их к вещдокам. Но визитки старые отличались от новых, на что обратила внимание хозяйка магазина.

«…Видеозапись, которая отражает группу людей, среди которых находилась Бондаренко, указана в обвинительном заключении. Однако на преданном суду диске она отсутствует, как и другие видеозаписи, где отображена группа людей из пяти человек, среди которых находится Бондаренко. Данное обстоятельство подтверждается имеющимися в деле фотографиями с указанных видеозаписей. Несмотря на то, что Бондаренко находилась в группе людей, изображенных на фотографиях накануне гибели, следствием они не установлены и не допрошены. Не проверена их причастность к смерти потерпевшей».

Из более чем 900 видеозаписей с разных камер до суда дошли 13. Остальные уничтожены.

Судебная коллегия определила: обратить внимание на допущенные нарушения уголовно-процессуального закона при расследовании уголовного дела в отношении Кротова и для принятия необходимых мер.

На личном приеме в СК Кротову сказали, что частного определения не видели. И на вопрос, понес ли кто-то из следователей ответственность, ответа не получил.

Ну а дело вскоре попало в суд, новый состав которого уже все устроило.

— Я присутствовал на всех заседаниях суда и понял: судят невиновного, — говорит отец Саши. — То есть я был изначально уверен, что убийц несколько (раз следы биологической жидкости не менее трех человек). И я думал, что Кротов один из них. Материалы дела мне никто не показывал же. И я только на суде впервые услышал, что он говорит и что ему вменяют в качестве доказательства вины. Он тяжело болен. С той компанией молодых людей не знаком. И много чего еще. Это меня потрясло! С каждым новым заседанием суда я четче осознавал: судят не того человека! Но на мои высказывания никто не реагировал. Вроде как я права не имею сомневаться в выводах следствия. Я — просто потерпевший, и кто виновный — решать не мне.

Поддельные ДНК-анализы

Суд назначил Кротову 17 лет лишения свободы колонии строгого режима. Это почти смертный приговор с учетом его диагнозов. А главное — несправедливый. Именно так думал и думает Дмитрий Максимов. Он обратился в известную телепередачу, ему нашли бесплатного адвоката, который затребовал материалы дела.

— И вот тогда я их увидел и понял: часть экспертиз пропала, часть поддельные... Смотрите два документа — анализ ДНК. Это одна и та же страница уголовного дела — 28. Но отличаются цифры, показатели и много чего. То есть кто-то вытащил из дела экспертизу, подделал листы и вставил. Почему не хотят видеть очевидное?

Максимов познакомился с отчимом Кротова, который уверен в невиновности пасынка. С тех пор они обивают пороги кабинетов вдвоем.

— Если подходить к ситуации формально, — комментирует бывший следователь по особо важным делам СКР Андрей Гривцов, — закон не говорит о том, что в случае несогласия потерпевшего по такой категории дел с выводом о причастности к преступлению обвиняемого последний обязательно должен быть оправдан. Уголовные дела об убийствах не подлежат прекращению в связи с отсутствием заявления потерпевшего или примирением с ним. Вместе с тем такая ситуация, когда потерпевший заявляет о том, что осужденный не виновен, возникают на практике крайне редко, и потому к ним априори должно быть приковано пристальное внимание правоохранителей и суда, который должен убедиться в том, что ошибки не допущено.

Перечисленные доказательства в том случае, если по делу действительно более ничего, кроме аргументации об обнаружении следов осужденного на месте преступления не собрано, лично меня не убеждают. Тем более что возникают вопросы и к процессуальному порядку сбора этих доказательств, которые ярко обозначены в частном определении Московского областного суда.

Дело, как надеялись оба отца, должно было сдвинуться после двух телеэфиров, прошедших несколько лет назад по Центральному телевидению, и после обращения в СК в октябре 2024 года тогда депутата Госдумы Александра Хинштейна. Но нет.

Отцам приходят отписки, какие-то ведомства вообще прекратили с ними переписку.

— Все мои обращения спускают в тот же следственный орган, который допустил все это, — говорит Максимов. — Последние пять лет я пытаюсь попасть на прием к Бастрыкину. Помогите, пожалуйста.

Кротов сейчас в колонии в Тверской области. Отсидел 5 лет, осталось еще 12.

— В целом же описанное дело хорошо иллюстрирует проблему, которая часто видна при рассмотрении уголовных дел в российских судах, — комментирует Андрей Гривцов. — Ярко выраженный обвинительный уклон, который проявляется в том, что профессиональные судьи (мне странно, почему при таком объеме доказательств подсудимый не пожелал, чтобы его судил суд присяжных) в подавляющем большинстве случаев соглашаются со всеми выводами следователя и прокурора, а аргументы защиты игнорируют. Вышестоящие же суды, к сожалению, часто подходят к рассмотрению апелляционных и кассационных жалоб формально, говоря просто о том, что аргументация защиты уже приводилась в суде первой инстанции и получила свою оценку, которую нет необходимости пересматривать. Применяемый подход меняется лишь тогда, когда правоохранители и судьи сами становятся объектом уголовного преследования и неожиданно для себя «вспоминают» об азбучных истинах уголовного судопроизводства в виде презумпции невиновности, равенства всех перед законом, достаточности и допустимости имеющихся доказательств. Впрочем, и к ним подход, как правило, применяется тот же самый, то есть правило бумеранга работает неукоснительно. Остается надеяться, что в данном случае осужденному и потерпевшему, неожиданно объединившим свои усилия, удастся доказать, что имела место судебная ошибка, хотя статистика обвинительных приговоров в России говорит о том, что сделать это очень сложно.

Эта история — страшная тем, что демонстрирует: за множественные нарушения никто из следователей не был привлечен к ответственности. Но главное — человека с алиби обвинили в тяжком преступлении на основании случайно взятого анализа ДНК.

На днях в Госдуме заговорили о законопроекте, который позволит брать биометрические данные у всех подозреваемых, осужденных и уже давно отбывших срок без их согласия. История со странными манипуляциями ДНК Кротова показывает, насколько это может быть опасно и как сложно (читай — почти невозможно) привлечь к ответственности за манипуляции с экспертизами.

Наказание, как известно, своей целью имеет восстановление социальной справедливости. То есть потерпевший должен получить удовлетворение. Но в случае с делом Саши ее родители не только недовольны результатом расследования и суда, а возмущены. Причем у них для этого есть основания. И государственные органы, как кажется, обязаны по крайней мере выслушать отца Саши. Потому эту публикацию прошу считать официальным обращением к Александру Бастрыкину с просьбой принять Дмитрия Максимова.