«Холодная и расчетливая жестокость». Психолог оценил нападение подростка на школу в Одинцово

Действия подростка – это спланированное нападение с применением оружия, с предварительной вербальной агрессией, с целенаправленным убийством слабого ребенка. Это не вспышка гнева, а холодная и расчетливая жестокость, которая указывает на формирующееся тяжелое антисоциальное расстройство личности, на социопатию. Ключевые маркеры в данном случае – это полное отсутствие эмпатии, игнорирование социальных норм и безопасности других людей, а также глубокая эмоциональная холодность. Произошедшее с молодым человеком – это не срыв и не психический приступ в его бытовом понимании, а финальный акт длительного, глубокого и очень опасного процесса деструкции личности. Его состояние можно описать таким термином, как «тотальный моральный и эмоциональный коллапс», который привел к акту «самоутверждающего терроризма».

Кирилл ЛипскийПсихолог, эксперт по семейным отношениям, специалист в области когнитивно-поведенческой психотерапии и гештальт-терапии

«Распыление газового баллончика в охранника – это не какой-то хаос, отыгрывание заранее подготовленного сценария, взятого из идеологии насилия. Молодой человек не просто нападал, а исполнял роль и демонстрировал свою принадлежность к, так сказать, «миру избранных» тем, кто по его представлению «понял бессмысленность существования и имеет право вершить смерть». Надпись на футболке подростка «No lives matter» («Ничьи жизни не важны») – это не просто надпись, а конкретный манифест. Здесь речь идет об отрицании ценности жизни как таковой – и ценности жизни жертв, и ценности его собственной жизни. То есть философия негилизма стала его идентичностью», - отметил эксперт.

«Когда будут проводиться экспертизы, касающиеся его состояния, данные факты станут важнейшим диагностическим критерием. Этот критерий исключает аффект. В момент совершения преступления в психике молодого человека происходило что-то чудовищное – подмена понятий. Он превратил смерть и страдания людей в контент, в цифровую доказательную базу его акта. Это говорит о полном распаде эмпатии, о глубоком нарциссическом или шизоидном расстройстве», - сказал он.

«Он также хотел создать шок-контент, который растиражируют в медиа. Он понимал, что так произойдет. Он убивал, чтобы все увидели его образ убийцы. И это патологическая жажда значимости, которая реализуется через формат ужаса», - отметил эксперт.

«Вероятнее всего, личность подростка была хрупкой, полной ненависти к себе, и он нашел «сильную» замену в тех фигурах, которые, по мнению представителей колумбайн-сообществ*, своей жестокостью бросили вызов системе. Молодой человек перенял не только их методы, но и их символику, их мифологию. А это признак глубокой индоктринации [процесс внушения человеку или группе людей определенной идеологии, доктрины, убеждений или стереотипов, часто путем многократного повторения и без критического осмысления, чтобы они приняли их как свои собственные – прим. ред.] в закрытых цифровых сообществах – в своего рода «сектах насилия». Там его ненависть, обида и нигилизм не подавлялись, а культивировались, доведя подростка до того, к чему он пришел. Поэтому нападение на школу в Одинцово – это трагический сигнал, говорящий о критической важности раннего выявления детей с признаками отчуждения, жестокости и погруженности в культ насилия, а также о необходимости контроля за деструктивными онлайн-сообществами», - отметил Липский.

«Он стал одиноким террористом-радикалом, который использовал школу как сцену для своего «манифеста». Его психическое состояние – это состояние с идеологией ненависти с отчужденной человеческой моралью. При этом вопрос лечения и реабилитации подобного субъекта – это вопрос невероятной сложности. Сначала специалистам нужно будет разрушить всю выстроенную им тоталитарную систему смыслов, которая привела к сегодняшнему ужасу. А гораздо сложнее, чем лечить классический психоз», - заключил собеседник.