Евгений Касперский: если мы будем вынуждены отказаться от ИИ — бизнесу конец

— "Лаборатория Касперского" в плане финансов закончила 2025 год позитивно. Но динамика глобальной выручки все же была ниже, чем в 2024 году. Это новый тренд для ИБ-вендоров или все же иные тонкости, например курсовая разница?

— В первую очередь важно учитывать, что мы растем с высокой базы, из-за чего даже при хороших результатах рост в процентах будет казаться ниже. 

Еще один фактор: действительно, изменения курсов валют в почти двух сотнях стран, где мы продаем свои продукты, оказывают влияние на фактические цифры. Но так как это не зависящие от нас факторы, мы для себя внутри на год фиксируем курсы валют для оценки реальных операционных результатов. Если считать в рублях, в 2025 году укрепление национальной валюты отрицательно повлияло на доход от экспорта. В то же время это укрепление вместе с сильным ростом на домашнем рынке показало обратный эффект в отношении глобальной выручки — наши глобальные продажи в фактических курсах достигли почти миллиарда долларов США с уверенным двузначным ростом.

На международной арене на наш результат влияет геополитическая ситуация. Два года назад нас ограничили в работе в Соединенных Штатах. Начиная с 2022 года, само собой, у нас сократились продажи в Европе. На некоторых рынках доходы упали в несколько раз.

В результате этих изменений мы переместили фокус на Латинскую Америку, на Ближний Восток, в Африку, где у нас очень хорошие результаты, на фокусных рынках в Азии тоже хорошие. Сейчас очень интересно и динамично развиваются дела в Индии, которая начинает диверсифицировать свои решения по кибербезопасности. Так что дела у нас идут нормально, устойчиво.

И, безусловно, прекрасные показатели в России.

—Раскрытие кибершпионских операций США было одной из причин ограничения работы в той стране, верно понимаю?

— Официально это никто не подтверждал.

—Но предполагаете?

— Оно совпадает по времени. Совпадение? Не думаю. Если посмотреть на историческое развитие событий, то это не первая неприятность, с которой мы столкнулись на территории США.

—Кстати, детектируете ли рост конкурентов в каких-нибудь сегментах информационной безопасности (ИБ) в России? Возможно ли в далеком будущем перераспределение ключевых игроков в нишах?

— Перераспределение уже происходило пару раз. Если брать домашний сегмент, то когда-то очень давно, 20 и больше лет назад, российского рынка еще не было, в основном была "пиратка". Доминировали тогда AIDStest и Dr.Web, они были номер один. В корпоративном сегменте были Trend Micro, McAfee, Symantec, они занимали 90% и больше рынка.

Но нам удалось сделать продукт, который по качеству и по удобству превосходит конкурентов. Без какой-либо поддержки со стороны, своими силами, за 10–15 лет нам удалось переломить ситуацию — как в сегменте "для дома", так и в корпоративном. Перераспределение в этом плане происходит. Мы импортозаместили все уже очень давно — и сделали лучше.

—Кроме "железа".

— А вот "железо" — да, нужно импортозамещать. Мы сейчас очень агрессивно инвестируем в развитие наших "железных" решений. Еще мы хотим, чтобы разные компании производили разное "железо" под нашу операционную систему. Например, для ее версии для профессиональных мобильных устройств.

—В устройстве ваша ОС стоит?

— Да, стоит. Это прототип.

—Возвращаясь к вопросу о нишах, вы в России сейчас видите конкурентов в своих "родных" сегментах?

— Мы компания глобальная, поэтому, когда мне задают подобные вопросы, я не люблю отвечать только про Россию, так как на разных рынках ситуации немножко разнятся.

Если говорить про мир, сейчас есть очень интересная тенденция. Крупные государства, регионы не хотят "складывать яйца в одну корзину", они начинают диверсифицировать свои средства, не только ИБ, но и софт, чтобы не зависеть от страны-поставщика, и это играет нам на руку.

Многие страны начинают очень серьезно уделять внимание локализации данных: данные, которые были произведены в стране, должны оставаться только в этой стране, — персональные данные, бизнес и прочее остается "в пределах", и ни в коем случае не в зарубежном "облаке". Сейчас все следуют этому тренду. Это тоже работает на нас: во многих регионах, которые меньше зависят от условного Запада, дела у нас идут очень хорошо, и чем дальше, тем лучше.

Если про Россию, говоря о средствах защиты, то мы — номер один. Сегодня для обеспечения реальной информационной безопасности необходим широкий набор инструментов: от тренингов до SIEM и NGFW. Мы это прекрасно понимаем, поэтому развиваем эти продукты и готовимся представить новые.

Если говорить про других вендоров, мы в неравных позициях — у нас есть экспорт, и им будет гораздо тяжелее, чем нам. Чтобы построить глобальную компанию и работать во всех регионах, надо потратить очень много лет, времени и усилий. Это непросто. Поэтому мы, объективно, находимся в более выигрышной ситуации.

—Давайте поговорим про "Лабораторию Касперского" как акционера. Какова ситуация с компанией "МойОфис", в которой у вас доля больше 60%? У нее за 2025 год убыток и, по некоторой информации, сокращения. Не токсичный ли актив?

— Если говорить про ситуацию "здесь и сейчас", то актив убыточен. И, к сожалению, он пока сильно локализован, у него нет экспортного потенциала, поскольку нет нормальных локализаций на языки, там еще работать и работать. И главная локализация, над которой предстоит работать, — это чисто технический вопрос — арабский язык, что потребует времени и усилий.

Были надежды на то, что нам как-то удастся на базе российского рынка подняться. К сожалению, эти надежды не оправдались. Импортозамещение не работает в офисном сегменте, потому что либо все сидят на "пиратке", либо работает "серый импорт".

Сейчас мы решили перевести актив, что называется, в режим "медленного огня". То есть поддерживаем продукты и разработку, но не в тех объемах, в которых она была раньше.

—Совсем немного, но похоже на режим гибернации.

— Я бы не стал говорить в этом случае про гибернацию. Пока что мы ждем. Плюс к этому — мы продукты от "МойОфис" привязываем к нашей операционной системе, которая выйдет через некоторое… не буду говорить, когда.

—Говорите, как сочтете нужным.

— Я человек суеверный — никогда не обещаю сроки. У меня был опыт, когда я обещал сроки, а они "уплыли" в два-три раза вперед по времени.

Возвращаясь к "МойОфис", вот только что для него пришла новая версия. То есть поддержка осуществляется, функциональность добавляется, ошибки правятся, но не так быстро.

—Давайте как раз поговорим про телефон на вашей операционке. Его упоминали еще в 2019 году. Дело движется к старту продаж? Или есть некие проблемы?

— Напомню, что это не Android. Это совершенно другая операционная система, нам приходится поддерживать "железо" целиком и полностью. Архитектура мобильных телефонов сильно отличается от архитектуры компьютера — там другая комплектация, другие процессоры, другое все. Тут нам приходится переделывать все драйверы поддержки "железа" — это дорого, долго, муторно. Иногда у нас просто нет документации и приходится ее откуда-то "выцарапывать". Это очень-очень сложно.

Потихоньку дело идет вперед. К сожалению, именно потихоньку, потому что работы слишком много. Год назад в этом телефоне вообще не работала камера — сейчас камера работает. Сначала работала, но не было автофокуса. Видео пока не работает.

—Заработает?

— Заработает, да. А необходимый набор функций там уже есть.

—А "МойОфис" там тоже есть?

— "МойОфис" тоже есть. Но телефон пока еще не готов. Часы в нем есть, мессенджер есть, но урезанный. Есть калькулятор, календарь, можно звонить и писать СМС. Стоит браузер Google Chrome. Из игр — только "Сапер".

—За прошедшие годы появилось уже несколько подобных корпоративных защищенных смартфонов. Вы не боитесь, что к выходу вашего ниша уже будет занята?

— Нет, потому что это совершенно другое. Все остальное — это либо функциональность Nokia — тех самых кнопочных телефонов, либо тот же самый Android или Linux. Люди, которые принимают решения и разбираются в вопросе, ждут наш телефон. А на самой KasperskyOS, кстати, уже есть другие коммерческие продукты — тонкий клиент, например.

—Давайте теперь поговорим про ИИ, а именно про кейс "теневого ИИ". Что можно в России сделать с проблемой, когда люди в обход правил делятся с "внешним" ИИ приватными данными?

— Не знаю, потому что я не госорган, который занимается "нормативкой". Я представляю, какая это непростая задача, им ведь тоже приходится решать ее, и тоже приходится отвечать на этот вопрос. Что-то мне подсказывает, что у них тоже нет ответа. Потому что эта отрасль настолько новая и неожиданная, что к такому сценарию никто не был готов.

Например, сегодня в России если произойдет утечка коммерческой информации, то существует соответствующая уголовная статья. Как уголовный кодекс применять к ИИ и сливу данных в ИИ — не знаю.

—А можно ли сейчас бизнесу не внедрять ИИ? Внедрение-то — это риск.

— Для большинства населения ИИ — это "болталки", генеративный ИИ. А ИИ на самом деле — понятие гораздо более широкое. Это и обработка промышленных данных, и поиск аномалий, и распознавание объектов. Это обработка огромных потоков информации, с которой человек просто не справится. Для нас все началось в 2005 году, мы разработкой подобных систем автоматизации занимаемся уже более 20 лет.

Скажем так: если мы будем вынуждены отказаться полностью от ИИ и машинного обучения — все, это конец бизнеса, это категорически крах.

—Говоря о киберугрозах от ИИ, были ли случаи в России или в мире, когда ИИ действительно что-то нарушал и это приводило к реальным последствиям?

— Случаи, когда ИИ что-то уничтожил, условно — сам нажал красную кнопку, мне неизвестны, но технически такие сценарии не исключены. Не исключены и сценарии, когда ИИ "галлюцинирует" — выдает неверные ответы из-за того, что его "накормили" неверной информацией. Это еще у Пелевина описано.

—Давайте теперь про кадры в ИБ. Вопрос для рассуждений: получится ли сделать так, чтобы иностранные ИБ-специалисты поработали в России, а не наоборот? Им такое может быть интересно?

— Почему нет? Говоря именно о софтверной разработке, ситуация такова: у нас были разработчики в Дублине, в Сиэтле, в Пекине. Но оказалось, что у специалистов там квалификация ниже, чем у наших. Российские разработчики — лучшие в мире.

Не исключаю, что в Индии или в Китае толковых разработчиков больше по количеству, но в процентном соотношении их значительно меньше, чем в России, — из-за образования. Российская система технического образования — говорят, что она стала хуже, но, если смотреть на тех, кого она выпускает, качество выпускников на выходе, — лучшая в мире. Были случаи, когда нам на стажировку отдавали зарубежных выпускников, и они были гораздо слабее, чем наши выпускники.

—То есть возможности есть, но необходимости нет?

— Если говорить про несложные задачи, то, конечно, "импортировать" можно. Но если говорить про сложные задачи, то подойдут только наши специалисты.

А если говорить про информационную безопасность, а не про разработку, то тут ситуация все-таки немного другая. У нас офисы зарубежные есть — там есть зарубежные "безопасники", они хорошо знают региональную специфику, понимают язык, разбирают сложные угрозы тех стран. Благодаря этому мы предоставляем актуальные данные о киберугрозах со всего мира.

—Вы, Евгений Валентинович, много путешествуете по миру. Было ли такое, что в каких-либо местах за рубежом вы почерпнули что-нибудь для своей компании?

— Если говорить с точки зрения ИБ, то, наверное, очень мало, потому что это они учатся у нас, а не мы у них. Если же про нетехнологические вещи, то, само собой, приходилось очень многому учиться, это продолжается до сих пор. В разных странах совершенно разные модели, культуры, менталитеты. Приходится по-разному вести бизнес, даже общаться. На эту тему я могу разговаривать часами.

И у нас есть лояльная аудитория пользователей в странах, где введены ограничения.