Русский эмигрант с карьерой на Уолл-стрит. Читаем отрывок из книги «Сага о семье из Российской империи»
В издательстве «Альпина Pro» вышла книга Станисласа Ясюковича «Сага о семье из Российской империи. 200 лет истории: от промышленника Игнатия Ясюковича до его потомков в наши дни».
Автор этого произведения — потомок дворянского рода Ясюковичей. Известный промышленник и инженер, директор Путиловского (ныне — Кировского) завода, председатель правления Южно-Русского Днепровского металлургического общества Игнатий Ясюкович был его двоюродным прадедом.
Станислас Ясюкович родился в семье русского эмигранта в Париже в 1935 году и через пять лет перебрался с родителями в США. Он обучался в академии Дирфилд и Гарвардском университете, а в 1961 году переехал в Лондон, где занимал пост вице-президента инвестиционного банка «Меррилл Линч» и участвовал в создании системы еврооблигаций. Сейчас Станислас Ясюкович проживает в ЮАР.
В своей книге автор прослеживает историю семьи Ясюковичей, начиная с Игнатия Ясюковича и заканчивая своими современниками. Опираясь на архивные материалы — письма, метрические записи, телефонные справочники, семейные фотографии и другие документальные источники, — он реконструирует судьбы своих предков и родственников. Ясюкович описывает, как жили его предки в Екатеринославе и Санкт-Петербурге в конце XIX — начале XX века, и рассказывает, как повлияла на членов семьи Октябрьская революция. Он излагает истории оставшихся в СССР и отправившихся в эмиграцию представителей династии.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок о том, как отец Станисласа Ясюковича перебрался после революции в США и как ему удалось сделать карьеру финансиста в Новом Свете.
Приехав в Нью-Йорк, Дмитрий обнаружил, что его отец не бедствовал. Председатель комиссии по закупкам получал 1260 долларов в месяц. Когда нью-йоркскую комиссию ликвидировали, а ее функции перевели в Вашингтон, он продолжил получать 900 долларов в месяц как глава отчетного комитета. На эти средства генерал отправил Дмитрия в Колумбийский университет, где тот проучился полгода. В университетской ведомости за апрель 1919 года значатся превосходные оценки по черчению, математике, физике и английскому.
Судя по дате, Дмитрий начал учиться осенью 1918 года — и только так можно определить примерное время его прибытия в США. Сохранилась фотография, на которой генерал едет верхом по Центральному парку; рядом с ним, свесив ноги вбок, сидит неизвестная симпатичная дама в котелке. Этот снимок хорошо иллюстрирует рассказы Тони о моём деде — а говорила она о нём всегда с лукавой искоркой в глазах. Куртуазный и весёлый генерал пользовался большим успехом у нью-йоркских светских львиц, а пережитые им знаменательные исторические события не оказали на него столь сильного влияния, чтобы вынудить вести отшельническое существование.
Однако вскоре Дмитрию пришлось устроиться на работу и содержать не только себя, но и генерала с Тоней. Мой дед поначалу не хотел работать инженером, хотя обладал выдающейся квалификацией: он считал, что генералу Императорской армии не пристало «ходить на работу», как обычному гражданскому.
Но в конце концов он был вынужден потянуть за нужные ниточки и обратиться к промышленникам, с которыми познакомился, служа в комиссии по закупкам. Для него нашлось место в New York Central Railway — Центральной железнодорожной компании Нью-Йорка. По-видимому, это поправило финансовое положение семьи, ведь после перевода комиссии по закупкам в Вашингтон генерал перестал получать зарплату (а комиссия снабжала военными товарами Белую армию на протяжении всей Гражданской войны).
По словам племянника Тони, Александра Нечволодова, генерал хотел, чтобы Дмитрий продолжал учиться в Колумбийском университете, но Тоня настаивала, что юноша должен сам выбрать свой карьерный путь. Она сказала об этом Александру, но мне никогда не говорила. Действительно, мой отец был своенравным и отчаянно стремился к независимости. В Америке наступил экономический бум, и ему не терпелось оказаться в гуще событий.
Окончив Колумбийский университет с отличными оценками, Дмитрий отправился искать работу на Уолл-стрит. Англия восстанавливалась от тягот Первой мировой, и центр финансовой активности постепенно перемещался из Лондона в Нью-Йорк. Но для заключения международных сделок Уолл-стрит не хватало одного: сотрудников со знанием языков.
В то время английский ещё не был международным языком финансов и коммерции; средством телеграфного сообщения и деловой корреспонденции оставались местные европейские языки, особенно французский — лингва франка Восточной Европы, значительной части Ближнего Востока и Азии.
Так знание языков стало для Дмитрия лучшей и единственной рекомендацией. Вскоре он устроился в отдел торговых операций Prince & Whitely — старейшего инвестиционного банка США с корнями в Филадельфии, который специализировался на арбитраже международных ценных бумаг. Многие популярные акции, особенно золотодобывающих компаний и прочих добывающих предприятий, котировались на нескольких главных национальных биржах.
Арбитражёр покупал ценные бумаги на европейской бирже и продавал в Нью-Йорке, и наоборот. По современным меркам телеграф тогда работал очень медленно. Из лондонского «района биржевиков» Shorter Court в ближайшую телеграфную контору отправляли посыльных.
Наш биржевой новичок Дмитрий съехал с отцовской квартиры в отдельную — маленькую, однокомнатную. Ему надоело, что генерал проматывал почти весь его недельный заработок в ночных клубах. Мой отец рассказывал, что в его первой квартире шкафы и дверь в ванную комнату можно было открывать, не вставая с кровати. Он ходил на все вечеринки и почти каждый вечер надевал смокинг. Среди эмигрантов из Европы — не только русских — было много привлекательных молодых людей благородного происхождения; их охотно приглашали. Двери особняка богача Джона Фляйшмана были всегда открыты для дворян-эмигрантов из континентальной Европы. Нуждающиеся гости не могли устоять перед ломившимися от яств и напитков столами. У Фляйшмана отец дважды встречал близнецов Клеммов фон Хоэнбергов: отца и дядю моего давнего и лучшего друга Майкла фон Клемма.
1929 год стал переломным для отца, как и для всего мира. Лопнул пузырь нью-йоркской фондовой биржи, где половина населения США покупала акции в кредит под залог самих же акций. Последней каплей стал финансовый кризис в Европе, спровоцированный крахом венского банка Creditanstalt Bank и усугубленный негибкостью золотого стандарта: большинство европейских валют были привязаны к золоту, и центральные банки европейских стран строго следовали правилу привязки валют к золотому стандарту.
Я не стану пытаться объяснить великий биржевой крах и причины последующей экономической депрессии — здесь для этого неподходящее место, и объяснения по-прежнему рождают много противоречий. Скажу лишь, что многие финансовые учреждения того времени приказали долго жить, в том числе банк Prince & Whitely. Когда это случилось, Дмитрий пытался накопить капитал, необходимый для того, чтобы стать партнёром банка.
Если бы заключил партнёрство с банком до его краха, то потерял бы всё и оказался в долгах. Но этого не произошло, и Дмитрий смог продолжить карьеру благодаря одной случайной встрече. В конце 1920‑х годов он вступил в Squadron A — престижный конный отряд Национальной гвардии штата Нью-Йорк. Говорят, всадники этого эскадрона изобрели так называемое арена-поло (игру в поло в помещении командами по трое), играя в своём арсенале на Пятой авеню. Там Дмитрий познакомился с Алеком Уайтом, сыном старшего партнёра инвестиционного банка White, Weld & Co, не пострадавшего в финансовой катастрофе.
Алек предложил собрать небольшую команду трейдеров, оставшихся без работы после разорения Prince & Whitely (среди них был ещё один русский эмигрант из известной семьи — Строганов), и привести их в свою фирму, где, несмотря на царившие на Уолл-стрит мрак и уныние, планировали открыть иностранный отдел. Кто оказался столь предусмотрительным и догадался, что финансовый и политический хаос в Европе приведёт к утечке частного капитала в США? Немногочисленные архивы компании об этом умалчивают.
Теперь, когда будущее представлялось Дмитрию более стабильным, он был готов пуститься в новые жизненные приключения. На балу в Нью-Йорке его познакомили с француженкой, дочерью парижского банкира, который отправил её к своим партнёрам в Бостоне учить английский. Её звали Дениз Анри. После очень краткого периода ухаживания они поженились в Париже. По возвращении в Нью-Йорк Дмитрий представил супругу отцу, и тот в свойственной ему манере тут же попытался с ней флиртовать.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.
Библия как учебник литературы и магия дедукции: что читает Евгений Водолазкин