Режиссёр «Поезда в Пусан» Ён Сан-хо: «По русским сказкам можно снять необычный фильм»

18 июня в российский прокат выходит фильм «Колония» от автора «Поезда в Пусан», южнокорейского режиссёра Ён Сан-хо. Мировая премьера состоялась в рамках одной из параллельных программ на 79-м Каннском кинофестивале. По сюжету в высотном здании неизвестный вирус начинает превращать людей в агрессивных зомби. Здание закрывают на карантин, а уцелевшим предстоит бороться за выживание с эволюционирующими существами. К релизу картины в России Ён Сан-хо дал интервью автору «Рамблера» и рассказал о своём творческом методе, опыте работы в аниме, отношении к Тарковскому и готовности сотрудничать с российскими коллегами.

Биографическая справка

Ён Сан-хо — южнокорейский режиссёр, сценарист и продюсер. Родился 25 декабря 1978 года в Сеуле. Окончил университет Санмён по специальности «западная живопись».

Путь в режиссуре начинал с короткометражной анимации. Первой полнометражной режиссёрской работой Ён Сан-хо стала анимационная лента для взрослых «Король свиней» (2011). Она стала первым корейским анимационным фильмом, попавшим в программу Каннского кинофестиваля, где её показали в секции «Двухнедельник режиссёров».

Всемирную славу Ён Сан-хо принесла его первая игровая работа — зомби-хоррор «Поезд в Пусан» (2016). Картина стала самым кассовым фильмом года в Южной Корее, собрав 80,4 миллиона долларов при бюджете 8,5 миллиона долларов (данные BoxOfficeMojo.com). В 2016-м также вышел анимационный приквел картины «Станция Сеул», а в 2020-м — «Поезд в Пусан 2: Полуостров».

Сейчас в фильмографии Ён Сан-хо значится 17 режиссёрских работ, в том числе супергеройская комедия «Телекинез» (2018), вышедший на Netflix хоррор-сериал «Зов ада» (2021–2024) и детективная драма «Без лица» (2025).

О различиях «Колонии» и «Поезда в Пусан»

— В «Поезде в Пусан» вы использовали движущийся поезд как метафору корейского общества. «Колония» меняет фокус с движения на замкнутое пространство. Ваша оптика изменилась от «кинетики выживания» к «статике изоляции»?

— Мне кажется, не совсем правильно сравнивать эти картины таким образом. Лучше отметить то, что их отличает. Главная идея «Поезда в Пусан» в том, что речь идёт о капиталистическом обществе, которое развивается и движется с огромной скоростью. Но у любого поезда есть пункт назначения, куда он приезжает и останавливается. Мне хотелось проиллюстрировать суть капиталистической Кореи именно таким способом.

А в «Колонии» самой большой проблемой социума становится высокий темп обмена информацией и уязвимость коллективного мышления. По отдельности, в разумных объёмах и при критическом подходе они благо, а в изолированном пространстве могут негативно влиять на общество.

— Разговор о «Колонии» и изолированных территориях наводит на мысль о фильме «Сталкер» Тарковского, где Зона материализует потаённые страхи и желания людей. Насколько вам, работающему с жанровым кино, близок подход, при котором внешняя аномалия или замкнутое пространство служат отражением человеческой души?

— Мне очень близок такой подход. Известно, что замкнутое пространство может многое показать и «рассказать». Многие режиссёры используют такую среду для творческих экспериментов. В хорроре это отличное решение, чтобы символически подчеркнуть сюжетный конфликт.

Вы провели хорошую параллель со «Сталкером» Андрея Тарковского. Уже в 1980-х годах режиссёры пытались осмыслить, как высокая скорость перемен влияет на людей и их страхи. В наше время всё точно так же: мы не знаем, что нас ждёт, это вызывает тревогу и становится отличным материалом для фильмов.

О российском кино и русских сказках

— Знакомы ли вы с современной российской киноиндустрией: творчеством конкретных режиссёров или отдельными фильмами, которые произвели на вас впечатление?

— Конечно, мне хорошо известен российский кинематограф! Особенно понравились работы уже упомянутого Тарковского — это безусловный феномен своего времени, известный во всём мире. Его картины смотрел, наверное, каждый кинематографист. Из современных российских фильмов мне нравится научная фантастика.

В российских проектах я заметил любопытную деталь: режиссёры часто снимают очень длинные сцены, причём они поставлены так, что не надоедают. На меня большое впечатление произвела картина «Мира» режиссёра Дмитрия Киселёва (фантастический фильм-катастрофа, в котором космонавт пытается спасти от метеоритного дождя оставшуюся на Земле дочь. — прим. «Рамблера»). В плане съёмок и сценария такие российские проекты не отстают от голливудских. Их очень интересно смотреть на большом экране в кинотеатре.

— Если бы у вас появилась возможность сделать совместный проект с российскими кинематографистами или переосмыслить какой-либо российский сюжет, что вам было бы наиболее интересно?

— Своевременный вопрос! Раньше я работал один, но недавно начал сотрудничать с иностранными коллегами. В июле на Netflix выйдет сериал «Газовый человек», совместный проект с Японией. Надеюсь, в дальнейшем получится также взаимодействовать с другими, я открыт к сотрудничеству и с российскими коллегами. В России придумано много легенд и сказок — если взять их в основу сценария, можно снять что-то совершенно необычное, по-новому интерпретировав современные жанры.

— «Поезд в Пусан» стал международным феноменом и особенно полюбился зрителям в России. Как вы думаете, почему история, настолько укоренённая в корейском социальном контексте, оказалась понятной российской аудитории?

— Мне сложно дать чёткий ответ по восприятию фильма российским обществом, но, возможно, дело в «международной» фабуле. История эмоционально близка каждому, ведь в ней затрагиваются проблемы семьи. Поэтому аудитория так вовлекается и эмоционально реагирует.

Об опыте работы в анимации и бремени успеха

— Вы начинали свою карьеру как режиссёр независимой анимации. Она, в отличие от съёмок с живыми актёрами, даёт контроль над каждым кадром и световым решением. Как этот опыт помог вам в последующих проектах?

— Даже в аниме не всегда получается сделать всё так, как хочешь. Я начинал с инди-жанра аниме с ограниченными бюджетами. Но даже если ты рисуешь сам, финансы влияют на свободу действий. В этом смысле формат совместных проектов выигрывает — ты работаешь с другими профессионалами, не полагаешься только на себя, вы используете сильные стороны каждого в команде, как было в «Газовом человеке».

А в моей прошлогодней картине «Откровения» бюджет был намного меньше, приходилось отказываться от масштабных сцен. Но это позволило сделать чёткий акцент, углубиться в одну конкретную тему и, мне кажется, раскрыть её полностью. Иными словами, везде есть плюсы и минусы.

— В «Колонии» тема закрытого сообщества и давления системы выглядит универсальной. Видите ли вы в ней параллели с современным миром или общим историческим опытом, например изоляцией, конфликтом личности и коллектива?

— Именно так. Когда я начинаю работу над проектом, то стараюсь использовать насущные проблемы в качестве основы истории. Как и любой режиссёр, снимающий для широкой публики, я пытаюсь переосмыслить современные вопросы и феномены. Но хочется верить, что мои фильмы не останутся в рамках нашей эпохи, а смогут выйти за рамки XXI века и будут актуальными в другие исторические периоды.

Так бывает с народными сказками: им уже много лет, но мы перечитываем их, понимаем, что рассказанные в них истории повторяются, они понятны и близки нам даже сейчас, спустя десятилетия или века после создания.

— После международного триумфа зрители ждут от вас сочетания масштабной зрелищности и мощной эмоциональной силы. Ощущали ли вы бремя успеха во время работы над «Колонией»?

— Справедливости ради, после «Поезда в Пусан» я намеренно работал над совершенно другими проектами. Я снимал в совершенно другом масштабе, с другим творческим подходом и в иных жанрах. «Колония», хотя и рассказывает о зомби-апокалипсисе, использует иные методы, чтобы заинтересовать публику.

— Есть ли в новом фильме идеи или сцены, которые вы специально выстроили иначе, чтобы уйти от клише и ожиданий, связанных с «Поездом в Пусан»?

— Безусловно! Прежде всего насущная для нас тема потери индивидуальности. Мы живём в огромном новостном потоке, количество информации, которую потребляем и обмениваемся друг с другом, сложно осмыслить. Сейчас практически нереально оставаться в стороне и не подвергаться воздействию трендов, новых социальных установок. Но те, кому это удаётся, стоят особняком, становясь изгоями. Одна из целей «Колонии» — поддержка таких одиночек, не изменяющих себе из-за мировых трендов.

О важности индивидуальности и будущем мирового кино

— На ваш взгляд, сложно ли человеку оставаться самим собой в современном мире и сохранять свою суть?

— Мне кажется, каждый человек априори особенный, отличается от других — и это наше достоинство, ключ к спасению. Другое дело, что мы боимся показывать нашу индивидуальность. Многие скрывают истинных себя, чтобы не выделяться на фоне других и не становиться предметом пристального внимания, насмешек.

Я хотел показать, как важно быть собой, несмотря ни на что. По сюжету зомби, заражённые вирусом, эволюционируют в режиме реального времени. Они адаптируются под обстоятельства и становятся мощной силой, но в этом кроется их слабость — когда у одного появляется уязвимость, она распространяется на остальных. Если найти такое слабое звено у одного, можно победить всех и спасти человечество от угрозы.

Я хотел донести до зрителей, что нашему обществу нужно научиться уважать и ценить индивидуальность и людей, отличных от большинства, ведь даже изгои могут стать спасением в опасной ситуации.

— Берясь за новый проект в жанре «сурвайвал» (история о выживании), чувствуете ли вы необходимость деконструировать жанр, чтобы обмануть ожидания зрителя, который предполагает увидеть на экране очередной побег от монстров?

— Любой сурвайвал — вид боевика, который развлекает зрителя именно погонями и экшеном. Я вижу свою задачу в том, чтобы фокус внимания аудитории не был потерян, для этого в течение всего фильма меняю динамику повествования, формат рассказа истории.

Например, в «Поезде в Пусан», когда поезд подъезжал к станции, всё показывалось в одной плоскости, потом зомби неожиданно начинали падать сверху. Благодаря этому трюку зритель не успевал заскучать. В «Колонии» я использовал похожий приём, играя с изменениями движений камеры или динамики передвижения героев. Мой подход — отсутствие однообразия.

— Как вы оцениваете состояние современной киноиндустрии — будущее за блокбастерами или авторским, фестивальным кино?

— Интересный вопрос. Раньше были популярны голливудские блокбастеры — чем больше бюджет, тем лучше съёмки, шикарнее визуальный ряд. Но вкусы зрителей меняются. Сейчас аудитория обращает внимание на идею, жанр, отдаёт предпочтение авторскому, высококонцептуальному кино. Благодаря этому шанс заявить о себе и оказаться в топе предоставляется другим кинотворцам, в том числе российским, южнокорейским, японским…

Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.

Лиза Моряк: «Приходится вписывать детей в наше с Сариком расписание»