75 лет назад, 12 января 1948 года, в Минске был убит глава Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), всемирно известный театральный актер и режиссер Соломон Михоэлс. Он гениально играл короля Лира, а в годы Великой Отечественной войны сумел сплотить мировое еврейское сообщество, которое жертвовало Советскому Союзу огромные деньги на борьбу с фашизмом. Михоэлса люто ненавидел Гитлер, который обещал повесить его вместе со знаменитым советским диктором Левитаном. Но режиссер не стал жертвой фашистов, а погиб от рук тех, кого считал своими, — с ним расправилась группа чекистов из Министерства государственной безопасности (МГБ), которые действовали по приказу министра госбезопасности Виктора Абакумова и советского лидера Иосифа Сталина. Историю громкого дела вспомнила «Лента.ру». «Произошла расправа с Михоэлсом, величайшим артистом еврейского театра, человеком большой культуры. Его зверски убили, убили тайно, а потом наградили его убийц и с честью похоронили их жертву: уму непостижимо! Изобразили, что он попал под грузовую автомашину, а он был подброшен под нее. Это было разыграно артистически» (из воспоминаний Никиты Хрущева). *** Шлема Вовси (Соломон Михоэлс) вместе с братом-близнецом родился 16 марта 1890 года в многодетной семье хасида из города Динабург (Витебская губерния — ныне Даугавпилс, Латвия). Театром он увлекся еще в детстве, но отец Соломона, который занимался лесозаготовками, считал, что его сыну нужна другая, более серьезная профессия. В 1905 году, спустя два года после окончания хедера — еврейской начальной школы для мальчиков, — Михоэлс поступил в Рижское реальное училище. Там он проучился три года и был вынужден заняться репетиторством: его отец разорился, и семья оказалась на грани нищеты. В то время главной радостью для Соломона стали всевозможные театральные постановки и студенческие спектакли. Поработав репетитором до 1910 года, Михоэлс отправился в Киев, где три года отучился в коммерческом училище, но был исключен оттуда за участие в студенческих волнениях. После этого путь молодого человека лежал в Петербург: там он решил поступить в государственный университет на юриста. Но адвокатом в итоге стал его брат-близнец Ефим, а Соломон осуществил свою детскую мечту: в 1918 году он стал учеником Еврейской школы сценических искусств Алексея Грановского. Соломон не был красавцем. «Я бы хотел сдать свое лицо в ломбард и потерять квитанцию!» — шутил он в разговорах с приятелями. Но неказистая внешность не помешала ему в 29 лет ступить на подмостки еврейской театральной студии при Театральном отделе Наркомпроса. Именно тогда он взял себе псевдоним Михоэлс (сын Михла, или Михеля). А в 1921 году после объединения петроградских и московских артистов в Москве был основан камерный еврейский театр. Вместе с другими актерами Михоэлс поселился в общежитии на улице Станкевича, дом №1. Известность ему принесла главная роль в спектакле «Путешествие Вениамина III». За ним последовала музыкальная постановка «200 000», в которой артист предстал в образе портного. К слову, готовясь к этой роли, Михоэлс устроился подмастерьем к настоящему портному — побывав на премьере, тот остался в восторге от роли своего ученика. Но по-настоящему Соломона прославила роль короля Лира. В 1925 году на базе актерской студии был основан Московский государственный еврейский театр (ГОСЕТ), руководил которым все тот же Алексей Грановский. А четыре года спустя, после того как Грановский стал невозвращенцем, новым руководителем театра был назначен Михоэлс. Он также работал преподавателем в организованном при театре училище, а в 1941 году получил ученую степень профессора. Привет от Сталина В том же 1941 году успешные постановки ГОСЕТа прервала Великая Отечественная война. Вместе с труппой Михоэлс отправился в эвакуацию в Ташкент, где продолжил ставить спектакли. Причем он работал не только в своем театре, но и активно участвовал в деятельности местного Узбекского театра драмы имени Хамзы Хакимзаде Ниязи. А весной 1942 года в жизни Михоэлса началась новая веха — он возглавил созданный по инициативе советского правительства Еврейский антифашистский комитет (ЕАК). Руководство СССР полагало, что ЕАК поможет собрать внутри еврейской общины немалые деньги на нужды армии как в самом Советском Союзе, так и за его пределами. И эти надежды оправдались. Михоэлс сумел наладить контакты и с еврейским сообществом США — в 1943 году сам Альберт Эйнштейн пригласил посетить Штаты Соломона и еще одного члена ЕАК, поэта Ицика Фефера. Правда, Михоэлс не знал, что его спутник — тайный агент Министерства государственной безопасности (МГБ) под псевдонимом Зорин. Перед вылетом Фефер побывал на встрече с Берией, который поставил ему две задачи. Первой из них был сбор суммы денег, достаточной для производства минимум 500 танков и 1000 самолетов. Вторая задача состояла в том, чтобы убедить Запад: в СССР изжит антисемитизм, и безопасность евреев по всему миру напрямую зависит от успехов Красной армии. Прибыв в США, Фефер поступил в ведение советского разведчика-нелегала Василия Зарубина, который руководил каждым его шагом. Обе задачи делегаты выполнили: им удалось собрать 16 миллионов долларов, а ораторский талант и обаяние искреннего в своих словах Михоэлса покорили публику. При этом оглушительный успех едва не погубил Соломона. Во время его выступления в нью-йоркском Карнеги-холле восторженная толпа хлынула на сцену, чтобы обнять Михоэлса и пожать ему руку. Но подмостки не выдержали: пол провалился, и упавший вместе с ним режиссер сломал ногу. Впрочем, это не помешало ему продолжить поездку: кроме США Михоэлс побывал в Мексике и Канаде, а также встретился с множеством знаменитостей — от Чарли Чаплина и Марка Шагала до Томаса Манна и Альберта Эйнштейна. Есть версия, что во многом благодаря общению с главой ЕАК евреи, которые занимались созданием американской атомной бомбы, позже шли на сотрудничество с советской разведкой. «Я — ширма» Одна из идей Михоэлса, которую с воодушевлением восприняли на Западе, состояла в том, чтобы создать в степном Крыму Еврейскую республику — как альтернативу Израилю, возможность образования которого в то время только начинала обсуждаться. Это были не пустые слова: в 1944 году Михоэлс направил Сталину письмо, в котором предлагал организовать в Крыму еврейскую автономию. Но она не входила в планы советского руководства, да и сам ЕАК после окончания войны ему перестал быть нужен. А главу комитета Михоэлса верхушка СССР стала считать опасным из-за его огромного авторитета. Уже в 1946 году Отдел внешней политики (ОВП) ЦК ВКП(б) организовал проверку деятельности ЕАК: в ходе нее замначальника отдела Александр Панюшкин заявил Михоэлсу о намерении ликвидировать комитет. С 1 августа ЕАК перешел под контроль ОВП. А в октябре 1946 года сотрудники ОВП уведомили руководство партии и Совет министров СССР «о националистических проявлениях некоторых работников Еврейского антифашистского комитета». И хотя Сталин лично премировал поставленный Михоэлсом спектакль «Фрейлехс», сам режиссер отлично понимал, для чего это было сделано. Но глава ЕАК даже не догадывался, какие тучи сгущаются над ним. Главной угрозой для Михоэлса стал министр госбезопасности, генерал-полковник Виктор Абакумов, который откровенно недолюбливал евреев и решил выслужиться перед руководством. Абакумов стал создавать «легенду» о сионистском заговоре, который якобы готовился против Иосифа Сталина и его семьи. В то время западные СМИ писали, что советский лидер болен и вскоре отойдет от дел: это очень раздражало Сталина, который и без того отличался крайней подозрительностью. И Абакумов решил убедить генералиссимуса, что данные о его здоровье за границу передают члены ЕАК. «Снилось, что его разрывают собаки» В 1946 году Абакумов стал периодически докладывать Сталину о встречах его дочери Светланы с тетей по материнской линии Евгенией Аллилуевой и советским ученым Исааком Гольдштейном. В рассказах министра госбезопасности Гольдштейн представал шпионом еврейских националистов. А их главой Абакумов называл самого Соломона Михоэлса — якобы тот был завербован во время поездки в США. Уже 10 декабря 1947 года Евгения Аллилуева была арестована: на допросах из нее выбили показания против Гольдштейна, и вскоре ученый оказался за решеткой. Затем по оговору Гольдштейна был арестован сотрудник исторической комиссии ЕАК, ученый Захар Гринберг: в свое время именно он познакомил Соломона и Исаака. Ни Гринберг, ни Гольдштейн не выдержали пыток чекистов и в конце концов дали показания против Михоэлса. Протоколы этих допросов сразу же легли на стол Сталину. 27 декабря 1947 года состоялась секретная встреча Сталина с Абакумовым и его заместителем, генерал-лейтенантом Сергеем Огольцовым. Подвергать репрессиям Михоэлса, которого знал весь мир, Сталин не решился: вместо этого он отдал приказ о его ликвидации. Изначально Соломона хотели выставить жертвой евреев: якобы с ним поквитались свои же за его преданность советской власти. Но в итоге убийство Михоэлса решили замаскировать под несчастный случай — смерть под колесами грузовика. Причем план расправы не скрывался от членов Политбюро: его преподносили как акт возмездия за шпионаж. Убийство назначили на 12 января 1948 года: незадолго до этого Михоэлс, который занимал пост главы театральной секции Комитета по Сталинским премиям, отправился в Минск для просмотра спектакля о белорусских партизанах «Константин Заслонов». Компанию ему составлял Владимир Голубов-Потапов, балетный критик и тайный агент Лубянки. Ехать в Минск Соломон не хотел — по воспоминаниям членов его семьи, незадолго до поездки он стал очень тревожным. К тому же ему постоянно звонили незнакомцы, предупреждавшие об опасности, — об этом режиссер, в частности, рассказывал Фаине Раневской. «Их сняли и раздавили грузовиком» В Минск 57-летний Михоэлс в сопровождении своего спутника выехал 7 января на поезде. А на следующий день туда же выдвинулась группа ликвидаторов: заместитель Абакумова Огольцов, его секретарь, майор Александр Косырев и начальник отдела «2-З» 2-го Главного управления МГБ СССР Федор Шубняков. Их сопровождали сотрудники диверсионного отдела «ДР» МГБ СССР старший лейтенант Борис Круглов и полковник Василий Лебедев. В Минске их встретили министр госбезопасности БССР Лаврентий Цанава и сотрудник ведомства майор Николай Повзун. Ликвидаторы разместились на даче Цанавы в поселке Слепянка и установили наблюдение за Михоэлсом, который остановился в гостинице «Беларусь». Но выбрать удобный для убийства момент им никак не удавалось. Тогда к делу привлекли Голубова-Потапова, который пригласил Михоэлса вечером 12 января отправиться в гости к его приятелю «инженеру Сергееву». Соломон ничего не заподозрил: отужинав в компании коллег, режиссер и критик вышли из гостиницы, около которой их уже ожидал автомобиль. Водитель — Федор Шубняков — представился пассажирам «инженером Сергеевым». Чекист привез гостей на дачу Цанавы, а перед этим там раздался звонок: Сталин дал последнюю команду на ликвидацию Михоэлса. Заманивший режиссера в ловушку Голубов-Потапов даже не подозревал, что разделит с Соломоном его участь. Как утверждал легендарный разведчик Павел Судоплатов, прежде чем переехать жертв грузовиком, им ввели дозу парализующего яда. Шубняков же рассказывал, что Михоэлса и Голубова опоили водкой. Впрочем, десятилетия спустя он стал утверждать, что перед казнью режиссера и критика убили ударами дубинок по голове. Как бы то ни было, об убийстве сразу же доложили Сталину. «Тела были вдавлены в снег» Чекисты погрузили тела Михоэлса и Голубова-Потапова в машину, а затем отвезли в Минск и бросили на строящихся трамвайных путях в районе улиц Гарбарная и Свердлова, неподалеку от гостиницы «Беларусь». Тела нашли случайные прохожие около семи утра. Сотрудники местной милиции настолько рьяно взялись за расследование этого дела, что буквально в считаные дни оказались в шаге от разгадки преступления — обнаружили переехавший Михоэлса и Голубова грузовик в гараже местного управления МГБ. Правда, на этом расследование и закончилось: Цанава и министр внутренних дел СССР Сергей Круглов недвусмысленно дали понять главе МВД БССР Сергею Бельченко, что дальше копать не стоит. В итоге материалы уголовного дела сфабриковали так, чтобы в них была видимость кропотливых, но безрезультатных поисков виновных. При этом заключение экспертов подтверждало версию о несчастном случае. Тело Михоэлса доставили в Москву: его посмертным гримом занимался профессор Збарский, который в свое время мумифицировал Владимира Ленина. Темные времена Одной из первых публично усомнилась в официальной версии гибели Михоэлса член ЕАК и бывший нарком рыбной промышленности СССР Полина Жемчужина. Это произошло во время похорон Соломона на Донском кладбище: Полина обратилась к новому главе Еврейского театра Вениамину Зускину. Этими словами Жемчужина подписала себе приговор: в январе 1949 года ее арестовали по личному приказу Сталина. Полину не спас ни ее муж — министр иностранных дел Вячеслав Молотов, ни тот факт, что она была вхожа в дом Сталина и в свое время являлась лучшей подругой его жены Надежды Аллилуевой. Из лагерей Жемчужина вернулась лишь после смерти генералиссимуса в 1953 году. Молотов спустя пару месяцев после ареста жены был снят с поста министра иностранных дел — свою должность он получил назад также после смерти Сталина. Между тем с гибели Михоэлса начались гонения на сотрудников его театра ГОСЕТ, который закрылся в 1949 году. А еще раньше, 1 ноября 1948 года, был ликвидирован Еврейский антифашистский комитет — приказ об этом был издан за подписью Сталина. 13 высокопоставленных участников ЕАК были арестованы и расстреляны 12 августа 1952 года. Среди погибших были дипломат Соломон Лозовский, Исаак (Ицик) Фефер, который сопровождал Михоэлса во время поездки в США, главврач Боткинской больницы Борис Шимелиович, поэты Давид Гофштейн, Перец Маркиш и другие. Еще один фигурант, 65-летний академик Яков Парнас даже не дожил до расстрела — он скончался в день ареста. К слову, в том же 1952 году в недрах МГБ началось следствие по печально известному «делу врачей-вредителей»: медработников еврейского происхождения обвиняли в намеренном причинении вреда здоровью партийных деятелей. В этом деле также фигурировала фамилия Михоэлса: двоих врачей задержали лишь за факт знакомства с ним, а еще одного — Мирона Вовси — за родство с Соломоном. Три года спустя, в ноябре 1955 года, все осужденные по делу Еврейского антифашистского комитета были реабилитированы. Судьбы палачей По ходатайству Абакумова те, кто участвовал в убийстве Михоэлса осенью 1948 года, были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды — но некоторых из них это не спасло от репрессий. Первым за решетку попал Шубняков: в 1951 году его арестовали в ходе чистки правоохранительных органов — он получил два года лагерей. Выйдя на свободу, Шубняков написал рапорт на имя Берии и рассказал в нем об убийстве Михоэлса. После этого, в апреле 1953 года, были арестованы Огольцов и Цанава. Последний категорически отрицал свою причастность к расправе и оправдывался в письме на имя председателя Президиума Верховного Совета Климента Ворошилова. Впрочем, послание Цанавы осталось без ответа, а в 1955 году он скончался в своей камере. Огольцову повезло больше — лишенный всех званий и наград, по решению Президиума ЦК КПСС он вышел на свободу после ареста Берии. А непосредственный организатор убийства Михоэлса Виктор Абакумов оказался за решеткой в 1951 году. Его обвинили в госизмене и, по иронии судьбы, в «сионистском заговоре в рядах МГБ»: 19 декабря 1954 года Абакумова расстреляли. Десятилетия спустя, в марте 1989 года, в Москве открылся Международный культурный центр, названный в честь Соломона Михоэлса. В память о всемирно известном режиссере названы улицы в Тель-Авиве и в его родном Даугавпилсе.