Снять с аукциона: как Новгород вернул похищенную нацистами икону
"Сердце" иконостаса
Студентов Духовных академий и иконописных школ, приезжающих в Великий Новгород, принято водить в залы Присутственных мест в главном здании музея. Там, у Волотовских праздников, они часами сидят с этюдниками и учатся писать иконы. Здесь, в сердце Новгородского кремля, находится крупнейшая в мире экспозиция русской иконописи.
Волотовские праздники — девять икон праздничного чина из церкви Успения на Волотовом поле, поставленной в 1363 году архиепископом Моисеем Новгородским. Несколько лет спустя ее расписал безымянный гений, которого исследователи XIX века отождествляли с Феофаном Греком, пока искусствовед Герольд Вздорнов не заметил, что рядом с волотовским мастером Феофан выглядит "просто крепким ремесленником".
"Это золотой фонд, эталон, по которому нужно учиться графике, цвету. Это не просто региональная традиция, не просто интересное ответвление в искусстве. По нему и только по нему можно учиться. Это вершина", — говорит генеральный директор Новгородского музея-заповедника Сергей Брюн.
Иконы праздничного чина были написаны в середине XV века в архиепископской мастерской при Софийском соборе, лучшей в Новгороде. В конце 1920-х они поступили в собрание музея, в 30-х реставратор Никита Давыдов "раскрыл" их из-под записей XVII века — и несколько разочаровал коллег, ожидавших увидеть шедевр эпохи Феофана. "У Порфиридова есть статья сорокового года, где читается это: да, это не XIV век, не современник Феофана. Но это прекрасный образец русской иконописи XV столетия", — рассказывает Брюн.
Среди девяти "праздников" "Распятие" буквально занимало центральное место — висело над царскими вратами, в "сердце" иконостаса. Новгородская школа XV века — это безупречная графика, залитая сочным цветом. Фигуры плотные, немного статичные, но именно здесь мастер превзошел и Москву, и Константинополь.
"Христос написан хрупким-хрупким, тонким-тонким, несколькими штрихами, с опущенными глазами. Перед матерью — уснувший мальчик. И в этом такая легкость — и при этом такая боль, что понимаешь, из-за чего мы все плачем на Страстной пятнице. Это невозможно не почувствовать, когда стоишь перед этой иконой", — говорит директор музея.
Похищены или уничтожены
В 1941 году сотрудники музея успели эвакуировать четыре иконы волотовского чина — "Сретение", "Преображение", "Сошествие во ад" и "Успение". "Распятие" и еще четыре иконы остались.
Новгород был занят 19 августа 1941 года. За два с половиной года оккупации город лишился практически всего: из более чем 30 тыс. культурных памятников, хранившихся в музее, большая часть была похищена или уничтожена. Церковь на Волотовом поле немецкая артиллерия разбила так, что от фресок волотовского мастера сохранилось лишь около 1,7 млн разрозненных фрагментов.
"Был разобран памятник "Тысячелетие России". Фигуры были разбросаны по снегу на площади перед Новгородской Софией, как окоченевшие трупы. На протяжении последних 80 лет на фоне безвозвратных потерь мы шаг за шагом возвращаем наши сокровища", — говорит Брюн.
Судьба "Распятия" после 1941 года оставалась неизвестной. В 1957 году из Германии вернулось "Воскрешение Лазаря" — пятая из пропавших икон. Остальные четыре числились утерянными.
Вернуть в "гнездо"
Осенью 2023 года, когда Сергей Брюн занимал должность директора музея лишь пятнадцатый день, хранитель фонда иконописи Юлия Комарова нашла икону в каталоге Дюссельдорфского аукционного дома. Торги были назначены на 9–10 ноября. Музей узнал об этом 17 октября.
"Мы с ней, как два сумасшедших, сидели и думали. Музейщик — неважно, разорено его "гнездо" или нет, — мечется, как птица: кто может помочь, как достучаться, куда бежать?" — вспоминает Брюн.
Для опытного глаза подлинность иконы сомнений не вызывала. Размер доски, состав, стиль живописи — все соответствовало остальным Волотовским праздникам. XV век в иконописи невозможно подделать. "Стиль подлинный, доска об этом говорит, живопись говорит. Это явно один заказ, это наши иконы, наше "Распятие", — говорит Брюн.
Надо было установить и то, кто являлся предыдущим владельцем. Аукционный дом ссылался на собрание уважаемого католического священника. На помощь пришли две немецкие исследовательницы: Ева Хауштейн-Барш, бывший директор Музея икон в Реклинхаузене, и доктор Ульрике Шмигельт, историк, специализирующийся на проблемах нацистских трофеев. Они подняли архивы и установили личность бывшего владельца.
Им оказался отец Людвиг Фолькль — человек с хорошей репутацией, оставивший несколько научных работ по эпохе Константина Великого и действительно собиравший христианские древности. Во время войны он служил капелланом в частях группы армий "Север" на территории Новгорода и Пскова. На иконе не было немецкого инвентарного номера, который стали ставить с начала 1942 года, а значит, забрал он ее в самые первые месяцы оккупации, до того, как был налажен систематический учет трофеев. В 1943 году Фолькль был переброшен в Италию, взят в плен американцами, передан Ватикану и до конца жизни прослужил в Риме.
"Батюшка" был знаток. Он отобрал высочайший шедевр и берег его как зеницу ока. Оборот иконы не тронут, там осталась пыль, может быть, еще с Волотова, с тех пор, как иконы были написаны. Красочный слой покрыт реставрационным лаком, никакого вмешательства, никакого поновления. Она в лучшей сохранности, чем ее сестры", — говорит директор музея.
Позже, уже после возвращения иконы в Россию, Юлия Комарова нашла в архивах кинохронику 1940 года: за спиной реставратора — предположительно Никиты Давыдова — в мастерской внутри Новгородского кремля стоит "Распятие". Тот самый кадр будет впервые опубликован в каталоге выставки "Восстает во славе", открывшейся в 2025 году в Музее архитектуры им. Щусева в Москве.
Цена возвращения
Доктор Шмигельт и ее коллега приехали в аукционный дом и представили доказательства того, что перед ними — нацистский военный трофей. На этом же аукционе выставлялась еще одна похищенная икона — из Гатчины, с немецким инвентарным номером прямо на доске. Ее сняли с торгов по протесту без лишних вопросов. С "Распятием" история пошла иначе.
"7 ноября аукционный дом нас отправил домой со всеми нашими доводами с жестким отказом: рассчитываем выручить минимум €0,25 млн, до свидания. Аукционный дом все знал с самого начала. Вопрос был не в аргументах — вопрос в том, как попросить", — вспоминает Брюн.
Брюн написал министру культуры РФ Ольге Любимовой. Та немедленно откликнулась и обратилась в МИД. Сработало неожиданно быстро: в разгар торгов, когда с одной ставки "Распятие" взлетело до €80 тыс., икона была снята с аукциона. Официальная формулировка — "по протесту Новгородского музея".
После снятия иконы с торгов начались переговоры, растянувшиеся на месяцы. Глава аукционного дома, прежде отказывавшаяся разговаривать, стала звонить сама и объяснять, как хочет, чтобы икона вернулась в Россию. Но за деньги.
"Я спросил ее прямо: ваши люди оставили в Новгороде 40 живых человек и ни одного целого здания. Вы уверены, что так можно себя вести? — говорит директор музея, добавляя: — Человек всегда делает свой выбор. В историю она войдет именно так".
Тайный маршрут
Решение о выкупе иконы через попечителей принял председатель Попечительского совета музея Максим Орешкин. Один из попечителей взял на себя эту миссию — икона была выкуплена через третьи страны. Судебный путь Брюн счел слишком рискованным.
Выкупить икону оказалось проще, чем довезти. Стало известно, что Евросоюз передал третьей стране, через которую должен был пройти трансфер, сигнал: в Россию это везти нельзя, даже частным бортом. И этой стране, имевшей собственные культурные проекты и интересы в рамках взаимодействия с ЕС, было что терять.
"Детективная история была, пришлось искать срочные обходные пути", — добавляет директор музея.
Без тогдашнего губернатора Новгородской области Андрея Никитина история могла пойти иначе. "Он помогал во всем: от разговоров с сильными мира сего, до того, чтобы просто [ему] позвонить и выговориться. Он очень близко принял эту историю", — рассказывает Брюн.
"Воссоединение сестер"
Весной следующего года "Распятие" вернулось в Великий Новгород. Сергей Брюн и главный реставратор музея Юрий Александров везли икону на микроавтобусе.
"Мы по очереди несли Волотовские праздники, и вот они воссоединялись с "Распятием". Воссоединение сестер. С 1941 года они не были вместе. Это очень дорогого стоит, потому что мы — маленькие люди, которые чуть-чуть поучаствовали, и в этом настоящая роскошь — быть причастным к такому великому событию", — говорит директор музея.
Икона экспонировалась на выставке "Распятие и Воскресение" в Новгородском музее-заповеднике. В год 80-летия Победы "Распятие" стало одним из главных экспонатов московской выставки "Восстает во славе" в Музее архитектуры имени Щусева — история Победы через призму трех новгородских церквей: Нередицы, Волотова и Ковалева.
Планируется, что в дальнейшем икона войдет в постоянную экспозицию в залы Присутственных мест, рядом со Святой Софией, туда, где иконописцы снова смогут учиться у нее мастерству. За этот проект Новгородский музей-заповедник стал лауреатом Национальной музейной премии имени Д.С. Лихачева. Католический священник из Германии берег "Распятие" как зеницу ока и сохранил шедевр. Но место иконы — в Великом Новгороде.
"A потом думаешь: сколько людей, сколько фресок, сколько семей с лета 41-го года никогда не были прежними. Когда в 80-летие освобождения Великого Новгорода от нацизма таким промыслом Божиим вернулась не просто некая икона, а один из главных памятников русской иконописи XV века — вот такие вещи помогают", — говорит Брюн.