Родители девочки, погибшей от листа растения, просят пересмотреть нормативы «скорой»

Два года назад — 12 августа 2024 года — в деревне Липки Одинцовского городского округа Московской области случилась трагедия. Годовалая девочка Агата во время прогулки сорвала цветок, положила в рот и нечаянно вдохнула. Растение перекрыло дыхательные пути, ребенок стал задыхаться. А «скорая» все не ехала и не ехала.

Агата — красивая здоровая девочка - умирала на глазах у мамы и папы. Она перестала дышать на 21-й минуте, «скорая» приехала через 29 минут. Без реанимационного оборудования.

Чудовищное горе не исправить ничем. Но родители в память об Агате пытаются добиться, чтобы на проблему нехватки реанимационных бригад детских карет «скорой помощи» обратили внимание общество и власть.

Обо всем этом – в материале обозревателя «МК».

СПРАВКА МК:

В начале 2016 года в России установили норматив прибытия экстренной скорой помощи (когда существует явная угроза жизни пациента) — время доезда до пациента не должно превышать 20 минут.

Смерть от тысячелистника

Родителям маленькой девочки потребовалось немало мужества, чтобы рассказать эту историю публично. Любое воспоминание о том страшном для семьи дне - невыразимая боль. Но Вадим и Екатерина Журавлевы готовы пройти через нее снова и снова, чтобы больше ни один ребенок не умер, как Агата, от нелепой случайности и не дождавшись медицинской помощи.

- Я вышла погулять с детьми вечером, примерно в 20 часов, - начинает Екатерина. – Старшей дочери было тогда 10, младшей 1 год и 5 дней. Муж остался дома. Мы с детьми дошли до пруда, повернули обратно. Младшая дочь Агата сорвала цветок тысячелистника, положила его в рот и сделала вдох. Все это происходило на моих глазах. Губы у Агаты посинели... Я попыталась вытащить цветок изо рта, наклоняя ребенка вниз, стуча по спине…

Екатерина побеждала домой с детьми, стала колотить в дверь гаража. На стук выбежал супруг. Агату положили у ворот. Екатерина – медик, она делала все, что умела: прием Геймлиха, искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Одновременно соседка вызвала бригаду скорой медицинской помощи.

Звонок в «скорую» поступил в 20.53.

- Бригада скорой медицинской помощи вместо положенных 20 минут ехала почти полчаса, - говорит Вадим Журавлев. - При этом прибыла обыкновенная карета скорой медицинской помощи, а не реанимационная. Фельдшеры не смогли оказать нашей дочери Агате надлежащей медицинской помощи. Они не стали выполнять санацию верхних дыхательных путей, трахеотомию, сославшись на то, что данные реанимационные мероприятия они проводить не умеют, оборудование у них отсутствует. Единственное, что смогла сделать бригада «скорой помощи» – это констатировать смерть нашей доченьки.

Время смерти, указанное в документах, - 21.50.

Посмертная экспертиза установила причину смерти: «остановка сердца». При вскрытии обнаружилось «соцветие растения зеленого цвета, полностью перекрывающего просвет гортани и располагающегося между голосовыми связками».

Нескорая «скорая»

Можно ли было бы спасти ребенка, если бы «скорая» приехала вовремя? Если бы это была специализированная бригада, а не обычная? Если бы у медиков было оборудование?

Родители уверены, что да. Они живут с этим уже два года. По их мнению, виновные не наказаны и не названы, а это значит, что трагедия может повториться в любой момент с каким-нибудь ребенком. 

Обязательная в таких случаях доследственная проверка проводилась Следственным комитетом. Следователь запросил характеристики на двух женщин-фельдшеров. Заведующий подстанции, где они работали, выдал обеим отличные рекомендации: жалоб на них не поступало, много работали в период пандемии и т.д. К ответу прилагалась справка об официальном окладе - он составляет чуть больше 10 тысяч рублей… А в общей сложности, с премиями и доплатами, размер жалования в районе 35 тысяч. Но это далеко не единственная проблема, которая выяснилась. 

- Из материалов проверки мы узнали, что на весь Одинцовский округ Московской области приходится всего 34 кареты скорой помощи, - говорит папа. - Из них реанимационных три - две взрослые и одна педиатрическая бригады. Звенигородская подстанция скорой помощи, находящаяся в 7 минутах пути от нашего дома, не смогла выделить машину скорой помощи, поскольку была занята на другом вызове (везли мальчика с переломом ноги в Королев). Потому к нам направили бригаду «скорой помощи», находящейся в далеком от нас селе Жаворонки. Да еще не реанимационную... 

Изначально родители просили провести специальную (комиссионную судебно-медицинскую) экспертизу для на установление качества оказанной фельдшерами медицинской помощи. Но в рамках доследственной проверки ее почему-то не назначали.

12 сентября 2024 года следователь следственного отдела по городу Одинцово ГСУ СК по Московской области вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти ребенка «ввиду отсутствии события преступления». В тот же день заместитель руководителя СО ГСУ СК его отменил как преждевременное, поручил провести дополнительную проверку.

Экспертиза в итоге была назначена в ноябре 2025 года. С ее результатами родителей ознакомили в апреле 2026 года. Если кратко - нарушений она не установила. Отдельно указала, что фельдшеры обладали достаточными навыками для проведения трахеотомии, но посчитали, что проводить эту процедуру нецелесообразно, поскольку не обнаружили инородное тело в гортани.

- Но это не так, - говорит отец. - Фельдшеры ведь нам сразу сказали, что оборудования нет, трахеотомию вообще они не могут делать. Я в буквальном смысле заставил хотя бы сделать укол адреналина... Так что мы настаиваем на новой экспертизе. Так же просим опросить свидетелей, которые видели, как это происходило. Мы подали жалобу и попросились на прием к заместителю начальника следственного управления ГСУ СК по Московской области. Он нас выслушал, потребовал дорасследовать, опросить свидетелей. 

- До сих пор не установлены и не опрошены лица, отвечающие за организацию работы скорой медицинской помощи в Одинцовском городском округе, - удивляется юрист Мария Корчагина. - Без этого ведь невозможно дать должную оценку произошедшего. В первый раз отказали в возбуждении уголовного дела без экспертизы, второй - с ней. Но сейчас, по нашим данным, ведется работа по установлению свидетелей. Есть надежда, что они помогут установить, что в реальности происходило в тот день на подстанции и в момент оказания медпомощи. 

Странно, что на все это потребовалось два года.

- В первую очередь я вижу проблему в компетенции медиков, - говорит врач Семен Гальперин. - Спор о том, нужен ли в каждой бригаде врач, идет давно. В данном случае мы видим, что фельдшер оказался не подготовлен к конкретной ситуации - не умел делать трахеотомию. Напрашивается вопрос: а насколько часто с подобными ситуациями сталкивается «скорая» в своей работе? Видимо, нужна какая-то статистика, которая даст ответ на вопрос о необходимости наличия врача в каждой машине СМП. Что касается времени доезда на вызов, полагаю, что оно отчасти связано с не лучшим распределением задач в системе. Не секрет, что в значительном числе случаев «скорая» занимается не свойственной ей функцией - в том числе, как было в этой истории, перевозкой обычного больного из одного медучреждения в другое.

С этого года время доезда для всех видов «скорой» установлено в 20 минут. Но что изменилось? 

- Это расчетная норма, - продолжает Гальперин. - Принята для обеспечения количества "скорых" на территории. От самой бригады время мало зависит - врач или фельдшер едет туда, куда направил диспетчер. В Москве норма доезда обеспечена. В регионах, конечно, сложнее - по-разному. Но наказывать бригаду за то, что не уложилась в норматив, бессмысленно.

Родители умершей девочки и не требуют этого. Они вообще не хотят крови медиков. А вот к чиновникам у них вопросы. Они надеются, что этой страшной трагедии дадут справедливую оценку в Минздраве и СК, только с одной целью - чтобы она не повторилась с другим ребенком. Оптимизация охватила многие сферы здравоохранения. Но экономить на спасении детей преступно. И эти несколько минут, которых не хватило Агате, чтобы выжить, останутся в истории горькой расплатой за оптимизацию. 

Само Провидение, кажется, помогает Журавлевым в их борьбе за нормальную работу педиатрических «скорых». Недавно у них родился ребенок. А значит, есть ради кого идти до конца в желании защитить и своих, и чужих детей.