Они приходили нас убивать. В Москве открылся Национальный музей памяти

Самое большое достоинство этого музея — его убедительность. Не через разум доходящая, а через чувства.

Например, когда заходишь во что-то, напоминающее ров. А перед тобою, спинами к тебе, — раненый матрос, опирающийся на костыль, мать, закрывающая собой ребенка, ревущая от страха беременная женщина, которую прижимает к себе отец с бессильным отчаянием во взгляде, парень со связанными руками. За ними — чуть впереди — немецкие солдаты с безразличными, но решительными лицами. И солдаты целятся из винтовок в этих людей — а словно и в тебя. И ты знаешь, чувствуешь, что прямо на тебя будут сейчас падать эти убиваемые люди. Их тела. Следующим, кто упадет, будешь ты.

Это никаким документом не опишешь. Но ты на уровне самой глубины души ощущаешь: нацисты просто пришли нас убивать. Тяжелая сцена, тяжелое послечувствие. Тем более что картина не нарисована, а инсталлирована в реальное пространство музея. 

Обыкновенный геноцид

Речь идет о только что открывшемся в Москве первом Национальном музее памяти, посвященном жертвам геноцида советского народа. Музее, вобравшем в себя, кажется, всю боль и муку тех разнообразных форм уничтожения людей, что принесли на нашу землю гитлеровские нацисты. И музейная экспозиция — далекая от классической и в значительной части интерактивная — показывает бесчеловечные деяния гитлеровцев на столь убедительном уровне наглядности, что та боль и та мука частью впитываются и в тебя.

И ты всем существом своим не понимаешь даже, а ощущаешь, через что прошли твои предки, когда в их жизнь ворвалась безжалостная система уничтожения, любовно выпестованная нацистской Германией.

Впрочем, и для разума тут тоже много пищи. Справочный материал, использованный в экспозиции, огромный. И детальный — вплоть до последней цифры, тоже тщательно выверенной. Можно нажать кнопку и тут же увидеть, что, например, в Орловской области зафиксировано 478 245 жертв геноцида, а, скажем, в Новгородской — 665 551. И так — по всем тогда оккупированным регионам.

И все свидетельства — от аутентичных документов и предметов той эпохи до личных историй (которые в музее можно дополнить собственными семейными архивами) — собраны в единую системную картину.

Система уничтожения

В основе экспозиции — архивные материалы проекта "Без срока давности", в котором уже много лет собираются и рассекречиваются документы о преступлениях нацистов и их пособников на территории СССР. Построена экспозиция в порядке и хронологическом, и смысловом.

Сразу после входа ты попадаешь в мирную довоенную жизнь в условном ЦПКиО имени Горького. Понятно, что это небольшой смоделированный кусочек того парка — да, но вот присесть ты тут можешь на подлинную лавочку той эпохи, парком Горького музею и подаренную. И полюбоваться парковыми вазонами той эпохи. Вновь на миг погрузившись в ту мирную и светлую жизнь.

Потом ты поднимаешься на следующий этаж и уже не на миг погружаешься в то время, а оказываешься в нем. Испытав опустошенность и страх, о которых рассказывали те, кто пережил июнь 1941 года. Когда не просто мирная — а вся прежняя жизнь сорвалась вниз, как капля крови со штыка. Еще вчера ты жил и радовался — или огорчался, всякое бывает, — а завтра приходят в твой дом чужие люди с оружием, и все — нет у тебя того вчера. И завтра нет. А то и жизни вообще.

Сожженные вместе с жителями деревни — и рдеющие еще бревна стен мерцают в темноте, и запах гари ощущается в воздухе. Разбросанные по обочине вещи — и немцы, расстреливающие беженцев только потому, что кто-то косо на них взглянул. Бутылки с детской кровью, которую забирали для немецких солдат, подвешивая детей за руки и отрезая им ступни, дабы кровь стекала из тела полностью. Пленные за лагерными воротами с издевательской надписью "Работа делает свободным" — и сухая справка, что в этом лагере длительность жизни заключенных составляла в среднем два месяца.

Таких — 18 смысловых блоков. Включая блокаду Ленинграда как акт геноцида, лагеря уничтожения, угон на рабский труд в Германию. И документы, везде документы. С германскими планами колонизации территорий — и соответствующими указаниями норм "сокращения населения". С числом сожженных деревень и их уничтоженных жителей. С ценами от 1 до 15 рейхсмарок на советских граждан на рабском рынке в Кенигсберге. С равнодушными распоряжениями: "За плохую работу — лишение еды. За неповиновение — порка розгами. За нарушение режима — карцер. За попытку побега — расстрел".

Убеждает не просто рассказ об истории. Убеждает погружение в историю.

Гарантированная документальность

Документальный фундамент экспозиции — это сводки и отчеты карательных органов, протоколы допросов пойманных карателей и показаний свидетелей их злодеяний, акты Чрезвычайной государственной комиссии, что расследовала преступления нацистов на советской территории, и другие подобные неоспоримые, в том числе юридически, свидетельства.

Рядом копии подлинных документов из Центрального архива ФСБ России — следственные и оперативные материалы по фактам военных преступлений. Помогал музею и Следственный комитет Смоленской области, передавший в фонды вещи и предметы из раскопов на местах казни фашистами советских людей. Много материалов из региональных архивов, из Российской национальной библиотеки.

Как с благодарностью указала директор Национального музея памяти Наталья Калашникова, "подключилось музейное сообщество". "У нас участвуют музеи Сталинградской битвы, музей Севастополя, — отметила она. — Дал материалы и Нижегородский кремль. Там у них хранится история человека, который в Дахау поднимал восстание, — его роба, его личные вещи".

Можно здесь увидеть и подлинные листовки того времени, письма, приказы, периодику военной поры. И, конечно, материалы судебных процессов над пойманными нацистскими карателями. Отдельный тематический блок посвящен Нюрнбергскому процессу. Как напоминание не только о том, что подвиг советского народа сломал гитлеровскую машину уничтожения, но и о том, что ее создатели понесли заслуженное наказание.

Музей поставил тему геноцида народов России не только на глубокий эмоциональный и образный фундамент, но и на фундамент юридический и научный.

Для чего такой музей нужен сегодня?

Для решения сразу нескольких важных задач.

Первое — чтобы сохранить и систематизировать память о той беспощадности, с которой европейский интервент расправлялся с русским народом. И чтобы знать, чего от Европы ждать в случае новой войны.

Второе — чтобы просветить нынешнюю и будущую молодежь и помочь ей понять масштаб пережитого предками. Это особенно важно сейчас, когда живых свидетелей тех событий остается все меньше.

Третье — чтобы воспитать у молодого поколения стойкое неприятие нацизма в любых проявлениях.

Четвертое — чтобы создать на базе музея центр, где на основе фактических данных можно глубже изучить и квалифицировать преступления нацизма. 

Наконец, чтобы противодействовать искажениям истории, каковые сегодня стали системными на Западе.

Еще один напрашивающийся сам собою вопрос: не идем ли мы с организацией нашего Национального музея памяти по тому же пути, каким уже прошли всяческие музеи национальной памяти на Украине и в Прибалтике? Ответ: нет. Ибо в отличие от тех местечковых националистов, которые вынуждены придумывать себе героическую — псевдострадальческую — историю, которой никогда не было, нам врать просто незачем. Программа с системой поточного истребления народов России у нацистов реально существовала и работала. Это то, что было взаправду, и это можно не только увидеть, но и до мурашек по коже ощутить здесь, в Музее памяти жертв геноцида народов России.