В Воронеже показали "Зеркало" из репертуара "Пространства "Внутри"

Спектакль по мотивам текстов Бёлля и Воннегута об искривлении памяти, двойных стандартах и поиске ориентиров в обществе, пережившем войну, открыл театральную программу Платоновского фестиваля - 2026 в Воронеже.

"Зеркало" Саввы Савельева - сравнительно свежее (премьера состоялась прошлой весной) пополнение в афише независимой московской площадки "Пространство "Внутри". Там нет дирекции, худрука и постоянной труппы, но идут спектакли известных режиссеров, куда очень сложно купить билет. В Воронеж уже привозили из "Внутри" постановки Антона Федорова. Теперь местная публика устроила овацию дуэту Савельева (он выступает в "Зеркале" и как актер) и Павла Табакова.

Их персонажи - профессор искусствоведения Уве и радиоведущий Поль - встречаются в Мюнхене спустя двадцать лет после окончания Второй мировой. Профессор заявляется к молодому человеку домой, чтобы переделать свою лекцию "Вопросы этики и морали" в записи 1945 года. Редактор передачи просил заменить чем-нибудь нейтральным слово "Бог". Полю, увязшему в долгах, заработок как будто не важен: впереди отпуск, во Флоренции ждет подружка из богатой семьи… Но Уве настойчив, и герои проводят вместе целый час. Вежливый диалог перерастает во взаимные обвинения, разоблачения и угрозы.

У них общее прошлое - где война в образе варварской бомбардировки Дрездена уничтожила не только массу людей, зданий и произведений искусства, но и сами представления о добре и зле. В мирное время каждый, сам того не замечая, "пересобрал" этику так, как ему было удобно.

Антагонисты Уве и Поль с равным наслаждением вспоминают картины старых голландцев и слушают рок-н-ролл - музыку нонконформистов, с равной болью говорят о детских травмах и обличают друг друга в приспособленчестве. Стоит одному из них одержать верх и утвердить свою правду, как выясняется, что все не так однозначно… И Поля, от души смеявшегося над просьбой Уве, настигает аналогичное задание.

Остросюжетную, почти детективную историю Савельев разворачивает в самых что ни на есть статичных декорациях. Мебель 1960-х, виниловые пластинки, магнитофон с бобинами. Никакой ломки "четвертой стены", никаких постдраматических эффектов. Все сделано так, чтобы зритель сосредоточился собственно на конфликте идей и задумался: что скрывает сам, желая быть принятым в обществе, чем жертвует сам, пытаясь найти черное и белое в полном оттенков мире. Что достойно быть объектом протеста, а с чем по зрелом размышлении бороться бессмысленно.

В финале публику оставляют наедине с вольным переводом фразы Джона Леннона о 1960-х: "Мы украсились, но ничего не изменилось". В оригинальном интервью журналу The Rolling Stone она звучала как "We all dressed up, the same bastards are in control, the same people are runnin" everything. It is exactly the same".

В основе спектакля - пьеса самого Савельева, в которой использована коллизия из рассказа Генриха Бёлля "Молчание доктора Мурке" и описание бомбардировки из романа Курта Воннегута "Бойня № 5, или Крестовый поход детей".

- Моя мама учитель русского языка и литературы, и в детстве я думал, что стена - это обязательно книжные стеллажи и полки. Тогда Бёлль был очень издаваемым писателем, я его всего перечитал и до сих пор считаю в чем-то родным. Периодически возвращаясь к этому имени, я все думал, что надо что-то сделать по его произведениям в театре. И вот мне пригодилась сюжетная линия про монтаж радиопередачи, из которой надо вырезать слово "Бог". К ней я пристегнул обожаемого Воннегута - понятно, что трагедия войны у него описана так, как ни у кого другого. Эти писатели уже в таком статусе, что им ничего не повредит, и так получилась пьеса, которую в процессе репетиций мы еще с Павлом дорабатывали. Получился такой симбиоз ХХ или XXI века… Спустя год после премьеры для меня этот спектакль как сеанс психоанализа, разговор про слияние людей в один комок - боли, радости, страхов, мечт, надежд, - пояснил Савва Савельев.

Спектакль он определил как "оду хаосу, в котором мы живем", подчеркнув, что размышлять о прошлом или настоящем в сослагательном наклонении с определенного возраста считает бессмысленным.

- Хаос является правилом нашего мира, и нам остается искать те деревья и столбы, за которые можно схватиться, чтобы не снесло цунами. Для каждого эти столбы и деревья свои, - рассуждает режиссер. - Поэтому и зеркало у нас в спектакле направлено в зал. А само слово произносится единственный раз, в контексте разговора о битве с Медузой Горгоной, которую герой видел в щите - через отражение, чтобы не заглядывать в глаза. Мне кажется, в какой-то степени для всех для нас это спасение. Мы пытаемся смотреть в щит, который работает как зеркало. И через это видеть реальность. Потому что прямо смотреть на нее невозможно. Помните, Михаил Жванецкий говорил, что, чтобы не волноваться, читает новости спустя три дня? Вот наше "зеркало"-щит - рецепт из той же серии…

Дневник Платоновского фестиваля - в сюжете "РГ".