Шедевр российского гения отмечает юбилей в Рундальском замке

Провинция Российской империи, тридцатые годы восемнадцатого века. Глухомань. На многие версты вокруг - жидкие пашни, заросшие кустарником луга, черное воронье и жалкие хуторские хибары. Ближайшее поместье - в десяти верстах, губернское захолустье - в семидесяти. И вдруг, словно каприз сценографов, глаза ослепляет позолота торжествующих ворот из камня с фигурами львов и кованой решеткой, за которыми ожидает приглашение на бал в местный Версаль.

В последний день уходящей недели отмечается 290-летие со дня закладки первого камня рукотворного наследия Франческо Растрелли - Рундальского дворца. А вот до проекта Зимнего дворца на берегах Невы еще пришлось ожидать восемнадцать лет. Правда, в Санкт-Петербурге гения архитектуры, который закладывал фундамент будущего шедевра, в императорских покоях привычно величали Варфоломеем Варфоломеевичем.

"Камень был квадратным, с отверстием, куда помещалась пластина. Другой камень должен был прикрыть его сверху", - писал в воспоминаниях об этом дне пастор местного прихода Иоахим фон дер Хорст.

С этого символического ритуала в 1736 году в местечке Руентале и началась постройка сооружения, достойного любой из столиц просвещенной Европы. Столичный размах и неслыханная роскошь в бедной курляндской "тмутаракани" - прихоть всесильного фаворита императрицы Анны Иоанновны Эрнста Бирона.

Его, выходца из маленького городка Калнциемс близ латвийской Митавы, изгнанного из Кенигсбергского университета за криминальную историю с жестоким убийством, щепетильное курляндское рыцарство никогда не считало своим "парнем". Зато осыпанный с ног до головы ласками петровской племянницы Анны фаворит интригами и хитростью заполучил престол герцогства и поспешил блеснуть в глазах соплеменников, еще недавно смотревших на него с откровенной брезгливостью.

Осмотреть дворец за пару часов - задача, пожалуй, и для скорохода неподъемная. 138 помещений площадью 12 тысяч квадратных метров: парадные и танцевальные залы, музыкальные салоны, будуары и гардеробные, кабинет, библиотека и бильярдная. А ведь желательно оценить по достоинству отделку дворца, исполненную сообразно вкусам галантного века: фауна и флора в лепнине и росписи стен и потолков, искусственный мрамор и позолота, резные двери, синие изразцовые печи, паркеты из ореха и палисандра, штофные обои, зеркала, мебель в стиле рококо, пафосная живопись в багетовых рамах, бронзовые канделябры, многоярусные хрустальные люстры, вазы китайского фарфора.

И это еще не финиш. Помимо корпусов с апартаментами для придворных и помещениями для челяди в ансамбле еще несколько зданий: конюшни, хозяйственные постройки, домик садовника. И апофеоз богатства на задах дворца - 62 гектара французского парка с розариями, бассейнами, фонтанами, беседками и павильонами. Кстати, его создателем был чародей ландшафтного искусства, архитектор Андре Ленотр - автор Версальского парка.

О бирже труда в те времена по известным причинам еще не толковали. Поэтому вся ближайшая округа была мобилизована на строительные работы по законам крепостничества: одновременно на стройке трудились до полутора тысяч крестьян. В окрестностях задымились трубы заводов по производству стройматериалов. Одного кирпича требовалось для дворца более миллиона штук. Более трехсот подвод ежедневно доставляли к объекту все самое необходимое.

Рабочих, ремесленников и художников поставляли, главным образом, из Петербурга и Москвы. Жизнь для них сахаром не казалась. Они жаловались, бунтовали и даже пытались бежать со стройки, которую охраняли российские солдаты. Тем не менее уже через два с половиной года здание замка подвели под крышу. Затем печники, резчики по дереву, штукатуры засучили рукава и принялись за отделку интерьеров. Живописец Джованни-Батиста Тарсия работал над плафонами на холсте, итальянские художники занимались декоративной отделкой потолков и стен.

Увы, смерть 47-летней Анны Иоанновны стала закатом и для звезды ее фаворита. Его арестовали и отправили лет на двадцать в ссылку, из которой его вернула Екатерина II лишь в 1763 году. Посетил герцог родные места и нашел замок опустошенным, но он оказался бойцом не из робкого десятка и снова отправил гонцов за Растрелли, чтобы достраивать недостроенное.

Сколько раз приходилось мне бродить по местным залам, в том числе и с бывшим директором музейного дворца Имантом Ланцманисом, который сорок лет посвятил этому уникальному архитектурному проекту, прежде чем в 2019 году решил передать это бесценное наследие в надежные руки своих учеников. Правда, искусствоведы его по-прежнему именуют "Человек-дворец". И не за протертые подлокотники служебного кресла, а потому что этот человек заслужил благодаря своей эрудиции и интеллектуальному фанатизму право стоять в ряду известнейших имен, которые сохранили коллекции мировой цивилизации.

Тем более что судьба Рундале не окрашена гирляндой исторических торжеств. После отречения от престола сына Эрнеста Петра Бирона в 1795 году последний курляндский герцог уехал за границу, забрав с собой большую часть дворцовой утвари. Комплекс поместий достался очередному фавориту Екатерины II, которая подарила его графу Валериану Зубову, а затем пожаловала его брату и своему любимцу Платону Зубову.

Кавалер всех орденов России, фаворит Екатерины Великой покидает Петербург через пять лет после смерти императрицы и укрывается в Рундальском замке. Было ему тогда 54 года. Но сердцу, как известно, не прикажешь. И, покоренный красотой 20-летней польской Теклы Валентинович, с которой познакомился на балу, он предлагает ей свою руку и сердце. И та не медлит с благодарным ответом.

Но провидение отвело им лишь один год на совместную жизнь. В расцвете сил князь был найден мертвым в собственной постели. Заключение, которое представили по горячим следам лейб-медики: молодой супруг скончался от разрыва сердца, как тогда называли инфаркт. Вскоре Текла обручилась с секретарем дипмиссии графом Андреем Шуваловым и дожила до глубокой старости среди великолепия бироновского наследия в Рундальском замке.

Вглядываюсь в сохранившиеся кадры дворца после гитлеровской оккупации Латвии. На них видно, что фашизм и европейская культура - понятия несовместимые. Дворцовый комплекс жестоко пострадал, превратившись наполовину в казармы, а по большей части - в конюшни немецких жеребцов. В архивах министерства обороны СССР сохранился акт приемки ценностей замка, которые гитлеровцы не успели вывезти, датированный 15 сентября 1944 года.

Грустно читать этот обвинительный документ вандализму. Правда, после войны часть дворца приспособили под зернохранилище, а вторую - под школу-интернат и квартиры для учителей. В Белом зале был устроен спортивный зал: ребятишки частенько лупили мячом по гипсовым фризам. И только в 60-е годы во дворце был открыт филиал местного краеведческого музея, который в 1972 году и возглавил выпускник Латвийской академии художеств Имант Ланцманис.

В далеком 1964 году, будучи еще студентом, он нарисовал первый эскиз интерьеров дворца - с креслами, картинами. Имант был увлечен усадебной архитектурой XVIII века и с жаром взялся за спасение шедевра. Он сумел подключить к работе и ленинградских коллег, у которых был опыт восстановления шедевров Петергофа, Гатчины, Павловска. И хотя и там еще оставалось много послевоенных руин, они совместно подготовили проект комплексной реставрации Рундале и приступили к кропотливому труду, растянувшемуся на несколько десятилетий.

Кстати, для декора стен Рундальского дворца в реставрационных мастерских Москвы по образцам 18-го столетия было соткано 4400 метров обоев. Ландшафтные архитекторы создали проект закладки французского регулярного сада. Многие музеи Москвы и Петербурга, включая Эрмитаж, безвозмездно делились с Рундале ценными экспонатами.

Очень хорошо, что реставрация в Рундале начиналась фактически только в начале восьмидесятых годов, полагает Ланцманис. Было время для подготовительного этапа. Эксперты чуть ли не ночевали сутками в архивах: сравнивали, изучали, как выглядели гардеробные в Екатерининском дворце или в Петродворце.

В Версале, как известно, в 1793 году все имущество было распродано. И, спустя столетие, французские реставраторы поставили титаническую задачу - найти и купить все то, что некогда было утеряно. Цель явно бесперспективная. Поэтому дворец до сих пор и стоит полупустым. А в Рундале у мастеров руки были развязаны, они создавали умозрительную схему того, как обустроить дворец. Украшали интерьер тем, что могло бы стоять там согласно вкусу эпохи.

Будет к месту напомнить, что лет десять назад по телеканалам прошел показ английского сериала по роману Льва Толстого "Война и мир", многие сцены из которого были сняты в интерьерах Рундальского замка. Британские кинематографисты выбрали для экранизации бывшую летнюю резиденцию Бирона из-за сходства замка с Эрмитажем и Екатерининским дворцом. В британской прессе Рундальский замок, окрашенный в желто-оранжевый цвет, даже назвали "шафрановым Версалем".

Сегодня почитатели творческого усердия Ланцманиса утверждают, что замок "пропитан его интеллектом, чувствами, обласкан его сердцем". И хранитель истории чаще всего эти слова воспринимает чутко и взвешенно, с достоинством профессионала.

Не было известно, что происходило в минувшую эпоху в некоторых помещениях дворца, вспоминал директор Рундале. Тогда на помощь приходила собственная фантазия и изобретательность. Скажем, Охотничий кабинет. Было известно, что оба герцога - Эрнст и Петр - увлекались охотой на косуль, кабанов, лосей, зайцев, лис. Вот так, по следам исторических фактов, и собиралась щедрая коллекция голландских, фламандских, немецких мастеров XVII-XVIII веков.

А самое роскошное помещение дворца, признают знатоки архитектуры, - Золотой зал. Позолоченные лепные барельефы, расположенные на фоне искусственного мрамора, в аллегорической форме изображают различные ремесла и виды искусства, а на большом плафоне прославляются добродетели его хозяина.

Надо отдать должное сотрудникам музея, которые во главе со своим неуемным директором сумели за сорок лет привлечь и преданных меценатов. Почти каждый год взору посетителей открывались очередные восстановленные помещения дворца. Помогал и потомок Бирона, его полный тезка - принц Эрнст Иоганн Бирон.

Вспоминаю нашу с ним приятную летнюю беседу под сводами дворца в компании рижского знатока искусств и журналиста Натальи Лебедевой. Именно принц, а по совместительству немецкий ученый-физик на пенсии, возглавляющий Фонд поддержки Рундальского дворца, передал в дар архитектурному памятнику одиннадцать дубовых книжных шкафов для библиотеки. "Жемчужина Растрелли, выросшая, по сути, вдали от проезжих дорог, объединяет культуры разных народов - Германии, России, Латвии, Франции. Как мультикультурный символ единения мировоззрений, конфессий", - полагает потомок курляндского рода.

Но самый большой вклад - миллион долларов - внесла в архитектурный проект семья русских предпринимателей Латвии Инары и Бориса Тетеревых. На их пожертвования и была проведена реставрация боковой лестницы дворца, будуара, спальни и туалетной комнаты герцогини Бенигны. А местные краеведы особо обращают внимание на вклад меценатов, которые постоянно поддерживали не только реставрационные работы, но и организацию конференций, а также издание серии публикаций о Рундале.

Теперешнее поколение, считает латвийский мэтр искусств Ланцманис, отделено от высокой культуры. Возможно, именно поэтому оно находит в музеях и дворцах то, чем это возможно компенсировать для себя. В середине прошлого года во дворце прошла персональная выставка "Имантс Ланцманис. Картины" в залах первого этажа музея, а также в постоянной экспозиции на втором этаже.

Остается добавить, что не так давно долголетний хранитель наследия Растрелли побывал с коллегами в Испании, где они стали свидетелями, как в Севилье у дворца Алькасар люди стояли в очереди под палящим солнцем, чтобы понять озарения вечности из эпохи Средневековья. Очевидно, уверен художник, существует некий механизм, который настраивает душевную деку зрителя. Люди сами находят в меняющемся мире, чем возместить пустоту квазикультуры. Душа хочет красоты и в музейных раритетах находит их.