Шесть скульптур Веры Мухиной, которые должен знать каждый

"Ветер" (1926)

Одна из самых любимых вещей Веры Мухиной.

О ней она говорила: "…Женская фигура. Буря, порыв ветра сзади. Фигура стоит, желая устоять, расставив ноги, спиной к ветру, волосы заносит вперед, руки протянуты вверх и вперед. Я делала эту фигуру из чинары. Это очень вязкое дерево, трудное для обработки".

"Крестьянка" (1927) дошла до Ватикана

К выставке, приуроченной к 10-летию Октябрьской революции, художникам были даны предварительные заказы и материалы для работы. Мухина выбрала тему "Крестьянка":

"И вот я задумалась. Что такое крестьянка? Это русская богиня плодородия, русская Помона. Образ… мощи земли. Эскиз был одобрен.

Было лето, а лето мы обычно проводили у дедушки - отца Алексея Андреевича в деревне. И вот А. А. купил два сруба, соединил, настлал полы, на крыше пристроил парниковые рамы. Устроил эту мастерскую у дедушки на огороде. Замечательно уютно, яблоки, груши.

Привезли глины, устроили станок. Каркас в "Бабе" простой, стоит она без движения. Поза родилась просто - так бабы стоят у колодца и судачат. "Баба" твердо стоит на земле, незыблемо, как вколочена. Я делала свою "Бабу" без натуры… Размер, конечно, утрирован…

Работала летом. Очень настойчиво, с утра до вечера…

У меня несчастье: пока делаю вещи, я их люблю, а потом хоть бы их не было. Только к некоторым нежность. "Бабу" эту я люблю…

За "Бабу" я получила первую премию (1000 рублей) и заграничную командировку. Скульптуру взяла Третьяковка…"

Позже "Крестьянка" была показана на выставке в Венеции, где ее купил частный музей. А после окончания Второй мировой войны "Крестьянка" перешла в собрание Музеев Ватикана.

"Рабочий и колхозница" (1937)

О том, как шла работа над скульптурой для павильона СССР на выставке 1937 года, Вера Игнатьевна рассказывала в подробностях.

"Всех нас захватили новые сложные задачи, связанные с созданием огромной скульптуры. Скульптура должна стоять на высоте 32 метров. Как она будет смотреться снизу? Стараясь представить себе это, мы ложились на пол и смотрели модель снизу.

А как будет освещена скульптура? Скульптуру можно светом убить и возродить. Если свет падает на нее в лоб, ее нельзя смотреть - она кажется плоской. Какое будет освещение в Париже?

Случайно к нам зашел скульптор Б.Д. Комаров, хороший методист, в 1930 году окончивший одновременно ВХУТЕИН и Архитектурный институт. Он взялся выяснить точно, как будет освещаться скульптура в Париже. Пошел в планетарий и попросил дать небо над Парижем от мая до октября. По плану Парижа и по положению советского павильона на выставке он установил, что с утра свет будет падать на скульптуру сзади, а вечером - спереди. Так был разрешен и этот вопрос".

Шарф для девушки

Шарф, конечно, не отдельная скульптура. Но о нем грех не сказать отдельно.

Все помнят серп и молот, который держат рабочий и колхозница в одноименной скульптуре Веры Мухиной. А вот помните ли вы шарф? Шарф развевается за спиной девушки, а держит она его в левой опущенной руке.

Что тут особенного, спросите вы. Девушки любят шарфы. Почему бы и у статуи колхозницы шарфу не быть? Так-то оно так, но вообще-то он развевается, можно сказать, почти без опоры. По крайней мере, так кажется. А сделан он, как и вся скульптура, из листовой стали. Не случайно скульптор Нина Германовна Зеленская, работавшая вместе с Мухиной над памятником, вспоминала, что больше всего французские инженеры в Париже поражались тому, как держится шарф.

Шарф, надо признать, в Москве многие невзлюбили сразу. Еще в проекте. И деликатно, и не очень намекали Вере Игнатьевне, что без шарфа колхозница тоже очень хороша. Но Мухина уперлась.

Позже она вспоминала: "Много было возражений против взлетающего шарфа девушки. Мне не раз предлагали убрать его, но я категорически отказалась - шарф был нужен как одна из главных горизонталей, связывающих скульптуру со зданием. Кроме того, он подчеркивал движение, полет. Когда скульптура стоит высоко на здании, то в петлю взлетающего шарфа видна то мужская, то женская голова. Это также усиливает впечатление живого движения".

Но взлетающий этот шарф был тяжелее легкомоторных самолетов. Он весил пять тонн (!), должен был держаться без подпорки и оставаться в горизонтальном положении. Короче, он должен был оставлять ощущение полета, легкости, парения.

Рассчитать конструкцию была еще та морока! Но самое сложное было в том, что никто толком не понимал, зачем все эти головоломные расчеты и сложности. И скульптор, всегда отдавая должное работе инженеров, рассказывала:

"…инженер Б.А. Джеркович придумал специальную форму. Мучаясь над математическими расчетами для конструкции шарфа, инженеры плохо понимали его назначение и смысл. Но когда он при монтаже встал на место, все сделалось ясно. Они тут же позвонили мне: "Вера Игнатьевна, поздравляем, шарф висит. Только теперь мы поняли ваш замысел".

Памятник Горькому. Первый, второй…

В Москве - два памятника Максиму Горькому. И над обоими работала Вера Мухина.

Когда после смерти Горького был объявлен конкурс на создание памятника писателю для Москвы и Нижнего Новгорода (тогда город Горький), Мухина предложила свой проект. Благо она делала скульптуру молодого Горького для Всемирной выставки в Нью-Йорке в 1939 году. Тот нью-йоркский вариант она и взяла за основу. Ее проект выбрали для Нижнего Новгорода, а проект Ивана Дмитриевича Шадра - для Москвы. Война смешала планы. И вновь к работе над памятником Мухина вернулась в 1946-1947 годах. Он был поставлен в Нижнем.

Москва же после войны оказалась без памятника Горькому. Поскольку Шадр умер в 1941 году, то продолжить работу над памятником по его модели предложили Мухиной. Мухина и ее бригада начали работать в 1947-м. Работа завершена была четыре года спустя, в 1951 году. Памятник писателю был поставлен на площади у Белорусского вокзала. А на следующий год все три скульптора - Вера Мухина, Нина Зеленская и Зинаида Иванова - получили за эту работу Сталинскую премию.

Наконец, в 1956 году на Поварской улице, во дворике Института мировой литературы, появился третий памятник Горькому, который считается авторским вариантом памятника в Нижнем Новгороде. Но Вера Игнатьевна умерла в 1953-м. Так что, скорее всего, над московской версией нижегородского памятника писателю работали соратники Мухиной.

Памятник Чайковскому (1954)

Памятник Чайковскому на Большой Никитской, перед Московской консерваторией, - один из самых уютных памятников Москвы. Около него ждут своих чад родители абитуриентов, встречаются перед концертами слушатели, назначают свидания влюбленные.

Мухина этот памятник не увидела, хотя работу над ним начала вскоре после окончания войны. Поначалу ничто не предвещало проблем: к началу 1950-х годов не только эскизы были утверждены, но и гипсовая модель "была исполнена вместе с макетом постамента в натуру" и "безоговорочно прошла 5 просмотров".

Но почти год спустя, в ноябре 1951-го, модель так и осталась в гипсе. Когда Мухина попробовала узнать, почему модель не переводят в бронзу, то получила ответ, что "в ЦК существует мнение, что образ Чайковского недостаточно народен и что Комитет предлагает… разработать новый вариант памятника на то же место перед консерваторией, но обязательно стоячий и более народный; первый же вариант поставить в саду дома-музея Чайковского в Клину".

Прошло еще несколько месяцев. Отчаявшись, Мухина пишет письмо Сталину с просьбой помочь довести работу над памятником до конца:

"…Мне кажется, я не ошиблась, дав Чайковского в его творческом состоянии, ведь именно это состояние и есть оправдание жизни великих писателей, музыкантов и ученых".

Ответа она не получила. Через год адресат умер. А еще через полгода умерла и Мухина.

К вопросу о памятнике вернулось уже новое правительство. Скульпторы Нина Зеленская и Зинаида Иванова, которые работали с Мухиной над группой "Рабочий и колхозница", доводили работу над памятником Чайковскому до конца. Прорабатывали модель в воске, вели надзор за литьем и установкой памятника. 15 ноября 1954 года Петр Ильич занял свое место во дворике консерватории.