Какой должна быть ответственность за публикацию последствий прилетов БПЛА

Москва вслед за рядом российских регионов ввела систему штрафов за публикацию снимков последствий террористических актов. Нужно ли расширять географию запретов на другие территории и какой должна быть мера ответственности за данное правонарушение, «Парламентская газета» выясняла вместе с экспертами.

Граждане, СМИ и органы власти

Напомним: в минувший вторник, 12 мая, решение о запрете публикаций приняла Антитеррористическая комиссия города Москвы. Как указано в выписке из протокола заседания, опубликованной столичной мэрией, ограничения будут распространяться на:

- органы власти (в том числе федеральные, муниципальные и органы государственной власти самой Москвы),

- их подведомственные организации,

- средства массовой информации,

- экстренные службы,

- граждан,

- иные организации.

Также в выписке подробно указано, что именно нельзя снимать и распространять. Это, в частности, информация о совершении на территории столицы терактов (в том числе с использованием БПЛА, а если учитывать, что все подобные инциденты классифицируются как теракт, получается, что под запрет попадает любая информация о прилетах в принципе), действиях диверсионно-разведывательных групп, а также любых других инцидентах, связанных с причинением вреда гражданам или городскому имуществу, включая критическую инфраструктуру.

Штраф от трех до двухсот тысяч рублей

Ответственность за нарушение этого правила предусмотрена Кодексом Москвы об административных правонарушениях, а именно — статьей 15.5, касающейся решений и предписаний Антитеррористической комиссии. В соответствии с ней за публикацию запрещенной информации на граждан будут накладывать штраф от трех до пяти тысяч рублей, на должностные лица — от тридцати до пятидесяти тысяч и на юридические — от пятидесяти до двухсот тысяч рублей соответственно.

Также в выписке из протокола указано, что нарушением запрета не будут считаться:

- обращения в правоохранительные органы и экстренные службы, за исключением случаев, когда такие обращения делаются публично (то есть взывать к МЧС и полиции в телеграм-канале, попутно выкладывая видео последствий очередного прилета, нельзя),

- распространение информации, которая была официально опубликована Министерством обороны, понятное дело, без искажений и дополнений «от себя».

Помощь врагу или неосмотрительность?

Подобные запреты в разных регионах стали вводить вскоре после начала специальной военной операции и активизации попыток налетов на российские регионы. Одним из первых предсказуемо стала Курская область: там публиковать информацию о прилетах и обстрелах запретили еще в начале 2024 года постановлением регионального правительства.

Как отмечали власти, делалось это для того, чтобы ВСУ по открытым источникам не могли отследить, куда попал снаряд или беспилотник и какие разрушения он нанес, и в соответствии с этим скорректировать тактику последующих атак. 

Наиболее жесткими запретами также в 2024 году отметилась Адыгея: там нельзя публиковать не только фото и видео последствий налетов и обстрелов, но и снимки мостов, промышленных объектов, предприятий топливно-энергетического комплекса и военной инфраструктуры.

Помимо этого, соответствующие ограничения официально ввели Санкт-Петербург, Калмыкия, Волгоградская, Ростовская и Белгородская области, Краснодарский край, а также ряд других регионов.

Как отметил в разговоре с «Парламентской газетой» член комиссии Общественной палаты по безопасности и взаимодействию с ОНК Максим Григорьев, с учетом нынешней географии атак запрет на публикацию сведений уместно было бы распространить на всю территорию страны.

«С военной точки зрения ситуация абсолютно очевидна, — подчеркнул эксперт. — Благодаря развитию инструментов разведки по открытым источникам, которая сегодня являются частью деятельности украинских и западных спецслужб, с помощью подобного рода публикаций можно эффективно оценивать и корректировать удары по военным и гражданским объектам. Появление любого такого материала автоматически позволяет принимать решение о нанесении повторного удара или использовании других средств огневого поражения. Поэтому в условиях продолжающейся специальной военной операции жесткие запретительные меры, на мой взгляд, не просто оправданы, но и являются совершенно необходимыми».

Максим Григорьев подчеркнул также, что Общественная палата намерена поднимать этот вопрос в том числе с участием экспертного сообщества.

«Мы, безусловно, планируем инициировать обсуждение этой проблематики с участием широкого круга гражданского общества», — заключил собеседник издания.

Иную точку зрения выразил депутат Госдумы, участник СВО, председатель Союза добровольцев Донбасса Александр Бородай.

«В наш век, когда люди практически не ограничены в источниках получения информации и даже свободно читают и смотрят заблокированные вражеские ресурсы, подобные запреты, на мой взгляд, не могут быть эффективными, — отметил парламентарий. — Что же касается помощи противнику — противник сам собирает гигантские массивы данных и зачастую сам публикует собственные фото и видео с ударами по нашим объектам и инфраструктуре. Они, эти данные, у него уже есть. Не думаю, что публикация в соцсетях и телеграм-каналах имеет для наших врагов какое-то критическое значение».

А вот по поводу того, уместно ли ужесточать наказание за нарушение запретов, оба эксперта высказались однозначно: нет, не стоит, по крайней мере сегодня.

«Возможно, в будущем и имеет смысл ввести дополнительную ответственность, в том числе, например, уголовную, — подчеркнул Максим Григорьев. — Но на данном этапе нам необходимо скорее сосредоточиться на информационной работе, на донесении до наших граждан мысли о том, что своими действиями они помогают противнику и сами повышают эффективность атак на нашу военную и гражданскую инфраструктуру.