В Музее МХАТа открылась выставка о жизни Немировича-Данченко в эвакуации
В музее-квартире Немировича-Данченко открылась новая выставка. Экспозиция "Владимир Иванович Немирович-Данченко. Эвакуация" собрала воедино разбросанные по архивам фрагменты жизни МХАТа в годы Великой Отечественной войны: переписку, эскизы декораций, фотографии с репетиций. Но в центре внимания, конечно, фигура основателя Художественного театра.
В августе 1941 года Немировича-Данченко эвакуировали в Нальчик. О том, какой была дорога, мы узнаем из письма 83-летнего мастера его секретарю Ольге Бокшанской. Немирович-Данченко благодарит за уговоры ехать в мягком вагоне, за почти что насильно врученную ему еду. "Думаю, что если бы я ехал в жестком, я бы не доехал. А те люди, которые поехали в жестком, они бы никогда не согласились никуда ехать, потому что не знали, что их ждет", - писал он.
"В какой-то момент ему очень захотелось сладкого, и вдруг он нашел маленький пакетик с леденцами, которые ему тайком положили с собой, - рассказывает заместитель директора Музея МХАТ по выставочно-просветительской деятельности Марфа Бубнова. - И он пишет Бокшанской: "Я этими леденцами угощал всех детей в вагоне и играл с ними в игры". Представляете? А ему уже глубоко за восемьдесят".
Рядом с ним в том же поезде ехали всенародный любимец, 66-летний Василий Качалов и Ольга Книппер-Чехова. Основная же труппа в это время работала в Саратове, на сцене местного ТЮЗа, затем они отправились в Свердловск.
"Конечно, в одиночку руководить он уже не мог, - поясняет Марфа Бубнова. - Художественным руководителем был Николай Хмелев, директором в эвакуации считался Иван Москвин. Но с Владимиром Ивановичем советовались по каждому вопросу, и ему докладывали обо всем очень подробно".
Эти подробнейшие отчеты Ольги Бокшанской, находившейся в Саратове, и невероятно интеллигентные, полные сдержанного достоинства ответы самого Немировича-Данченко - одни из самых трогательных экспонатов выставки.
…А вот телеграммы из Тбилиси. В этот город основатель Художественного театра переехал из Нальчика. И здесь же в январе 1942 года дал премьеру "Кремлевских курантов" по пьесе Погодина. Телеграммы говорят об ошеломляющем успехе постановки.
Тогда же Владимир Иванович вернулся к мечте, которую имел еще с 1939 года, - поставить "Гамлета". Уже готовились декорации, на роль Принца Датского прочили Бориса Ливанова. Однако в июне 1942 года Немирович-Данченко пишет Москвину: "Не могу отделаться от мысли, что "Гамлет" не своевременен".
На стенах выставки - сохранившиеся эскизы художника Владимира Дмитриева к так и не поставленному спектаклю. Рядом, в письме расположено объяснение самого мастера: ему кажется, зритель будет жаждать яркой комедии, "пафоса без меланхолии, полнокровных и мужественных проблем", а не мятущегося в сомнениях Гамлета, пессимистически настроенного поэта и шести смертей в одной последней сцене. "Что было бы замечательно в годины спокойных размышлений и мечтаний, то может показаться ненужным в вечера, еще дышащие тяжелейшими испытаниями," - пишет он.
Директор Музея МХАТ Павел Ващилин рассказывает: "Когда читаешь их письма и воспоминания, понимаешь, что для русского человека прежде всего важно понятие духа. Слово это непереводимое. Я, например, не знаю, как объяснить иностранцам выражение "Сейчас соберемся духом и все сделаем". У них был русский дух, была эта надежда на лучшее".
Со стен музея-квартиры на нас смотрят фотографии, эскизы и афиши трех военных постановок МХАТа - "Кремлевские куранты", "Фронт", "Русские люди".
В Москву Немировичу-Данченко удалось вернуться лишь в начале сентября 1942 года, а уже в ноябре он присутствовал на премьере спектакля "Фронт" по пьесе Корнейчука - первом премьерном показе труппы после возвращения из Свердловска.
И тогда же мэтр начал задумываться о будущем - о том, как воспитывать следующее поколение актеров для Московского Художественного. Увы, осуществить замысел самому Владимиру Ивановичу было не суждено: он скончался 25 апреля 1943 года - в тот самый день, когда был подписан приказ о создании Школы-студии МХАТ.