Москва обсуждает одну из главных премьер весны - вахтанговского "Фауста" Гете

Москва обсуждает одну из главных премьер весны - вахтанговского "Фауста" Гете с Евгением Князевым в главной роли. Со времен Римаса Туминаса такого внимания к арбатской сцене не припомнится. Но событие это и для архангельского режиссера Андрея Тимошенко, для которого "Фауст" - дебют на московской сцене.

Рисковал? Разумеется, от Гете в драматическом театре обычно бегут как от огня - слишком уж книга большая, слишком глубокая… Попробуй еще дочитай, а уж взять и поставить… Не сравниваю, но тот же Римас Туминас начинал на вахтанговской сцене с проверенного "Ревизора".

С другой стороны, в Архдраме, где Тимошенко служит главрежем, он блестяще справился с романами Маркеса, Булгакова, Пастернака. Секрет в его смелой режиссуре и сценографических находках, которые уже стали фирменным почерком? В "СтолетвМакондо" по Маркесу по ходу спектакля тает глыба льда… В том же "Фаусте" - на голову герою хлещет золотой песок. Это ярко, это запоминается, но куда сильнее те смыслы, которые Тимошенко умеет отыскать в классике и предъявить современникам. О них, о смыслах, мы и говорим с режиссером.

Андрей, так почему вы рискнули зайти в Москву с Гете?

Андрей Тимошенко: Некоторое время назад я решил, что буду ставить только то, что хочу, и буду соприкасаться только с великой литературой. "Фауст" мне всегда был интересен, это история, которая повлияла на мировую литературу и на театр, но при этом я лично не видел спектаклей по этому произведению в драматическом театре, есть только опера. Но у нее свои задачи.

Слава богу, что руководство Театра Вахтангова не упало в обморок, услышав от меня название "Фауст"! И пошли навстречу… Но когда ты дебютируешь как режиссер на вахтанговской сцене, нужно выбирать произведение, которое соответствует масштабам этого театра, и - моему размаху. Я не люблю мелочиться.

Но вы же понимали: неудачи в Москве прощать не любят…

Андрей Тимошенко: Я никогда не рвался на столичную сцену. Не было предложений от московских театров, я уехал и работаю в Архангельске, где ставлю спектакли, которые я хочу, названия, которые я хочу. Мне комфортно.

Я благодарен судьбе, что первый театр в Москве, который меня позвал, был Вахтанговский.

В спектакле "Фауст" я лишь рассказал о том, что меня волнует, что у меня болит, задавался вопросом - почему Фауст продает душу и почему Господь спасает его, несмотря на страшные грехи. И мы специально выбрали перевод не Пастернака, которого я обожаю, а - Николая Холодковского. Мне хотелось, чтобы на сцене не стих звучал, а смысл.

В "Фаусте" мы честно говорим о наших болях и тревогах в надежде, что они отзовутся в сердцах зрителей.

Один из главных героев спектакля - время. На это намекает огромное колесо от телеги с маятником-метрономом, что висит над сценой. И главное, на мой взгляд, что делает Фауст в исполнении Евгения Князева, - обнуляет любимую современную мантру: не мы такие - время такое…

Андрей Тимошенко: Я ненавижу эту фразу. Это совершенно беспомощное оправдание. На каждое поколение выпадают свои испытания, во времена Великой Отечественной войны или во времена революции - было не легче, но люди всегда умели через испытания пройти достойно, они помнили - время не приходит, а только уходит, и другого - не будет. "Бояться горя - счастия не знать".

Не хочу гундеть по поводу сегодняшней молодежи, но и в Щукинском театральном институте, где я преподаю, и в спортзале, и в нашем театре я замечаю, что молодые люди нынче бывают слабы перед испытаниями. Целое поколение людей выросло в комфорте, в сытости, и отказаться от этого ради чего-то нравственного у них не всегда получается. СМИ и соцсети им поддакивают- главное быть сытым, гедонизм - это прекрасно. И что в итоге? Никаких целей человек перед собой не ставит, ни о каком предназначении не задумывается. Это меня пугает, как и пугает, например, размывание гендера - на Арбате в кафешках полно молодых людей, чей пол определить сложно. Это и есть конец света - разрушение природы человека, и в прямом смысле, и в духовном.

Актеры спектакля мои страхи разделяют, наверное, поэтому у нас все получилось.

Для тех, кто не читал "Фауста", напомню - Гомункул рождается в лабораторной колбе, из которой доносится его голос и исходит свечение. У вас эту роль блестяще играет Артем Пархоменко. Но ведь эта говорящая колба - по сути, станция Алиса… ИИ вас тоже пугает?

Андрей Тимошенко: Меня пугает его засилье. Искусственный интеллект может быть хорошим помощником при выполнения каких-то задач - но его используют не как инструмент, им пытаются подменить то, что должно создаваться человеком. В театрах, например, все чаще отказываются от композиторов - а зачем ему платить, если ИИ быстренько все напишет? Получается пока полный отстой, к счастью для человека, - значит и вправду без нас не обойтись. По крайней мере, пока.

Но мы же во всем без оглядки положились на ИИ, даже элементарными знаниями уже голову не забиваем, зачем - коробочка же знает все. А вот выключили Интернет - и все посыпались, в Википедию не зайдешь, до дома сам не доедешь, обычно ведь навигатор гомункул ведет. Словом, я за библиотеки и чтение книг!

Ваш Фауст задевает за живое тем, что он мыслящий, умный - но, кажется, "лишний"…

Андрей Тимошенко: Умный человек был лишний во все времена. Потому что глупые боятся при нем выглядеть бледно. Но без умных людей, без глубоких не может быть развития общества. Сегодня проблема, как мне кажется, не в том, что нет интересных мыслящих людей, они есть, но многие из них уверены, что можно жить чужим мнением.

Директор театра, где вы служите главрежем, Сергей Самодов написал о Владимире Логвинове, сыгравшем у вас Мефистофеля: это взрывной коктейль Джокера, Маски и американского психопата, насмешник и паяц. Как работалось с таким "пациентом"?

Андрей Тимошенко: Дело в том, что три главные роли у меня сложились сразу. Я хотел поработать с Евгением Владимировичем Князевым, видел Машу Волкову в роли Гретхен, а Мефистофелем - Володю Логвинова. Он блестящий артист, и ему была нужна роль, соответствующая его таланту. Не скажу, что работалось легко, как и у любого большого артиста, характер у него непростой, но мы прошли этот путь вместе. Более того - в мое отсутствие за спектаклем приглядывает именно Володя, он заканчивает режиссерский факультет, и я ему полностью доверяю.

После успеха "Фауста" вас уже завалили предложениями московские театры?

Андрей Тимошенко: Предложения есть. Я думаю…

Тогда перенесемся в Архангельск, где вы вместе с директором Сергеем Самодовым сделали нечто невероятное - на ваши спектакли прилетают из Москвы, вы гастролируете по столицам, где вам всегда рады. Откройте тайну: как заставить всю страну говорить об отдельно взятом региональном театре как культурном явлении?

Андрей Тимошенко: Мне кажется, универсальной формулы быть не может. Потому что в каждом театре своя ситуация. Но у театра совершенно точно должны быть амбициозные руководители - директор и худрук, или главный режиссер. Причем эти амбиции должны быть исключительно художественные. Такой тандем был у Крока и Туминаса в Театре Вахтангова. Такой тандем, слава богу, у нас в Архангельске. Мы доверяем друг другу, мы смотрим в одном направлении. Сергей Александрович сам за эти годы сильно вырос не только как руководитель, но и как человек театра, даже как критик, он пишет хорошие рецензии. Когда я ставил "Фауста" в Москве, мне казалось, что он присутствовал и помогал мне.

И мы с ним с самого начала настраивались на перспективу - развивать актеров и растить зрителей. Делали это на великих произведениях Пастернака, Маркеса, Булгакова, Достоевского… Сегодня на спектаклях по их книгам у нас всегда аншлаги, во что многие наши коллеги не верят. И мы не останавливаемся. В театре как в спорте - нужно постоянно увеличивать вес, делать все более сложные и интересные спектакли. При этом понятные зрителю, в том числе молодому.

Почему у других театров по стране - ну не у всех - так получается?

Андрей Тимошенко: Что касается театров в других регионах, есть множество прекрасных театров - а есть, и правда, театры-пустышки, и они часто прикрываются как раз той самой фразой: не мы такие, время такое. Эти театры заведомо зрителей считают дураками - хотя дураки, прежде всего, они сами, если не нашли умный язык общения, в котором зритель нуждается. Может быть, увидев какой-то другой театр - а не театр как кривляние - зритель начнет по-другому размышлять, у него возникнет потребность прожить с героем его путь, пройти через его препятствия и увидеть, что всегда есть выход. Как - у Фауста. Бог его спас, потому что в конце он обрел смысл и веру.

Кстати

Спектакли Архангельского театра драмы им. Ломоносова можно будет увидеть с 21 по 25 июня на сцене петербургского Театра-фестиваля "Балтийский дом". В гастрольной афише - сразу четыре постановки Андрея Тимошенко: "Доктор Живаго", "Вишневый сад", "Дни Савелия" по роману Григория Служителя и "Спасти камер-юнкера Пушкина" по пьесе Михаила Хейфеца.