В Театре Ермоловой показали спектакль "100 лет предлагаемых обстоятельств"
Театру Ермоловой - век. Это был век ярких спектаклей, имен и театральных революций. Есть о чем и о ком вспомнить. Но для нас, современников XXI столетия, сцена на Тверской - это театр Олега Меньшикова. Большой русский актер возглавил его весной 2012 года. Кажется - совсем недавно, а оглянешься - сколько воды с тех пор утекло… Но вот удивительно: те спектакли, с которыми Меньшиков и его молодая команда пришли перезагрузить старейшую столичную сцену, - до сих пор в памяти критиков и зрителей.
Чем взяли тогда новые ермоловцы?
Трудолюбием, горящими глазами, самобытностью и невероятной страстью…
Прежде всего, вспоминается спектакль "Из пустоты... 8 поэтов", поставленный при участии Олега Меньшикова. Казалось бы - все так просто: актеры выходят на сцену и читают стихи первой волны русской эмиграции. Сам Меньшиков тогда открыл Москве забытого Георгия Иванова - "в печальном положении принца Без королевского дворца", Владимир Андреев - читал Бунина, от имени Набокова говорил Никита Татаренков, боль Цветаевой переживала Ольга Селезнева…
Но все дело в том, как они читали, как жили на сцене. Режиссеры с помощью подручных средств - света, рулонов бумаги, роялей, хроники - носили нас по всей Европе, мы слышали визги автомобильных тормозов, игру таперов в кабаках, гул поездов, шаги по мостовой Петербурга и Парижа. И встречались с теми, с кем, быть может, никогда бы и не встретились, если бы не ермоловцы.
Меньшиков тогда так объяснял, почему они решились взяться за поэтов-эмигрантов: "Это сейчас уехать можно куда угодно, зная, что ты вернешься, они знали, что они не вернутся, и, видимо, поэтому во всем, что они делали там, присутствует такая боль, которую многие почему-то называют ностальгией".
Эта боль окажется не метафорой прошлого, а чем-то близким, своим, когда под самый занавес спектакля Меньшиков вдруг бросит в зал: "Все мы герои и все мы изменники / Всем одинаково верим словам. / Что ж, дорогие мои современники, / Весело вам?"
Зал взрывался овациями. И не знал, какая работа стоит за этим изяществом, стилем, красотой слова и образа. За этой тотальной искренностью. А работа была адская. Меньшиков лично вымерял каждый метр, который ему предстояло пройти по сцене, количество шагов, длину световых лучей. А в его кабинете до самой премьеры - рядом с атрибутикой его любимого клуба ЦСКА - можно было увидеть листы со стихами Иванова: "Вот, готовлюсь".
Если правда, что театр рождается за кулисами и до премьеры, то это был именно тот случай. Отсюда - к слову, к поэзии. Сегодня, например, в Театре Ермоловой можно увидеть спектакль по Бродскому в исполнении Кристины Асмус, Анастасии Альмухаметовой, других звезд театра. "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной", - повторяют они в самом начале строчку известного стихотворения. И мы понимаем - воды, сумятицы и многословия, которыми сегодня страдают многие сцены, в этот вечер не будет. А кто их этому научил? Те самые 8 поэтов.
"Гамлет" в постановке Валерия Саркисова с Александром (тогда его звали просто Сашей) Петровым в главной роли - безусловный хит театральной Москвы десятых.
Именно Меньшиков открыл в Петрове блистательного драматического актера. И случилось это на сцене Театра Ермоловой.
"У него амплуа, которого вообще не существует в современном театре, - герой-неврастеник, - рассказывал тогда Олег Евгеньевич об открытой звезде, - однажды его так занесло в репзале, что он сломал батарею, причем в двух местах. Согласитесь, талант очевиден!"
Все тогда было свежо в их "Гамлете", и перевод Чернова, еще только-только обживающий театральные сцены, и сама идея - показать Гамлета молодым человеком, зажатым в тиски обстоятельств и брошенным в плавильную топку, и сценография - колонны с гобеленами, что жили вместе с актерами - поднимались, опускались, скрывали под собой тени, трупы, тайны королевской семьи… Голос отца доносился из репродуктора, спрятанного где-то в фойе.
А на афише - человек с капюшоном. Почему вдруг так? Петров говорил: "Мы хотели, чтоб каждый зритель примерил Гамлета на себя, и поэтому такая афиша - просто человек в капюшоне, который ходит среди нас, каждый день задает себе шекспировские вопросы, пытается на них ответить".
Кристина Асмус играла тогда Офелию. И как-то поймала себя на мысли, что Гамлет - антигерой. "Как минимум он многих поубивал, многие умерли из-за него, и Офелия тоже".
Какие поиски тогда шли за кулисами и на сцене! Неудивительно, что именно тогда в Театр Ермоловой вернулся молодой зритель. Было трогательно - плюшевые девушки после спектаклей дарили Гамлету и Офелии мягкие игрушки…
Совсем другой спектакль - прошибающий до озноба своей откровенностью - "Язычники" по пьесе погибшей в теракте в Домодедово Анны Яблонской. Поставил пьесу Евгений Каменькович.
"За "Язычников" брались уже многие театры, в основном небольшие, подпольные, - говорил тогда режиссер. - И я восхитился, что Олег не побоялся включить достаточно острую пьесу в первую обойму премьер".
Смелость - это еще одна причина, почему Театр Ермоловой быстро стал популярен.
"Язычники" - не просто о жизни обычной семьи, съедаемой бытовухой. Это об обидах и о прощении. О том, что вера - внутри каждого из нас, и она не зависит от того, сколько раз человек сходил в церковь. О том, наконец, что такое сегодня - любовь? Ненависть? Правда? Ложь? Что есть Бог для нас?
Запомнились сказанные накануне премьеры слова режиссера: "Не знаю, станет ли Яблонская новым классиком, но почему-то мне кажется, что это такой памятник эпохе, непростой жизни простых людей".
Яблонская классиком не стала. "Язычников" в репертуаре нет. Но то, что театр вырос в том числе и на современной драматургии, - факт железный. Выросли и актеры. Та же Кристина Асмус, что играла у Каменьковича, блестяще спустя годы справилась с ролью мечты, купчихи Катерины Львовны в спектакле "Леди Макбет Мценского уезда".
…И вот еще какие слова вспоминаются. Олег Евгеньевич Меньшиков спустя пару лет после того, как совершил маленькую театральную революцию, признавался, что не все гладко в его королевстве: "Естественно, мы падаем, естественно, мы спотыкаемся, мы ошибаемся, глупо было бы ожидать, что мы пойдем вверх со свистом, нет, такого не бывает. Мы будем расшибаться в кровь и дальше, но мы будем идти…"
Какими они пришли к столетию театра? Здесь каждый зритель ответит сам. Юбилей ермоловцы встречают документальным спектаклем о театре "100 лет предлагаемых обстоятельств". Снова откровенный разговор о том, о чем на этой сцене говорили всегда, - о человеке, времени, театре, и о том, что театру - быть.