Девушка-байкер из Серпухова стала оператором беспилотника и кавалером боевых наград
Она не собиралась быть героиней, просто действовала так, как считала нужным. Ветеринар по образованию, байкер по духу, волонтер по зову сердца — Ярослава Макарова с позывным «Сарбона» прошла путь от волонтерских поездок «за ленточку» до должности оператора беспилотников в Центре специального назначения «БАРС-Сармат». Сейчас, вернувшись к мирной жизни, она уже знает: ее место все же там, где она нужнее.
Кабинет в администрации округа, вручение наград, официоз и поздравления. Ярослава Макарова на таких мероприятиях чувствует себя словно не в своей тарелке. Слишком много камер, слишком много громких слов. Ей привычнее другое: дорога, гуманитарный груз в багажнике и понимание, что ее помощь действительно нужна. Именно такой — скромной, но невероятно решительной — предстала передо мной героиня этого очерка.
Встретились мы в редакции. Ярослава пришла не одна — с ней была ее боевая подруга Марина с позывным «Артист». Девушки осенью вернулись из зоны СВО, у них закончились контракты. В планах — подписать новый...
От волонтера до добровольца
История Ярославы началась не в военкомате и не на полигоне. Она начиналась на дорогах, ведущих к фронту.
— С 2022 года мы вместе с товарищами начали собирать гуманитарку и возить ее в Донецк, — рассказывает Ярослава. — Отвозили в «Пятнашку» (бригада в ДНР) — там служили наши друзья-байкеры. Это та самая бригада, где в составе есть целый взвод от мотоклуба «Ночные волки». Я сама состою в женском мотоклубе «Ночные валькирии», и наш президент Маргарита Киселева как раз служит добровольцем в «Пятнашке».
Ярослава возила грузы на личной машине по дорогам, где каждый километр может стать последним. Ездили туда-обратно: в пятницу вечером выезжали, в воскресенье ночью возвращались. На работе (до СВО Ярослава работала на известной в округе ферме ветеринаром) об этом никто не знал — она успевала вернуться за выходные.
— Да мы как-то не распространяемся об этом, — пожимает плечами Ярослава. — Делали свое дело — и все…
Но в августе 2024-го произошло то, что изменило все. Она снова поехала в Донецк, но по дороге сломалась машина. Ремонт затянулся на несколько дней. И в это время начались события в Курской области, подразделения «Пятнашки» начали перебрасывать туда.
— Наверное, вот это меня и сподвигло основательно, — говорит она. — Поняла, что занимаюсь не тем. Враг уже на нашей земле. Нужно что-то большее, чем просто волонтерство.
Начала искать варианты. И нашла. В боте одного из каналов добровольческих подразделений заполнила анкету. Ее одобрили.
«Ночные ведьмы 2.0»: нежность и сталь
Ярослава попала в подразделение, о котором тогда еще мало кто знал, — «Ночные ведьмы 2.0». Взвод девушек — операторов беспилотников создали в составе добровольческого отряда Центра спецназначения «Барс-Сармат». Название «Ночные ведьмы» — дань памяти легендарному женскому авиаполку времен Великой Отечественной войны. Тогда девушки летали за штурвалами ночных бомбардировщиков По-2, которых немцы прозвали «ночными ведьмами». Сегодня женщины за пультами беспилотников. Командир подразделения — Юлия Губанова, бывший глава Акимовского района Запорожской области, оставила пост, чтобы пойти добровольцем.
Интересуюсь, почему именно оператор дрона, а не медсестра, — ведь у нее ветеринарное образование.
— Ветеринария и медицина — немножко разные вещи, — улыбаясь, отвечает она. — Хотя, когда ранение было, перебинтовывала себя сама. Но я не хотела идти в медицину.
Требования к тем, кто хочет стать «ночной ведьмой», серьезные. Курсы управления беспилотником, навыки тактической медицины, хорошая физическая подготовка. Снаряжение — бронежилет, автомат с боекомплектом, разгрузка, каска — иногда все это вместе весит до 25 килограммов. И это не считая того, что нужно нести в руках.
— Бывает, на боевую позицию идешь километров пять со всем этим «добром», — вспоминает Ярослава. — Подвозят до точки, а дальше — пешком.
В подразделении собрались женщины, которые до войны работали в самых разных сферах: банковские служащие, офисные работники, сотрудницы МЧС, врачи, ветеринары, даже водители погрузчиков. Гражданские профессии остались в прошлом — здесь они стали единым коллективом, где каждая знает свое место и умеет делать то, что нужно здесь и сейчас.
Обучали их несколько месяцев. Все инструкторы — с боевым опытом, многие из них — ополченцы, которые защищают свою землю с 2014 года.
Выбор специализации у Ярославы был осознанным. Она училась на разведывательных дронах — на коптерах «Мавик». Сейчас признается, что к FPV-дронам у нее «душа не легла» — от полетов в очках виртуальной реальности начинала кружиться голова. А вот «Мавик» с его монитором и более предсказуемым управлением стал ее боевым инструментом.
— «Мавик» — это как иномарка бизнес-класса: есть стабилизаторы, парктроники. Управлять комфортно и удобно, — поясняет девушка.
Марина, которая «летала» на FPV-дронах, поясняет, как строится работа в боевых связках:
— Ярослава с «Мавиком» была моими глазами. Она фиксировала положение цели, а я уже работала ударным дроном. Расчет — четыре человека: два оператора FPV, один на «Мавике» и сапер.
Женская дружба и мужская работа
В женском коллективе на войне складываются свои особые отношения. Ярослава и Марина — живое подтверждение тому. Познакомились они в первые же дни в отряде, вместе стояли у его истоков. Марина — из Башкирии, по образованию музыкант, играет на фортепьяно (оттуда и позывной «Артист»), до ухода добровольцем служила в полиции.
Проверка на прочность случилась уже в первом боевом выходе.
— Расстояние между нами метров пять было, — вспоминает Марина тот момент, когда Ярослава получила ранение.
Это был их первый боевой выход. Ярослава находилась на позиции, наблюдала, корректировала. А потом — взрыв. Странный рикошет, осколочное ранение в руку. Но даже в такой момент она не растерялась. В голове была только одна мысль: спасти «птичку».
— Я понимаю, что со мной произошло что-то не то. Но у меня одна мысль была: меня ж прибьют, если я эту машину не опущу. 900 тысяч — так и крутится в голове! Спустить надо на землю, и все, потом можно упасть и сознание потерять, — улыбается сейчас она.
Шутки шутками, но дрон она посадила и лишь после поняла: у нее ранение в руку. От госпиталя отказалась — восстанавливалась в полевых условиях и практически сразу вернулась в строй.
— Именно тогда, когда был первый прилет, все иллюзии из головы вылетели моментально, — говорит Ярослава. — Сразу появилось четкое осознание, где находишься.
После того, самого первого боевого выхода были еще десятки других, успешных. Десятки достигнутых целей. Ярослава награждена медалями «За храбрость» II степени, «Участник Специальной военной операции» и «За верную службу» ЦСН «Барс-Сармат».
О войне, врагах и о том, как меняется человек
О войне Ярослава и Марина говорят просто, иногда с черным юмором, иногда с горечью. И это, пожалуй, самый честный взгляд.
— Боевые действия с начала СВО кардинально поменялись, — говорит Ярослава. — В 2022-м еще можно было относительно свободно передвигаться, а теперь небо кишит «птичками», которые ищут цель. А самая приоритетная для них — операторы дронов. Вот такая взаимная охота.
— Вам бывало жалко противника? — спрашиваю я.
— Этот вопрос задают часто, — говорит она. — Как по-другому? «Укропы» не жалеют никого, даже гражданских. Используют грязные методы войны. Например, сразу не добивают «трехсотых». Раненые лежат, ждут эвакуацию. И когда приезжают наши медики, они бьют по всей эвакуационной группе. Меня везли на «скорой» по дороге, а вся обочина была усеяна разбитыми и сгоревшими машинами с красными крестами — это о многом говорит.
Марина добавляет:
— Иногда бывало их жаль, но лишь оттого, как к ним относится их же командование. Их часто просто «кидают» на поле боя — без провизии, без боеприпасов. Но как врага — абсолютно не жалко.
— А когда они говорят: «У меня не было выбора, нужно кормить семью» — вся жалость отпадает, — говорит Ярослава. — За счет чего кормить? За счет убийства других людей? «Прекрасный» выбор.
«Плакали и мама, и дочь»
Анастасии, дочери Ярославы, сейчас 18. Она кандидат в мастера спорта по спортивной гимнастике, была в олимпийском резерве, сейчас тренирует детей в Серпухове.
— Как она отреагировала, когда узнала, что мама уходит на войну?
— Плакала, конечно. И мама моя, и дочь. Никто не поверил сначала, посмеялись: опять ты шутишь. А когда в четверг надо было уезжать — поняли, что это всерьез.
Старший брат Ярославы, Алексей, ушел следом за сестрой через неделю. Только в Министерство обороны, а не в добровольцы. Сейчас он там, «за ленточкой».
— А если дочь решит пойти?
— Ее выбор. Это будет ее взрослый поступок. Я не смогу ее остановить.
— А сами вернетесь?
Ярослава смотрит на Марину. Та пожимает плечами — мол, говори как есть.
— Хочу вернуться, — говорит Ярослава просто, как о чем-то само собой разумеющемся.
Уже в дверях, когда прощаемся, я спрашиваю:
— Что главное поняли за тот год?
Она задумывается всего на секунду:
— Что там, на войне, все настоящее. И люди настоящие. Здесь, на «гражданке», теперь очень этого не хватает.
И уходит. Вместе с Мариной. Две женщины, которые прошли через то, что большинству из нас даже не снилось. И которые собираются обратно. Потому что, как сказала сама Ярослава, «там спокойнее». Спокойнее, потому что все понятно. Потому что есть враги и есть свои. Потому что есть дело, которое нужно делать. А здесь, в мирной жизни, эти чувства простоты и правоты почему-то иногда стираются…