Ефремов и Михалкова на одной сцене: стало известно, чем закончился долгожданный камбэк скандального актера
Михаил Ефремов вышел на сцену. Впервые после шестилетнего перерыва, что, надо признать, стало триггером ажиотажа вокруг премьерного спектакля «Мастерской 12» Никиты Михалкова. Все возбудились не столько от новой театральной работы самого Михалкова, даже не от участия в ней дочери его, Анны, сколько от ее партнера Михаила Ефремова. В какой он теперь форме? Потерял он или приобрел как артист, отбыв срок в местах лишения свободы, где занимался физическим, а не духовным трудом? Ну и прочие вопросы любопытствующей, но, по сути, равнодушной к судьбе артиста толпы. На закрытом показе, предшествовавшем официальной премьере, побывала обозреватель «МК».
То, что «Мастерская 12» тяготеет к имперскому статусу, говорил уровень персон, приглашенных на последний из четырех закрытых показов. Здесь советник Президента РФ и главный телеисторик Владимир Мединский, глава второго федерального ТВ-канала Олег Добродеев, рядом с ним в первом ряду амфитеатра епископ Русской православной церкви, митрополит Симферопольский и Крымский Тихон Шевкунов, другие важные лица. Медийные артисты, само собой: Константин Хабенский, Саша Петров, разве что Юры Борисова не хватало. Но судя по тому, что тот в мае готовится выйти в роли Гамлета на сцене самого МХТ, кинозвезду теперь следует ожидать на театральных тусовках.
Последним в зал бывшего и богом забытого Театра киноактера, к слову сказать превращенному в комфортное современное пространство, заходит лидер «Мастерской 12» и режиссер премьерного спектакля Никита Михалков. Занимает место у столика по центру прохода между партером и амфитеатром. В речи своей краток: первым делом заметил, что ошибался, когда, приступая к репетициям, думал, будто работать с двумя артистами проще, чем с пятнадцатью. Ничуть — затраты те же, если не больше. А вторую мысль выразил известной фразой Грибоедова из бессмертной комедии «Горе от ума»: «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!». Что имел в виду, можно только гадать: намучился ли он с дочерью Анной, пока репетировал, или напротив? Интригу должен разрешить спектакль.
Для театральной постановки Никита Сергеевич взял свой же фильм «Без свидетелей», снятый в далеком 1983 году, кстати сказать, по пьесе Софьи Прокофьевой «Беседа без свидетелей». Тот фильм сделан был на двух прекрасных актеров — Михаила Ульянова и Ирину Купченко. Присутствие на показе постоянного соавтора Михалкова в кино Александра Адабашьяна говорило о том, что тот к новой театральной работе друга руку все же приложил, несколько осовременив сценарий 40-летней давности узнаваемыми реалиями, в основном технического свойства. Но суть осталась та же — философская, построенная на истории камерного характера.
На сцене — двухкомнатная квартира в разрезе: с прихожей, кухней, небольшой гостиной, окна которой выходят на железную дорогу. Ее приметы ненавязчиво обозначены компьютерной графикой: абрис поездов, со свистом проносящихся мимо, даже плотные шторы на окнах с карнизом компьютерные. Почему? — задаешь себе вопрос, глядя на абсолютно натуральную обстановку вокруг: диван как диван, стол в гостиной, пара стульев, телек, старенькое пианино у стены. Ответам придет свой черед, а пока…
Пока же на порталах в кружочке ТГ-канала возникает Дед Мороз (искусственная кучерявая борода, красный колпак) и голосом Михаила Ефремова, который ни с чьим не спутаешь, торопливо записывает видео для какого-то там Бори. Из содержания видео следует, что Дед с этим самым Борей в молодости совершили гадость против сокурсника и если эта гадость теперь откроется, то тогда им «просто кранты».
«Если называть вещи своими именами, Боря, то мы с тобой скрысятничали, написали донос. Понял? Это если правду говорить. Короче, буду тебе писать вот эти кружочки, когда вы прилетите на эти сраные Мальдивы. Ты их посмотришь и поймешь размер катастрофы» — записал, отправил и через минуту, а может и меньше, материализовался в квартире с окнами на железную дорогу.
А еще через минуту в квартире появилась женщина — простая с виду, прям как в сериале «Простая женщина», с работы, усталая, с сумками. Говорит по телефону с подругой: «Какой ЦУМ? Где мы и где ЦУМ? Ты цены там видела?»
А тут он как выпрыгнет: «С наступающим!!!» — и для настроения еще жахнет из хлопушки серебристым фонтаном из фольги. А она испугается натурально — прям сознания лишится, и Деду придется ее откачивать. Ну а дальше начнется диалог двух некогда родных людей длиною в полтора часа, а по сути — в жизнь. Без свидетелей.
Только Он и Она. Ефремов и Михалкова. Общего их сына-подростка нет дома, но о нем здесь многое говорит. В основном чудеса робототехники, представленные в комнатке, смежной с гостиной и с надписью на двери «Не входи — убьет». Точно не убьет, но заорет тяжелым роком с гитарным соло, если не знать, где выключатель. И в морду тут можно получить от скелета в кепке — торс его стоит на столе. В общем, пытливый до техники мальчуган, к которому пожаловал папаша, чтобы и сына, которого ради карьеры оставил девять лет назад, повидать, и следы давнего стукачества скрыть. И чтобы в конце концов понять, что он никого на свете не любит, включая самого себя.
Вот такого противоречивого типа играет Михаил Ефремов. С первых сцен становится понятно, что за годы артист ни на йоту не утратил квалификации, а трагифарс — его жанр, где он король. Его Он (так обозначен его персонаж) ведет свою линию четко: на кураже, переходя на иезуитский шантаж, прикидываясь паинькой. Комический дар, данный Михаилу Олеговичу от рождения, явлен, несмотря на камерность и скромность драматургического материала. Он и гоголем ходит в хорошем костюме с бабочкой вокруг своей бывшей, и романс поет, взгромоздившись на стул: «Как звезда с звездою говорит…». А хлопнув на нервяке стакан коньяка, разденется до трусов, предложит бывшей заняться любовью: «Девочка моя, иди ко мне…» За действиями его героя читается и характер, и биография плохого человека, который и хорошее что-то тоже совершал. В общем, Ефремов в прежней форме, и продюсерам не стоит опасаться приглашать его в кино- и театральные проекты.
Рядом с таким партнером любому будет непросто, тем более тому, у кого театральный опыт значительно скромнее киношного. Героиня Анны Михалковой — полный контраст своему визави: интонация ее тихая на высоких нотах, спокойная, хотя за внешней безмятежностью чувствуется внутренняя вибрация от неизвестного (зачем пришел и чего от него ждать?), но это она старается не демонстрировать, уступая пальму первенства партнеру.
Однако ее будничность и простота, которая и есть чистота, органичны, особенно на фоне внутренней изломанности бывшего супруга, и этот образ Анна Никитична выдержит до кульминационной сцены, когда негодяй поставит ее перед выбором: либо сын, которого она вырастила в одиночку, либо новое замужество с любимым человеком, на которого Он настучал когда-то.
У Анны Михалковой, больше привычной к работе в кадре, но не на длинной сценической дистанции, слезы в финальной сцене были такие, какие увидишь не у всякой актрисы с большим театральным опытом. А Никита Михалков в своей режиссуре предпочел подать публике актеров, не отвлекая ее внимание на яркость и разнообразие театральных приемов своей команды — художника Юрия Купера, композитора Павла Акимкина, Ильи Рябова, отвечавшего за компьютерную графику. И ему это, надо сказать, удалось. Хотя в финале с окон, точно испуганные птицы, слетели видео штор с карнизом, по стенам зала забегали молнии и, казалось, мир рухнул. Но все кончилось хорошо, правда, уже на экране.