Орловский журналист высказал своё мнение о городских муралах
Журналист Константин Андреев прошёл по Орлу и составил свое мнение о городских муралах в материале на портале
"Сразу определю свою позицию: практику расписывать глухие стены крупных орловских зданий художественными изображениями (муралами) я приветствую. Это по-настоящему здорово, поскольку не просто оживляет безрадостный городской пейзаж, но и формирует то эфемерное, но каким-то шестым чувством улавливаемое состояние яви, которое мы называем «культурная среда». Мурал (от испанского mural, «настенный») – это монументальная живопись, созданная на стене здания. Простыми словами, это большие картины на фасадах, созданные профессиональными художниками и предназначенные для публичного восприятия. Одна из главных особенностей, отличающих муралы от граффити – их легитимность. Муралы создаются легально – по заказу города, владельца здания, в рамках фестиваля или общественной инициативы – и поэтому обязательна архитектурная интеграция этих фресок. Художник учитывает не только особенности «полотна», вписывая изображение в саму его структуру, но и пространственную «уместность» изображения: не станет ли оно причиной зрительного диссонанса исторически сложившейся локации, и будет ли оно доступно ли для обозрения. Вот с архитектурной интеграцией у нас нелады. Глухие торцы зданий, стоящих на пересечении улиц Тургенева и Брестской, например, украшают два замечательных мурала, выполненных в одном стиле. Слева – Есенин, и с ним всё в порядке. Справа – Леонид Андреев, который, в силу коммунальных обстоятельств… как бы выглядывает из-за глухого забора, отделяющего безымянный проезд к улице 7 Ноября от внешнего мира. Я не силён в градостроительных нормативах. Вероятно, забор этот обязателен. Но неужели вместо него нельзя было поставить ограду из металлических прутьев? В результате Андреев выглядит так, будто собрался воровать яблоки из соседского сада. Ну и исполнение буквы «А» вызывает вопросы. Чередование оранжевых и чёрных полос с некоторых пор устойчиво ассоциируется у россиян с Георгиевской лентой. Поэтому сначала рядом с портретом писателя зритель видит именно национальный символ воинской доблести и только потом удаётся распознать каллиграфически выписанную объёмную букву. Когда-то я сформулировал для себя философскую максиму; своего рода рецепт позитивного восприятия окружающей действительности: в окрестностях любого дома есть точка, с которой на этот дом открывается прекрасный вид. Об этой максиме мне пришлось вспомнить в связи с муралом, на котором изображён Иван Бунин. Дело в том, что в окрестностях здания, послужившего для этой фрески «холстом», действительно существует одна-единственная точка, взгляд с которой создаёт иллюзию совмещения двух половинок портрета нобелевского лауреата. К сожалению, точка эта находится на противоположном тротуаре улицы Горького, по которому – после исчезновения ограды Горсада – люди практически не ходят, предпочитая более уютную (и удалённую от плюющихся грязью машин) аллею парка. Со всех остальных ракурсов Бунина не узнать – так его, беднягу, корёжат законы линейной перспективы. Интересно, авторы этого мурала – художники Александр Помазков и Алексей Таракин сами выбрали ступенчатый в плане фасад здания или вынуждены были довольствоваться тем, что предложил «город»? Ещё больше вопросов возникает при вдумчивом изучении мини-галереи посвящённых Тургеневу муралов, размещённых на строениях мединститута напротив ТЦ «Атолл». Во-первых, недоумение вызывает облачение Ивана Сергеевича. Пиджак цвета морской волны (мне тут подсказывают, что он символизирует «Бирюзовое кольцо»…), жемчужный галстук современного фасона, чёрная сорочка… Да, классик любил одеваться ярко, но – сообразно современной ему моде! Не носили в то время мужчины чёрных рубах и цветных галстуков с узлом! Галстук (чёрный) украшает «фасад» Тургенева на одном-единственном дошедшем до нас изображении. На всех остальных (весьма и весьма многочисленных) – на шее писателя или бабочка, или особым образом повязанный шейный платок. Именно этот аксессуар до конца XIX века назывался «галстуком». Я понимаю, художник не обязан быть разносторонне эрудированным человеком. Гениальный сыщик Шерлок Холмс справедливо считал, что ему совершенно незачем знать, что вокруг чего вращается – Земля вокруг Солнца или наоборот. Но, прежде чем рисовать, можно было бы поинтересоваться у специалистов… Вторая часть мурала посвящена увлечению Тургенева и его творчеству. Главное хобби писателя (охота) представлено одной его из любимых собак, Дианкой. С ней явно не всё в порядке. Она наспех «слеплена» из двух половин. Передняя в плане собачьей анатомии более-менее достоверна. Есть и забавная «фишечка». На собаке – ошейник. На ошейнике – небольшой медальон. А на медальоне… логотип известной российской сети зоомагазинов. Вероятно, эта сеть оплатила мурал исполнителям. По согласованию с «городом». Шефская помощь. Творчество Ивана Сергеевича представлено книгами. На некоторых корешках можно разглядеть фамилию автора. Но одна из книг занимает особое место. Она – самая крупная и повёрнута к нам обложкой. НО! Это не «Муму» и не «Отцы и дети»! Это – внимание! – «Уложение о наказанияхЪ»! Во-первых, твёрдый знак («ер») в конце слова «наказаниях» подразумевает написание названия книги в дореволюционной орфографии. Но в таком случае следовало бы вместо «и» («иже») в обоих словах написать «i» («и десятеричное»). В XIX веке на обложке книги было бы написано «Уложеніе о наказаніяхъ». А во-вторых, Тургенев этой (или подобной) книги НИКОГДА не писал. Да, был в его жизни проходной эпизод: с июня 1843 по февраль 1845 года Иван Сергеевич состоял на государственной службе в Особой канцелярии Министерства внутренних дел в жалком чине коллежского секретаря. «Успехи» его на канцелярском поприще замечательно охарактеризовал известный тургеневед Николай Чернов: «Тургенев оказался плохим, неисправным чиновником. Обязанности исполнял небрежно». Словом, повода увековечивать недолгую работу писателя в системе МВД нет. Но почему-то увековечили. Три внушительные высотки в Почтовом переулке украшены огромными портретами трёх литераторов – Фета, Тютчева и… Впервые я увидел эти муралы издали, с подвесного мостика. Фета и Тютчева узнал сразу, а кто изображён на третьем, ближнем к бывшему кинотеатру «Победа» доме, не мог понять, пока, подойдя вплотную, не разглядел блоху и подпись: «Н. Лесков». Да, действительно существует фотография писателя (одна-единственная), на которой он запечатлён в подобном головном уборе. Но… Как бы это сформулировать… «Неканоническое» это изображение! Большей части рядовых потребителей культуры (ничего обидного в этом определении нет) Николай Семёнович известен в ином обличии – таким, каким он изображён на памятнике близ Александровского моста. А на мурале писатель, лишённый привычных отличительных черт, получился неузнаваемым! В своём дурацком картузе да в сочетании с весёленькими кислотными красками он напоминает не то умудрённого жизнью таксиста, не то престарелого исполнителя блатного шансона. Вызывает вопросы содержание ещё двух муралов на литературные темы. На фасаде дома № 18/16 по ул. Октябрьская появилась «фреска», озаглавленная автором «Записки охотника» (слева). Если бы не написанное крупными буквами название, угадать её связь с циклом рассказов Тургенева было бы невозможно. Художник Филипп Дульмаченко в своё время заявил: «Мне пришла в голову идея нарисовать лес, а на земле изобразить 25 полос, символизирующих очерки из этого сборника, чтобы любой житель города мог совершить путешествие по тургеневскому лесу вместе с охотником Ермолаем и его собакой Валеткой». Пересчитать рассказы цикла он не поленился, а прочитать их, видимо, не удосужился, иначе знал бы, что Тургенев НИКОГДА не ездил на охоту верхом! Он ВООБЩЕ не ездил верхом. Кто в таком случае изображён на коне? Второй мурал облагородил глухую стену здания, расположенного по адресу ул. Салтыкова-Щедрина, 34 (справа). В окружении рукописных виньеток изображена стопка старинных книг. Книг абстрактных, без указания авторства и названия на корешках. Таковы все, кроме одной. На её корешке явственно читается росчерк «Лермонтов». Лермонтов так Лермонтов, не жалко. Но почему ИМЕННО он? И почему ТОЛЬКО он? Логично было бы или ВСЕ книги оставить безымянными, или на КАЖДОЙ указать имя какого-нибудь классика. Картинки на стене стадиона являются неотъемлемой частью окружающего пространства. Идущие мимо люди – хотят они этого или не хотят – вынуждены на эти муралы смотреть. А изображения ничего, кроме чувства неловкости, не вызывают, потому что выполнены они не умеющими рисовать людьми. Не всем дано, да, но не все ведь рвутся участвовать в формировании городской среды! Истребитель в левой части приведённого ниже «триптиха» нарисован просто чудовищно. Да какой, нафиг, «истрибитель»! Самолётик! В старшей группе детского сада так рисуют… Может, вся панорама была задумана как стилизация под неумелые детские рисунки? Но нет же, голова воина в центре композиции претендует на реалистичность! Вот только претензии её (головы) безосновательны. Я понимаю, художник силился придать лицу солдата мужественное выражение, но получилось убого и нелепо. Персонаж этот выглядит родным братом нововронежской металлической «Алёнки», прославившейся на всю страну свой страхолюдностью. Она – справа. Вопросы вызывает и изображённая на стене стадиона «Катюша». Первоначально многозарядные реактивные пусковые установки БМ-13 (именно их прозвали «Катюшами») устанавливались на шасси отечественных грузовиков ЗиС-6. Впоследствии – с началом поставок по ленд-лизу – для этой цели чаще всего использовался полноприводный трёхосный американский автомобиль Studebaker US6, внешне отдалённо напоминающий наш ЗиС-151. Может, американскую машину пытались изобразить? Нет! Чтобы сомнения в патриотичности ни у кого не возникли, на капоте написано «ЗиС». И плевать, что ЗиС-151 начали производить (в том числе и под «Катюшу») лишь в 1948 году".