Директор центра судебной экспертизы: рукопись Пушкина обнаружили случайно на чердаке

— Алексей Владимирович, если попросить вас в двух словах рассказать, что такое Центр Судебной экспертизы Минюста?

— Лично для меня Центр — это люди. Это специалисты высочайшего уровня, которые могут исследовать практически все. Вы только представьте: под одной крышей нашего лабораторного корпуса собраны эксперты по 72 специальностям. Начиная от классических криминалистических, заканчивая новыми современными специальностями, такими как молекулярно-генетическая экспертиза, лингвистическая, психологическая. Ни одна экспертная организация в нашей стране не располагает такими компетенциями и возможностями. Все в одном здании и с уникальной лабораторной базой.

— Теперь понятно, почему исследовать рукопись Александра Пушкина — "Письмо Татьяны к Онегину" — доверили именно вам. Как письмо попало к вам в центр?

— Как это нередко бывает, рукопись обнаружили случайно — как, наверное, все старинные документы. Разбирая архивы в старинном доме, заявитель наткнулась на документ: это был отрывок из романа "Евгений Онегин" — "Письмо Татьяны к Онегину". Все мы знаем его содержание: "Я к вам пишу — чего же боле. Что я могу еще сказать?". Подозрение, что это оригинал, было неслучайным, поскольку этот особняк, где был найден отрывок, принадлежит семье управляющего поместьем графа Уварова (граф Сергей Уваров служил министром народного просвещения в 1833–1849 годах и был лично знаком с Александром Пушкиным — прим. ТАСС). Потомки решили проверить этот документ на подлинность и обратились к нам в центр, так как у нас большой опыт работы с такими объектами.

— Как хранилось письмо и в каком было состоянии?

— Как сказал заявитель, оно лежало на чердаке, в каком-то сундуке. Они делали реставрацию своего особняка, разбирали старые вещи и нашли пакет документов. Там, помимо письма, было еще много исторических документов. Но, наверное, письмо самое значимое для них, и его решили проверить на подлинность.

— Какие именно свойства письма эксперты исследовали в первую очередь?

— Здесь надо понимать, что любая экспертиза — это колоссальный труд экспертов. А такие объекты требуют особой терпеливости. В данном случае работу над документом проводили четыре отдела, порядка двух десятков экспертов. Все исследование длилось приблизительно полгода.

Владелец документа разрешил нам отщипнуть от уголка кусочек бумаги. Мы его исследовали различными способами — с помощью нашей приборной базы, которая у нас есть в центре. И было установлено, что действительно эта бумага по составу, по своим свойствам соответствует именно тому периоду, когда роман ["Евгений Онегин"] был создан. На следующем этапе мы исследовали по составу чернила — также нам хозяева документа разрешили сделать небольшой "соскоб" материала. Мы исследовали различными способами состав, и эксперты установили, что чернила соответствуют тому временному периоду.

На последнем этапе нам предстояло исследовать все это письмо, все записи. Это самый долгий и кропотливый этап, потому что в процессе почерковедческой экспертизы исследуются не просто две-три буквы — исследуется каждая буква. Она исследуется не только на внешность, на похожесть: такие признаки, как нажим, наклон, особенные черты исполнителя, учитываются при исследовании. Наши эксперты делали специальную таблицу-разработку, в которую помещалась каждая буква, каждый знак препинания. Они исследовали сначала между собой, далее ходили в музеи, поднимали архивные документы и сверяли с уже установленным, подлинным почерком Пушкина.

Своим кропотливым трудом мы пришли к выводу, что это действительно оригинал. Получается, это большая сенсация. Это третий подлинный образец "Письма Татьяны". Первые два хранятся в Пушкинском доме в Санкт-Петербурге.

— Как часто к вам в центр попадают такие культурные реликвии?

— Работа с такими уникальными во всех смыслах документами и объектами, конечно же, не является рядовым событием. Хочется отметить, что любое исследование, любая экспертиза — это мини научная работа, это мини-исследование, это творческий подход каждого эксперта. Да, есть наработанные методики, последовательность действий экспертов, опыт, в конце концов, но процесс этот все равно творческий.

"Письмо Татьяны к Онегину" — это действительно настоящая литературная, историческая сенсация. И у нас есть огромный опыт работы с такого вида объектами. Мы устанавливали подлинность предсмертной записки Маяковского; стихотворения, написанного кровью Есенина. Была проведена огромная работа над архивными и оригинальными документами Шолохова [той поры], когда он писал роман "Тихий Дон".

Далеко не всегда к нам попадают оригиналы документов. Мошенники тоже хитрят в свою очередь и пытаются выдать за подлинник какие-то документы нового образца, которые сами издают. Но эксперты в процессе исследования выявляют факты подделки различными методами.

— Предсмертное письмо Маяковского и стихи Есенина, написанные кровью, были подлинниками?

— Да, нами было установлено, что это подлинники.

— Если говорить про Есенина, много же идет споров о том, было ли это самоубийство или его все-таки убили. После исследования таких культурных объектов могут пересмотреть дело? Или экспертизу проводят с иными целями?

— В основном к нам обращаются именно частные коллекционеры: как я уже сказал, при реставрации своего дома находят какие-то культурные ценности. Дальнейшая судьба — пересматривать историю либо еще какие-то действия предпринимать — это, конечно, уже зависит от заявителя, от инициатора находки, владельца документа.

— С каким самым неожиданным запросом по экспертизе в сфере культуры к вам обращались за последние годы?

— К нам попадают не только литературные, живописные произведения. Сейчас набирает новые обороты лингвистическая экспертиза. У нас был интересный случай: в "Сатириконе" ставился спектакль, и правоохранители заинтересовались на предмет пропаганды ЛГБТ (движение ЛГБТ в РФ признано экстремистским и запрещено — прим. ТАСС). Наши эксперты (лингвисты и психологи) выезжали: присутствовали на этом спектакле, ознакомились со сценарием и пришли к выводам, что признаков пропаганды ЛГБТ в этом спектакле нет.

Лингвистическая экспертиза, как я уже сказал, приобретает новый виток развития. Это связано с развитием различных ресурсов — например, таких как мессенджеры. Переписки, высказывания в публичном пространстве — интернет все помнит. И все эти объекты изучают наши лингвисты.

Естественно, искусственный интеллект, сгенерированные тексты также попадают к нам в работу. Наши эксперты провели мини-эксперимент. Они в GPT-чате попробовали написать текст в стиле Чехова. Так вот, в оригинальных высказываниях Чехова и тексте, созданном GPT-чатом, все равно есть различия. Это и устанавливает лингвистическая экспертиза.

А что касается самых, наверное, смешных, интересных запросов или неожиданных, то тут пальму первенства у нас берут эксперты по портретной экспертизе. К нам обратилась региональный чиновник: она в газете увидела статью с иллюстрацией. На иллюстрации была изображена свинка с человеческим лицом и пятачком. Она обратилась к нам, чтобы узнать, не воспроизведены ли на этой иллюстрации черты ее лица, что оскорбляло бы ее честь и достоинство. Наши эксперты провели исследование и сказали, что действительно за основу карикатуры было взято лицо этого чиновника. В дальнейшем она уже в суд подавала на это издание, но сам факт, что вот такие бывают объекты.

— В последнее время обсуждаемая история — это дипфейки. Участились ли у вас случаи обращений по поводу дипфейков? Насколько сложно экспертам работать в этой области?

— Действительно, в 2025 году по всей стране был зафиксирован большой рост — достигли, так скажем, исторического максимума по дипфейкам в российском сегменте. Это связано в том числе с качественным прогрессом нейросетей по генерации видео и аудио. Если сейчас дипфейки еще можно выявить визуально, то с каждым днем нейросети умнеют, искусственный интеллект учится. Со временем, конечно же, будет очень сложно выявлять такого вида объекты. И все мы понимаем прекрасно, что дипфейки создает программа. И распознать дипфейк тоже должна программа.

Есть такая проблема, как броня и снаряд. Что сильнее и что раньше изобретается — мощный снаряд или броня, не позволяющая пробить себя этим снарядом? Наверное, это высказывание уместно как раз-таки и к дипфейкам. Мы стараемся сделать так, чтобы наша броня, наши программы, наши научные разработки, наши эксперты по видео- и фото-изображениям были чуть-чуть впереди искусственного интеллекта. Это направление достаточно новое в экспертизе, специалисты, как вы понимаете, молодые. Та сфера, где можно себя проявить, придумать подходы и методики. Мы открыты для молодых, смелых, прогрессивных ребят. В нашем центре они всегда могут проявить себя. И это, к слову, касается не только дипфейков, но и других направлений в экспертизе.

— В последнее время появлялись новости, что у чемпионов ломаются олимпийские медали. Может, к вам на экспертизу попадали медали?

— Да, недавно. Светлана Хоркина нам предоставила свои олимпийские медали. Мы их исследовали на качественный состав, на качество исполнения. Наши эксперты установили, что те медали, которые были выпущены и сделаны в прошлые годы, соответствуют качеству литья, качеству металла: весь металл той пробы, которой должен быть в серебряной, бронзовой или золотой медали. Тем самым мы успокоили Светлану Хоркину, что ее медали — качественные, хорошо сделанные. Они соответствуют тем медалям, которые должны выдаваться на Олимпийских играх.

— Может быть, у вас были какие-нибудь необычные исследования, связанные с сочинской Олимпиадой 2014 года?

— Да, у нас было очень интересное исследование. Мы им по праву гордимся. Во время Олимпиады разразился допинговый скандал, в котором обвиняли наших спортсменов в том, что они подменили свои допинг-пробы, скрыв истинные анализы. Экспертиза длилась очень долго, в ней участвовали эксперты из разных стран, в том числе и эксперты нашего центра. Так вот, эксперты нашего центра сумели доказать, что пробирки с допинг-пробами не вскрывались, содержимое не менялось. Наших экспертов вызвали в арбитражный суд в Лозанне. Они с честью отстаивали Российскую Федерацию, доказав, что пробирки не вскрывались. Суд встал на сторону наших экспертов. Тем самым мы вернули сборной России 27 олимпийских медалей.