Трон Чингисхана и голова чабана. Кто такой «кавказский Микеланджело» и почему вы должны его знать

От маленьких птичек до монументов в память о трагедии народа

Мое знакомство с Магомедом Хабичевым началось задолго до личной встречи — через его работы, выставленные в музее Рум-Кала в селе Учкекен. Скульптуры, большие и малые, деревянные и бронзовые, картины в духе реализма и в стиле поп-арт. Такие разные, но объединенные неуловимым почерком истинного мастера.

Первая встреча со скульптором прошла там же, в учкекенском музее, куда недавно вернулись его работы после выставки в Черкесске. Магомед оказался скромным, спокойным человеком с тихой, неторопливой речью. Я застал его за работой над очередной скульптурой.

— Ваша выставка в Черкесске, открытие которой мне посчастливилось посетить, вызвала интерес как у зрителей, так и у экспертного сообщества.

— Да, к моей радости, ее посетило большое количество жителей республики, в том числе коллеги-художники и другие известные люди.

При этом прошедшую в Черкесске выставку можно смело назвать лишь одной из множества. Мастер признается, что их и не сосчитать, ведь количество давно перевалило за двести. И среди них немало международных в Венеции, Дубае, Ницце, других городах. Самой же значимой Магомед называет выставку в Париже, приуроченную к кинофестивалю памяти Алена Делона.

— Я отправил одну работу — по условиям, бесплатно больше было нельзя. Но она так понравилась организаторам, что они приняли еще несколько. По итогам мне прислали диплом.

Продолжая выводить шпателем на глине фигуру горца, Магомед вспоминает и самую первую выставку. Она состоялась в Нальчике в 1984 году.

— Помню, как я буквально за три-четыре дня высек из песчаника «Голову чабана». Эта скульптура произвела сильное впечатление на известного московского искусствоведа Никиту Воронова — он даже назвал ее монументальной. И, к моей радости и гордости, с тех пор ни одна выставка или конкурс, в которых я участвовал, не прошли без наград.

С тех пор Магомед Хабичев создал более ста скульптур. И самая маленькая — фигурка птички из металла размером с ладонь и установленная на основании из камня.

— Самые же большие — это памятники. Один, из бронзы, посвящен погибшим в Великой Отечественной войне и установлен на Конезаводе (народное название села Красный курган в Малокарачаевском районе, расположенного на повороте трассы в сторону Медовых водопадов — ред.). Второй памятник — жертвам депортации карачаевского народа — создан из бетона и установлен в центре Учкекена, перед Домом культуры. Эти скульптуры около трех метров в высоту, а с постаментом — все четыре.

—С какими еще материалами работаете?

— С самыми разными. Песчаник, гранит и дерево, конечно же! Это наши исконные, можно сказать, материалы — то, чем богата Карачаево-Черкесия. Странно было бы не пользоваться ими.

— Сколько времени уходит на одну скульптуру?

— На маленькую может уйти неделя, на те, что побольше — каменные бюсты, например, — около четырех. На монументы уходит три-четыре месяца.

Кавказ как источник

— Как вы считаете, насколько в целом Карачаево-Черкесия повлияла на вас как на художника?

— В огромной степени толчком к моему творчеству послужили работы моего отца, который был краснодеревщиком. Дальше — место, где я родился и живу: оно оказывало огромное влияние на формирование моего стиля. Можно сказать, что я черпаю вдохновение и даже темы своих произведений в нашей природе, в наших людях, в нашей истории. Та же «Голова чабана», которую я считаю одной из лучших своих работ.

Скульптор отмечает, что творческая привязанность к родным краям, традициям характерна для многих его коллег-земляков. После вопроса, не возникает ли ограниченность в выборе тем, стиля, Магомед задумывается.

— С одной стороны, бывали у меня работы, выходящие за рамки нашего региона. Например, одна из самых любимых и значимых — «Трон Чингисхана». Скульптура посвящена знаменитому монгольскому завоевателю, построившему в свое время величайшую империю. Эта работа получила в Казахстане награду на конкурсе «Золотая орда».

Кстати, «Трон Чингисхана», представляющий собой двухметровую деревянную композицию, выставлен все в том же музее в Учкекене и является второй подобной работой мастера. Первая, трон из ствола клена для принцессы Сиюмбике, названный «Короной Казанской царицы», появилась ранее под впечатлением от посещения Кремля в столице Татарстана.

— История этой правительницы так запала мне в душу, что по возвращении я сразу приступил к работе. Тогда как раз приближалось тысячелетие Казани. Правительство и руководство КЧР решили в честь юбилея преподнести эту мою работу главе Татарстана Минтемиру Шаймиеву. Незабываемое приятное ощущение. Так что, безусловно, иногда хочется открыть для себя что-то новое, внести свежую струю в свою стилистику. Именно поэтому, а не из-за каких-то благ или поиска лучших условий жизни, мне бы хотелось временно пожить где-то — допустим, полгода в той же Италии. Увидеть что-то новое, научиться чему-то, убрать некую зашоренность.

— То есть вы считаете, что вам все еще нужно учиться?

Магомед резко вскидывает руки и высоко поднимает брови.

— Конечно! Как только человек, творец, художник перестает учиться — все! Это конец, смерть!

— Можно ли сказать, что это и есть ваши планы на будущее?

— Наверное, да. Сейчас, вспоминая, какой путь я прошел — от подростковых попыток выцарапать профили вождей революции на незатвердевшем песчанике до многометровых монументов и международного признания — я понимаю, что это все благодаря постоянному желанию самосовершенствоваться и двигаться вперед.