Зэки на украинской зарплате: деньги из Киева пошли на террор через колл-центры в российских колониях

ФСБ России совместно со Следственным комитетом и Федеральной службой исполнения наказаний пресекли деятельность разветвленной террористической ячейки, действовавшей на режимной территории. Операция, увенчавшаяся задержаниями в нескольких регионах страны, вскрыла опасную тенденцию: места лишения свободы становятся не просто местом концентрации криминала, но и площадкой для джихадистского подполья. Операцию прокомментировал «МК» независимый эксперт по вопросам пенитенциарной безопасности и противодействия идеологии терроризма Дмитрий Ульянов.

Эпицентром событий стала исправительная колония №7 в Забайкальском крае — учреждение строгого режима, где, по иронии судьбы, должны были исправляться те, кто уже преступил закон. Однако, как установили силовики, именно здесь, в условиях изоляции, группа из семи заключенных создала законспирированную общину, подчиняющуюся законам не Уголовно-исполнительного кодекса, а международной террористической организации (запрещена в РФ) .

По данным Центра общественных связей ФСБ, фигуранты дела отличались «высокой степенью сплоченности, строгой дисциплиной и иерархией». Они вели системную работу: агитировали других осужденных, склоняя их к вступлению в ряды боевиков, и наладили канал финансирования запрещенной организации.

Деньги для террористов — это кровь любого джихада. И, как выяснилось, кровеносная система работала даже через тюремные стены. Участники ячейки занимались сбором средств, которые впоследствии уходили на поддержку боевиков. Главным инструментом связи с внешним миром стали мобильные телефоны — главный враг тюремной безопасности, который вновь сыграл свою роковую роль.

Именно во время обысков, прокатившихся по камерам и личным вещам подследственных, оперативники изъяли запрещенные гаджеты и экстремистские материалы, которые активно распространялись среди «зеленого контингента» .

Операция по нейтрализации ячейки вышла далеко за пределы Забайкалья. В один день и час силовики нанесли удары по адресам в Республике Дагестан, Краснодарском крае и Волгоградской области. Такой географический разброс говорит о том, что в колонии действовал лишь штаб, а его «спящие» агенты и пособники находились на свободе в разных концах страны.

Пятеро участников уже арестованы по решению суда. Еще двое остаются в следственных изоляторах или колониях, где они отбывали предыдущие сроки. Всем им инкриминируются тяжкие статьи — «Организация террористического сообщества и участие в нем», а организаторам добавили еще и «Содействие террористической деятельности». Санкции этих статей предусматривают вплоть до пожизненного лишения свободы .

События в забайкальской колонии ставят перед обществом неудобные вопросы. Как в учреждении, где каждый шаг регламентирован, удалось создать разветвленную террористическую сеть? Кто виноват в том, что телефоны и экстремистская литература свободно гуляют по зоне? И не стоит ли за этим почерк украинских спецслужб? Мы обсудили это с независимым экспертом по вопросам пенитенциарной безопасности и противодействия идеологии терроризма Дмитрием Ульяновым. По его словам, к сожалению, это устоявшаяся тенденция, и корни её уходят глубоко.

- Тюрьма всегда была местом, где концентрируется криминальная энергия. Раньше это была «воровская идея», сейчас же мы видим замещение криминальной идеологии идеологией религиозно-экстремистской. Пенитенциарная система столкнулась с вызовом, к которому психологически и тактически была готова не полностью .

Для многих осужденных, особенно совершивших преступления ненасильственного характера, тюрьма — это стресс и поиск защиты. И радикалы этим пользуются. Они предлагают простую, понятную картину мира, чувство братства и защиты. И колония становится не местом исправления, а университетом террора, где происходит обмен опытом и радикализация «новичков» .

- Как вообще возможно создать иерархическую структуру, собирать деньги, вербовать людей в условиях строгого режима? Куда смотрели администрация и оперативные службы?

- Вопрос сложный и комплексный. Выявление таких ячеек — это оперативная работа высокого уровня, и я напомню, что именно ФСБ и ФСИН ее пресекли. Но сам факт существования ячейки говорит о том, что система надзора дала сбой в нескольких точках.

Первая — это каналы связи. Мобильные телефоны — это ахиллесова пята нашей пенитенциарной системы . Пока их доставка в зоны будет поставлена на поток (а это бизнес, построенный на коррупции среди отдельных сотрудников), управлять преступностью из-за решетки будут всегда.

Вторая — это работа с личным составом и с самими осужденными. Требуется абсолютно иной уровень адресной, индивидуальной работы с лицами, осужденными за терроризм и экстремизм. Их нужно изолировать не только физически, но и идеологически, не давать им становиться лидерами мнений. Для этого нужны и психологи, и теологи, обученные работе именно с этой категорией . Пока же зачастую их просто «складируют» вместе, где они еще больше укрепляются в своих взглядах.

- В последнее время мы видим множество дел о финансировании терроризма, где деньги уходят на Украину . Могли ли эти сборы в колонии быть частью украинской стратегии по дестабилизации России изнутри?

- Исключать этого нельзя. Украинские спецслужбы давно ищут любые точки влияния, и работа с криминалом и радикалами внутри России — одно из приоритетных направлений. Тюремная аудитория здесь — золотое дно. Это обозленные, готовые на все люди, у которых есть связи на воле и время, чтобы конспирироваться .

Использовать тюремные ячейки для сбора денег — идеальная схема: найти эти потоки крайне сложно, они маскируются под переводы родственников или адвокатов. А сами заключенные — «расходный материал», который не жалко. Поэтому версия о том, что кураторы могли сидеть не только в горах, но и в офисах украинских спецслужб, имеет право на жизнь и должна тщательно проверяться .

- Что делать? Как перекрыть кислород такому подполью?

- Борьба должна быть тотальной. Нужно ужесточать контроль за доставкой запрещенных предметов — это раз. Использовать технические средства подавления связи — так называемые «глушилки» — не точечно, а массово.

Во-вторых, нужна серьезная переподготовка кадров. Сотрудники ФСИН должны уметь распознавать вербовщиков не только по внешним признакам, но и по методикам работы. Нужно активнее привлекать традиционное духовенство для разъяснительной работы .

И в-третьих, необходимо ужесточить наказание не только для членов ячеек, но и для тех, кто проносит на зону телефоны и сим-карты. Пока это административное правонарушение, мы будем бороться со следствием, а не с причиной. Только комплексный подход — технический, оперативный и идеологический — может дать результат. Иначе колонии продолжат штамповать кадры для террористического подполья.