МХТ имени Чехова выпускает «Дон Кихота» как манифест театрального рыцарства

Весной 1937 года Михаил Булгаков, уставший от цензуры, поклялся больше не писать для сцены, назвав свои попытки «чистейшим донкихотством». Но к концу того же года нарушил слово и создал инсценировку романа Мигеля де Сервантеса для Вахтанговского театра. Булгаков взял сюжет о Дон Кихоте, чтобы рассказать историю о том, как власть убивает мечтателей, и о том, что «безумное» противостояние злу — единственный способ остаться человеком. К слову, сверху добро на постановку дали, но на афиши тех лет она так и не попала.

Но режиссер Николай Рощин, он же сценограф и инсценировщик, поставил спектакль не о Булгакове. Он переносит действие в условный экспериментальный театр конца 1930-х годов. Здесь нет Дон Кихота, Санчо Пансы или Дульсинеи, есть режиссер, его помощник и актеры, которые пытаются поставить роман Сервантеса. Театр в театре. Зритель наблюдает за репетицией — довольно трагикомичным процессом. О чем сегодня «Дон Кихот», сказать сложно. Продолжает Николай Рощин:

Николай Рощин режиссер «На самом деле, это огромная проблема, потому что всегда хочется приблизить материал к сегодняшнему дню. Мне кажется, его приключения закончатся моментально — время более жесткое, циничное, чем то время, когда жил и писал Сервантес. Поэтому, если переделывать на сегодняшний день, нужно подвиги Дон Кихота как-то смягчать, поэтизировать и делать менее конкретными. Мы стремились сделать максимально эстетский формалистский спектакль в попытке доказать, что, когда формы больше, чем содержания, она тоже может быть достаточно глубока, но при этом ненавязчива и легка восприятию».

«Дон Кихот» — многослойный, визуально сложный, гротескный спектакль. Перед зрителем — огромная конструкция с подъемно-опускными механизмами, напоминающая «идеальный театр формы» или «детскую игрушку», как говорит Рощин. Актеры вручную крутят механизмы, опускающие картонного волшебника Фрестона или деревянную лошадь. А пространство гримерок становится частью сценографии, стирая грань между жизнью артиста и ролью. Здесь есть куклы, маски, трюки, пиротехника, есть и кино — роуд-муви о сегодняшних Санчо и Дон Кихота. В канву спектакля вплетены свидетельства эпохи: фразы вроде «из-за гражданского чувства невозможно работать в советском театре» или «антиформализм в театрах Москвы — позор и убожество».

Хитроумный идальго в этой истории не абстрактный безумец из Ламанчи, а вполне конкретный персонаж — Режиссер, одержимый своей идеей. Продолжает актер Илья Козырев:

Илья Козырев актер «Это не какой-то собирательный образ, это вполне конкретный человек со своими мыслями. Будет неправильно искать какой-то эквивалент современных режиссеров. Персонаж Режиссер пытается построить этот спектакль для того, чтобы найти свое высказывание про современный театр, который сейчас находится в каком-то положении. И здесь для такого разбора — есть режиссер и есть театр, — мне кажется, вообще самый подходящий материал — «Дон Кихот», потому что здесь есть и безумие, и попытка творчества, и очень много метафор, перемен, фантазийных вещей».

Его партнер — оруженосец Санчо Панса — в этой театральной реальности — помощник режиссера. Отношения этой пары — один из ключей к пониманию замысла. Санчо предан Дон Кихоту, но по возможности пытается его переубедить. Как и помощник режиссера, у которого может быть другое видение театра. В этом партнерстве угадываются отголоски великих дуэтов. Но актер Иван Волков, исполняющий роль Санчо, видит в этом и глубоко личную, ностальгическую ноту:

Иван Волков актер «Это история бескомпромиссности в театре, когда все лишено коммерческой цели, в чистом виде романтизм, очень похожий на донкихотовский, очень часто никому не нужный, кроме тех, кто этим занимается. Как мы в свое время с Рощиным начинали: делали сами монтировку декораций, сами приглашали каких-то людей, в зале смотрели пять человек, говорили: «Спасибо большое, до свидания», а мы до пяти утра разбирали все это. В такой жизни мы существовали очень долго, мне это близко, и сейчас очень не хватает этой борьбы с мельницами в творческом смысле. Вот эта пара, когда у каждого свое мнение, есть конфликты — один мыслит масштабно и заставляет переступать через зону комфорта, другой говорит: «Зачем нам это нужно?»

Так или иначе театр — это история о доверии. И там, как в «Дон Кихоте»: идут за тем, кто ведет, даже если путь кажется безумным. Спектакль идет два часа, возрастное ограничение — 18+.