Главреж РАМТа Марина Брусникина: Боже, за что я заслужила таких артистов!

Марина Брусникина, главный режиссер Российского академического молодежного театра, приступила к репетициям пьесы "отца французской трагедии", поэта и драматурга XVII века Пьера Корнеля. Трагикомедия, которую в театре, сократив классическое заглавие и отбросив как раз слово "комическая", назвали просто "Иллюзия", крайне редко является на наших сценах. Но Брусникина уверена: сейчас она более чем актуальна.

В самом деле - вы считаете актуальной пьесу, написанную почти четыре века назад, да еще в стихах, да еще в таком переводе на русский, где сохранены все эти длинные пафосные монологи? Откуда вдруг такой интерес к эпохе классицизма?

Марина Брусникина: Не вдруг. Корнель - моя старая любовь. Есть определенные вещи, которые лежат у меня в голове, я их знаю тысячу лет, но жду, когда придет время. Вот вы говорите - неудобопроизносимые монологи на десять страниц. А мне у Корнеля все кажется очень живым... Кроме того, после "Лета Господня" хотелось поставить что-то диаметрально противоположное.

Артисты поначалу очень испугались - но я сказала, не бойтесь, половину расскажем своими словами. А потом, когда стали репетировать... Они же не дают мне ни строчки сократить! Все настолько влюбились в этот материал, что не позволяют говорить "своими словами".

Перевод, кстати, действительно блестящий. И артисты в РАМТе такие, что с ними можно пускаться в любую авантюру, в театральное хулиганство - благо материал дает такую возможность: порадоваться, что мы способны создавать некую иллюзорную реальность, некое пространство на земле, где нам может быть весело.

То есть вы играете спектакль про себя - про театр?

Марина Брусникина: В известном смысле. Ведь театральный мир дает счастье и зрителям. Больше всего мне нравится название - "Иллюзия". Это и по сюжету проходит - комедия про папу, который не понимает своего ребенка. Тема поколений, когда для родителей дети - совсем не то, о чем они мечтали, всем очень близка и понятна.

Словом, пьеса удивительная, я давно ее люблю, и как педагог по речи давно работаю с монологами из нее. Но поставить целиком решилась именно сейчас и именно с этой труппой. На каждой репетиции говорю: "Боже, за что я заслужила таких артистов!" Их включенность в работу, их азарт поражают. Но это, конечно, заслуга Алексея Бородина, это он их так воспитывает.

Корнель, конечно, совсем нечастный гость в наших театрах. А вот интересно: почему сейчас афиши кругом переполнены одинаковыми названиями? Да еще - из прозы. Десятки "Анн Карениных", полдюжины "Героев нашего времени", то и дело видишь попытки поставить многотомные романы Достоевского.Это режиссерам не хватает драматургической эрудиции? Или за этим - стремление обратиться к архетипам, к нашему культурному коду?

Марина Брусникина: Скорее последнее. Сейчас же время перепутья. Идет накопление понимания, куда дальше, что дальше...

А как вы относитесь к новомодным интерпретациям классики?

Марина Брусникина: Я думаю, что в театре ничего не существует вне интерпретации. Все дело в том, насколько это попытка понять, что хотел именно автор. Довольно долго существует тенденция, когда постановщику не важно, что написал автор, а важно то, что зацепило постановщика в хрестоматийном произведении - на что раньше, может быть, не обращали внимания.

Но я не из тех людей, которые не пытаются договариваться с автором. Это выражение Дмитрия Брусникина, он все время говорил: надо договориться с автором. Меня так воспитывали и в литературной школе, и в вузе.

Но высвечивание того, что тебе кажется важным, тоже имеет право быть. Просто многое зависит от степени культуры режиссера, его вкуса, интеллекта, совести. Меня всегда раздражает, вызывает отторжение, когда интерпретация оказывается мельче, чем текст. Когда герой на сцене оказывается мельче того, каким его написал автор.

А как вы относитесь к тому, что на театральные сцены переносят фильмы?

Марина Брусникина: У меня был такой опыт. К 9 мая, ко Дню нашей великой Победы Константин Хабенский предложил мне поставить в МХТ "Двадцать дней без войны". Есть ведь замечательный фильм Германа, с такими прекрасными актерами - Гурченко, Никулин. Страшно даже вступать в какой-то диалог с этим кино. Я понимала все риски. Но согласилась сразу, как только прочитала сценарий.

Никогда до этого я не имела дела с симоновской прозой. А тут увидела, какой это большой, честный, хороший писатель - Константин Симонов. Собралась команда моих друзей, людей, с которыми давно уже не работала. Выбрали двух прекрасных исполнителей на главные роли - это Иван Волков и Светлана Колпакова. Совсем не Гурченко, надо сказать. Мне так и хотелось, чтобы была "совсем не Гурченко". И оказалось - эта работа стала нашей общей победой. Ни над кем, ни над чем. Просто наш результат - трудная задача, с которой мы справились.

Привычно считать, что режиссер Брусникина - это прежде всего современная драматургия, новые пьесы, вербатим...

Марина Брусникина: Я и сейчас в поиске. С радостью бы взяла интересный современный материал. Но пока не нахожу. Мы даже заказываем нашим авторам пьесы.

Кажется, Лидии Гинзбург принадлежат слова, что преподавание - это "смесь неприятного с бесполезным". Вы долгое время преподаете в Школе-студии МХАТ и, судя по всему, очень любите это дело. А мне всегда было интересно: как вы не боитесь ошибиться при приеме студентов? Как угадываете талант?

Марина Брусникина: Доверяешь своим профессиональным навыкам, интуиции, но от ошибок, конечно, никто не застрахован. Ты же не Бог. Я всегда думаю: если не получилось, не приняли - наверное, это судьба этого человека. Помню случай: мы не приняли студентку, а она потом в школе Райкина выросла в совершенно прекрасную артистку, играет сейчас у меня в спектакле.

Претензии вам не предъявляла?

Марина Брусникина: Слушайте, но я тоже предъявляю претензии тому, кто меня когда-то куда-то не взял! Я, например, вообще не понимаю, почему меня в Щепкинском училище на первой же консультации отправили домой - до свиданья, девочка. Это же абсурд. А в ГИТИС со второй консультации уже взяли. Ну, это такая профессия. Тут вмешивается очень много факторов.

Вы как-то сказали о себе, что вы очень закрытый человек. Это мешает преподавать?

Марина Брусникина: В профессии - нет, не мешает. Да, природа у меня интровертная, но я занимаюсь экстравертной профессией. Не одна такая.

Это тяжело?

Марина Брусникина: В работе - нет. Тяжело бывает в жизни.

То есть приходишь домой и хочется сказать, как моя дочка после целого дня в детском садике: "Давайте все помолчим"?

Марина Брусникина: Ой, вот это - да.

Позвольте очень личный вопрос. Знаю, что у вас есть сестра-близнец, Юлия. У вас с ней до сих пор такая связь, как про близнецов пишут - на ментальном, физическом уровне?

Марина Брусникина: Юлия - очень деловой, очень умный человек. Она не имеет отношения к искусству, но всегда очень помогает мне. Да, и в работе тоже. Это большая поддержка.

Такое умение с детства чувствовать другого человека, наверное, очень помогало вам и в браке с Дмитрием Брусникиным?

Марина Брусникина: Нет, ну там совсем другое, что вы! Мне очень повезло с Брусникиным, Дима был уникальный человек. Так, как он относился к людям... Он во многом меня воспитал, перевоспитал. Я без него была бы, наверное, более резкой, максималистичной. А он был очень добр, очень принимал людей. Старался в каждом видеть позитивные стороны, а не недостатки. Он и меня научил этому. У меня была такая мама и такой Дима. И, конечно, он всегда был лидером в наших отношениях.

На днях ваш день рождения, а это всегда повод для неких итогов. Можете назвать три главные победы, три главные радости своей жизни?

Марина Брусникина: Нет, так не скажу. Скажу одно - родиться в моей семье. Все. Это главная радость. А дальше - не понимаю, что у меня было победой, что - не победой... Просто работаешь, делаешь, что интересно, что кажется тебе нужным и важным.

Мое везение - что я родилась в моей семье, что поступила на курс к Олегу Ефремову. Что на моем пути была Анна Николаевна Петрова, мой педагог по речи. Андрей Васильевич Мягков, который как мой мастер более всего мне дал. Олег Павлович Табаков, который очень повлиял на мою судьбу. И Константин Райкин, работа с которым очень много дала для понимания себя и профессии.

И конечно, это Алексей Владимирович Бородин, художественный руководитель РАМТа - просто счастье огромное, что я рядом, что есть у кого учиться.

А мой школьный учитель литературы - Лев Соломонович Айзерман? Это благодаря ему я такая, как есть. Прошу прощения, если кого-то не назвала.

Безусловное счастье - Дмитрий Брусникин. Многие мои друзья. И то, что у меня такая семья: сестра, сын, невестка, мои внуки.

А пожелание самой себе?

Марина Брусникина: Быть нужной, оставаться востребованной в профессии, чтобы была возможность делать то, что должна делать.

От редакции

"Российская газета" поздравляет Марину Станиславовну Брусникину с "полукруглым" юбилеем и от всей души желает, чтобы все - сбылось.