«Смерть акушера»: как оптимизация на Кузбассе довела местную систему родовспоможения до катастрофического состояния
Продолжается демографическая трагедия на Кузбассе. Из-за перегруза в 43-тысячном городе Осинники Кемеровской области скончался от инфаркта, отработав подряд несколько смен, единственный в городе оперирующий акушер-гинеколог Александр Дубовик. Это произошло ещё в новогодние проводники, тогда же, когда в Новокузнецке в перинатальном центре один за другим умирали новорожденные.
Но об этом федеральным СМИ стало известно только на днях — на фоне громких скандалов вокруг родовспоможения, которые в последние недели сотрясают Кемеровскую область.
Всех пациенток из Осинников теперь направляют в Новокузнецк, где умерли десять новорождённых, возбуждено уголовное дело, идут масштабные проверки родильных домов, работает комиссия из Москвы, а деятельность перинатального центра, где произошло ЧП, временно приостановлена.
Складывается впечатление, что это не сколько цепь трагических совпадений, а закономерность. Умирают не только новорожденные, но и те, кто помогает появиться им на свет. Смерть не пощадила очередного врача — на фоне ЧП, ничего экстраординарного не произошло.
Александру Анатольевичу Дубовику было 66 лет. Он работал заведующим операционным блоком и был единственным специалистом в Осинниках, имевшим право и квалификацию проводить акушерско-гинекологические операции. Он принимал роды, оперировал, дежурил, выезжал по экстренным случаям. Фактически работал на износ — потому что больше было некому.
Перед новогодними праздниками он оттрубил несколько смен подряд. К нему привезли женщину с внутренним кровотечением. Он её спас. А затем на той же самой «скорой» уехал уже сам — с жалобами на боли в сердце.
«Александр Анатольевич скончался перед самым Новым годом. Он был единственным в городской больнице оперирующим акушером-гинекологом и забирал на себя пациентов со всей округи», — рассказали коллеги врача. До Новокузнецка его не довезли...
Инфаркт.
По словам коллег, Дубовик работал не только в Осинниках, но и в соседнем Калтане. Два города, десятки тысяч женщин, многие из которых — в положении, и фактически один возрастной специалист. Он физически не мог «уйти на больничный» или отказаться от дежурства или, наконец, собраться на заслуженный отдых: так как был последним.
Рассказывают, что ещё в августе 2025 года Дубовик перенёс первый инфаркт. Второй стал для него смертельным — это после трёх смен подряд.
Формально никто никого не заставлял работать до изнеможения. Не было приказа «трудиться до смерти». Просто в городе не осталось других врачей. А беременность и экстренные операции не ставятся на паузу из-за кадрового голода.
Вообще-то по трудовому законодательству человек не может трудиться более 24 часов подряд. Но в российской провинции КЗоТ заканчивается там, где начинается «некому больше».
После смерти Дубовика в Осинниках фактически некому оказывать экстренную акушерскую помощь. Всех пациенток теперь отправляют в Новокузнецк — за 30 километров. Проблема в том, что и там, как известно, с начала года все «трещит по швам».
После массовой гибели новорождённых был временно закрыт перинатальный центр. В Новокузнецке остается один действующий стационар, который и принимает всех женщин. И на весь юг Кузбасса практически один действующий роддом. Он принимает рожениц из Новокузнецка, Осинников, Калтана, Киселёвска, Таштагола и других территорий…
Руководство бодро отчитывается: добавили 25 коек, справятся. Но вопрос не в койках.
Вопрос в людях, квалифицированных специалистах, которых либо не хватает либо больше нет.
Пациентки говорят, что на Дубовике действительно всё держалось: и операции, и роды, и экстренные случаи.
«Если бы не он, мой внук сегодня бы не жил», — пишет в соцсетях жительница Осинников Ирина.
«Он проводил мне тяжёлое кесарево сечение. Позитивный, юморной, внимательный доктор», — вспоминает Надежда.
В кабинете Александра Дубовика висели фотографии детей, которым он помог появиться на свет. Женщины приносили их сами — в знак благодарности.
Рассказывают, что в своё время Александр Дубовик активно боролся против закрытия роддома в Осинниках, ликвидированного во время пандемии. Искал молодых специалистов, пытался собрать команду, добился хотя бы работы полноценного ургентного родзала — «на экстренный случай».
Оптимизация. В чем ее сакральный смысл и предназначение? Роддома в России закрывают. Штаты сокращают. Врачи работают на две-три ставки. Потом один из них умирает — и начинается привычный ритуал: комиссии, проверки, осторожные формулировки….
Что теперь будет с экстренным родильным залом в Осинниках, который Дубовик отстоял — пока неизвестно.
Пока «высчитывают», «анализируют» и «разбираются», врачи продолжают исчезать. А вместе с ними исчезает и сама возможность нормальных родов в российской провинции.
Недавно я была на очередном мероприятии по «поднятию демографии». Там вполне серьёзно рассуждали о том, что в рождении ребёнка «ничего сложного нет», почти копеечное дело. Не будем даже про самих детей и сколько стоит родителям их поднять.
На самом деле вырастить и сохранить профессионального акушера, чтобы этот ребёнок вообще появился на свет — миллионы рублей, годы обучения и опыт, который нельзя заменить ни сухим отчётом, ни красочной презентацией.
И это все очень показательно. Как русский врач в маленьком городке трудился до последнего — буквально до последнего удара сердца.
И отечественное здравоохранение сегодня держится именно на таких людях.
На переработках.
На одном человеке на весь город. Этого никто не замечает и не ценит.
Но это ненормально.