«Никогда больше»: как в ММОМА завершилась Неделя памяти жертв Холокоста
«Неделя памяти жертв Холокоста» завершилась в ММОМА яркой живописно-музыкальной точкой — открытием выставки художника Дмитрия Лиона «Идущие» и российской премьерой сочинения австрийского композитора Марион фон Тильзер «Письмо Вильмы Грюнвальд». Пройдя лабиринт выставки и прослушав поразительно глубокую музыку, остаться равнодушным к еврейскому вопросу невозможно — выходишь другим человеком.
В этом году «Неделя памяти жертв Холокоста», которая на самом деле длилась две недели, получилась с любопытным акцентом. Мероприятия получили неожиданный оттенок — о Холокосте говорили те, кто не стал его свидетелем и не имеет среди жертв родных и близких (принято считать, что те, кто это пережил, говорят об этом гораздо пронзительнее, но, как выяснилось, неравнодушие обладает огромной силой). Так, завершающей высокой живописно-музыкальной нотой стало открытие выставки художника Дмитрия Лиона «Идущие», в рамках которого впервые в России прозвучала музыка Марион фон Тильзер «Письмо Вильмы Грюнвальд».
Дмитрий Лион — мастер еврейского происхождения, служил в Великую Отечественную на Дальнем Востоке и о трудовых лагерях узнал уже после войны. Как говорил сам художник, зная о том, что был Холокост, невозможно писать о чем-либо другом. Для него тема стала своеобразной точкой творческого отсчета — художник начал работать в середине 1950-х, и путь он выбрал не из легких — после десяти лет службы в армии, не видя катастрофы Холокоста, он отражал трагедию визуальными средствами. Сложно найти среди его работ хоть какую-то, которая бы прямо или косвенно не говорила о еврействе или о гонениях еврейского народа. Кстати, экспозиция также приурочена и к столетию художника.
На выставке выстроили своеобразный лабиринт, проходя который, шагаешь в такт неслышимому и незримому метроному «главных героев» художника. Лейтмотивом экспозиции стал мотив идущих, изможденных голодом и нечеловеческим трудом людей, хотя есть и другие сюжеты, например, «Судьбы русских поэтов» — не без трагизма, с нервом. Но вот что удивительно: Лион — не реалист, скорее абстракционист, впрочем, не лишенный фигуративности. С помощью линий — тонких, кричащих, длинных, прерывистых, слабых и едва заметных — он создает ощущения, которые нельзя не уловить, едва взглянув на его графику.
Смотришь на людей, которые отчетливо просматриваются, и видишь не изображение конкретного человека, а скорее его состояние, которое невозможно не уловить. Интересно наблюдать за образами на его работах — они есть, но стоит отвернуться, отвлечься, как увиденное уже растворилось, а появилось что-то другое — есть эффект их движения.
Магия его работ состоит не только в постоянном ощущении динамики на них, но еще и в том, что их легко масштабировать. На выставке этим воспользовались — в финале лабиринта мы становимся в ряд с «Идущими», оживленными с помощью цифровых технологий и превращенных в видеопроекцию. А дорога их ведет к яркой финальной точке на выставке — к работе, которая экспонируется впервые в истории, его предоставила вдова художника. Названия она не имеет, и в музее не рискнули давать ей какую-либо атрибуцию и пытаться отнести к какому-либо из циклов художника. Атмосфера на этом рисунке значительно отличается от того, что было в лабиринте, — в нем чувствуешь силу людей, жизнь, стойкость и мужество, их несгибаемость.
Нельзя не сказать о российской премьере сочинения австрийского композитора Марион фон Тильзер. У нее тоже была своя творческая точка отсчета в этой теме — экспонат из Музея Холокоста в Вашингтоне в виде клочка бумаги, на котором написан с виду обычный текст письма, если не знать обстоятельств, за ним стоящих.
Июль 1944-го, молодая женщина по имени Вильма Грюнвальд и ее старший сын Йенда были узниками Аушвица, их поместили в барак, откуда людей переводили лишь в одно место — в газовую камеру. В страшный момент ожидания Вильма где-то раздобыла клочок бумаги и ручку, чтобы написать свое последнее письмо супругу, который вместе с их младшим сыном Франком чудом выжил в лагере. Со слов композитора, эта музыка, которую она написала в 2023 году, стала «символической могилой, которой у Вильмы никогда не было».
Пока звучит эта музыка, внутри замирает все — в ней мерное сердцебиение, в котором полное принятие своей судьбы, в ней страшная нечеловеческая жестокость извне и в то же время мужество и огромное человеческое достоинство.
Но все это не просто искусство ради искусства. Как точно подметил президент Российского еврейского конгресса Александр Генцис:
— Мы подсвечиваем эту дату только с одной целью: никогда больше! Важно сделать все, чтобы расовая непримиримость больше никогда не поднимала головы, чтобы люди знали, к чему приводят простые нарушения границ межнационального общения, как шаг за шагом люди пришли к тому, что было во время Второй мировой войны, и появилось это ужасное слово — «Холокост».