Другой театр
В Центральном Доме Актера 29 января состоялась премьера — спектакль «Ночные дороги», который открыл массовому зрителю имя Гайто Газданова и одновременно стал началом просветительского цикла «Русское наследие. Возвращение имен». Придумали все это молодые артисты, пять лет назад основавшие театральную студию «Вахтанговский Практикум». О том, как выживает в наше время дерзкий и необычный проект, мы и поговорили с его основателями.
Как вы понимаете, явная отсылка к фамилии знаменитого режиссера в названии студии неслучайна: почти все из «Вахтанговского Практикума» — выпускники Щукинского института, последователи Вахтанговской школы. В студии сетевого вещания «Вечерней Москвы» побывали художественный руководитель «Вахтанговского Практикума» режиссер Ася Князева и директор этой театральной студии Николай Романовский. Про их постановки мне рассказывали, но до посещения дело не доходило. Но как-то, увидев название «Чепуха» — спектакль для взрослых и уставших людей» и реально ощущая усталость, я пошла на спектакль через не могу и вышла оттуда как после санатория — с иным настроением и силами.
— «Вахтанговскому Практикуму» пять лет. Как при нашей не самой стабильной жизни удержаться на плаву?
— Ася Князева (А.К.): Знаете, как говорят — бойтесь своих желаний, они имеют особенность сбываться… Пока училась на режиссерском факультете, я много думала, а что дальше. У режиссера есть несколько путей: можно прийти в какой-то театр, притираться с коллективом, можно ходить по разным театрам и ставить там то, что предложили или что хочешь — если повезло. Или собрать актеров, близких тебе по духу и взглядам, и работать с ними. Так и возникают студийные движения. Кстати, примерно такая же картина была сто лет назад: тогда массово возникали разные студии, образовался Театр Вахтангова. Эти движения возникают в те моменты, когда у театра появляются конкуренты или аналоги. Театр же бесконечно хоронят! Век назад ему противостояло кино, сейчас — интернет, блогеры…
— Подождите, а блогеры тут при чем?
— Ася Князева (А.К.): Их деятельность дает людям массу вариантов проведения досуга: море каналов, платформ, видеоконтента и так далее, то есть театр не является уже безальтернативным способом проведения свободного времени и не может существовать в прежнем виде. Я уверена: сейчас театр в кризисе, есть масса доказательств этому. И в такие моменты он будто умирает, но потом возрождается в новом качестве, и это обновление почти всегда происходит на основе студийных движений, которые будто что-то прорывают и выводят на новый уровень.
— Но вы, Ася, спокойно работали в «Электротеатре» у Бориса Юхананова. Николай стал актером Театра имени Вахтангова и служит там. Зачем вам нужна была эта головная боль — с каким-то новым объединением? И какую надо было иметь смелость, чтобы во все это войти, да еще позвать за собой народ. Сколько вас, кстати?
— Николай Романович (Н.Р.): Тринадцать. Было больше, но костяк сложился такой. Вступили и поплыли, как…
— Ася Князева (А.К.): Как идеалисты и циники — так назывался первый наш спектакль. Если бы я была одна, я бы растерялась, но у Николая есть удивительное качество: он так верит в то, что все возможно, что рядом с ним сомневаться в чем-то не получается. Это не оптимизм, а творческая воля… Кстати, у Николая не было продюсерского образования, но мне кажется, что за эти несколько лет он его получил.
— Николай Романович (Н.Р.): Мы были тогда выпускниками ведущих театральных вузов и все жили какими-то представлениями о том, как должно работать то-то и то-то, но не имели никакого опыта в деле организации театра или студии. Когда на наше представление купили первый билет, мы были рады, но восприняли это как нечто в порядке вещей: есть спектакль, на него продаются билеты, это нормально. Мы вообще наивно воспринимали реальность.
— А экономика студии? Риски же огромные…
— Николай Романович (Н.Р.): Конечно, огромные. У нас нет ничего — ни финансирования, ни спонсорских поддержек, мы начинали все делать на личные средства.
— Ася Князева (А.К.): Кстати, нас объединяет многое, но еще и то, что мы не охвачены идеей денег.
— Но они все равно нужны.
— Николай Романович (Н.Р.): Да, конечно, потому что мы студия без помещения, и деньги нам нужны на все: надо найти место, смонтировать, размонтировать, заплатить за свет, костюмы... Но мы можем говорить про математику или экономику, но это довольно скучно, а все равно ничего не получилось бы без главного — без терпения и веры в свое дело. Эти слова я произношу не для отговорки, у нас вера очень сильная! А так — да, мы существуем по принципу антрепризы: переезжаем, арендуем площадки. Но наши ребята — не приглашенные артисты, мы труппа. К слову: наталкивался в Москве на несколько площадок, которые почти не работают, хотя и находятся в «намоленных местах». Так странно это: зал стоит, но за аренду требуют такие деньги, что вообразить невозможно. Казалось бы, будьте гибче — снизьте немного аренду, подтяните молодые кадры, вдохните новую жизнь в это запыленное помещение… Но нет. Поразительно. В итоге — найти площадку непросто.
— Ася Князева (А.К.): Мне хотелось сказать об актерах. Мы единый коллектив, и для меня это, например, уже практически родные люди. Когда молодые актеры приходят на работу в крупный театр, они далеко не сразу начинают получать роли. В условиях студии ребята находятся в бесконечном тренинге, постоянно работают и как бы... вынуждены расти! И мне кажется, что их профессиональный рост происходит быстрее.
— А все члены труппы работают только в студии?
— Николай Романович (Н.Р.): По-разному, кто-то играет параллельно в театре, кто-то принципиально ушел из него. Мне не хотелось бы никого обидеть тем, что я скажу, но я уверен: театр — это дело молодых людей, в которых кипит попытка поиска и нет равнодушия. У взрослых артистов огромный опыт, но на многое уже нет сил. У молодых мало опыта, но есть силы. Мы за пять лет наработали огромный опыт в разных областях.
— Ася Князева (А.К.): Еще, кстати, и потому, что совершали ужасные ошибки. Но они были нужны. Мы их обратили в бесценный приобретенный опыт.
— После вашей «Чепухи» думала: мне бы в голову не пришло, что Маршака можно прочесть так... А как вы выбираете произведения для постановки? Ведь важен коммерческий успех, как без этого.
— Николай Романович (Н.Р.): У нас есть четкое понимание, что мы не антреприза. И это тоже отчасти определяет внутреннюю политику нашего репертуара. Мы не берем в разработку произведения только потому, что у них громкие названия, не приглашаем звезд, а занимаемся культурными проектами. Это, возможно, труднее, но это наш путь. Сейчас мы запустили проект «Русское наследие. Возвращение имен». И первым кирпичиком в этом довольно мощном строении стал Гайто Газданов и его роман «Ночные дороги».
— Но имя Газданова известно не многим…
— Николай Романович (Н.Р.): А в этом и суть. Ася его «вытащила». У нас нет аналогов прозе Газданова, у него трагическая судьба, он, белый офицер, эмигрировал поле революции и умер во Франции, страдая без родины, которую безмерно любил.
— Ася Князева (А.К.): Сейчас его проза звучит актуально как никогда и очень остро. Его имя потихоньку начало возвращаться в 1990-х, есть «Общество друзей Газданова», в проект активно вовлечен Дом русского зарубежья. Мы оттолкнулись от этого имени и поставили себе такую цель — находить и возвращать авторов утерянных, забытых.
— Николай Романович (Н.Р.): И мы начали с того, что в декабре Ася с Юрием Дмитриевичем Нечипоренко (прозаик, культуролог, исследователь творчества Гоголя, Пушкина, Ломоносова и Газданова. — «ВМ») прочитали лекцию о Газданове, его творчестве и жизни. А после лекции можно посмотреть и спектакль — то есть мы подготавливаем к нему зрителей. А далее будут новые имена, в том числе Евреинов (Евреинов Николай Николаевич (1879-1953) — российский режиссер, теоретик и историк театра. — «ВМ»). Прозвучит, может, пафосно, но мы в этом видим свою миссию. Возвращение этих имен важно, ведь они были столпами нашей культуры и литературы даже в эмиграции.
— Ася Князева (А.К.): У всех у них обостренное чувство родины, а сейчас это особенно важно. Уехав, они оказались в условиях капиталистического мира, того, в котором мы все очутились на полвека позже. Исследовать, как они понимали происходящие процессы, потрясающе.
— А кто ваши зрители — вы успели понять?
— Ася Князева (А.К.): Это целая история. Мы сначала выживали благодаря тому, что существовали на резидентских условиях в разных театрах. По сути, отдавали свой спектакль театру и получали некий процент. Эта система помогла нам, мы смогли создать репертуар — восемь спектаклей. Но потом мы начали понимать, что наша кажущаяся защищенность эфемерна. Ведь зрители не особенно разбирались в том, кто спектакль ставил и кто в нем играл. Оказалось, они нас просто не знают! И даже отзывы, которые они писали на наши постановки, зрители оставляли, разумеется, на сайтах тех театров, которые нас принимали… А потом так получилось, что после четырех лет работы мы вмиг потеряли все: какой-то театр соединили с другим, где-то начался ремонт. Мы были на грани отчаяния. Но собрались и продолжили работу. И вот — возвращаюсь к вашему вопросу: мы только теперь начали понимать, кто наш зритель, знакомимся с ним, изучаем. Иногда даже просим анкеты заполнять на входе, чтобы лучше это понимать. Это интересно. Например, некоторые зрители ходят на спектакли по месту расположения театра. Мы, например, играли «Чепуху» на Менделеевской, а потом перенесли ее на Таганку, в Дом Высоцкого. И на одной из встреч по совершенно иному поводу вдруг зритель один задает вопрос мне: «А почему вы перестали играть «Чепуху» на Менделеевской? Мне это было удобно». Выходит, такие мотивы тоже надо учитывать...
— Николай Романович (Н.Р.): Главное, что мы поняли про себя, это то, что наш коллектив литературоцентричный. Ася глубоко погружается в материал, достает то, что лежит далеко не на поверхности. Например, когда мы готовили ту же «Чепуху», она просто зарылась в материале. А потом я связывался с наследниками Самуила Яковлевича, отправил им инсценировку на просмотр, они перезвонили, были довольны и отметили, что мы нашли стихотворение, которое было напечатано всего один раз в журнале «Крокодил» и о котором они сами забыли. Это Асина заслуга. Мы понимаем, что наша специфика может отпугивать: зритель идет в театр, и ему проще выбрать «Гамлета» или «Чайку», а мы предлагаем ему не самый известный материал. Но мы с этого начали: «Идеалисты и циники» — это ведь был спектакль по малоизвестным рассказам Чехова.
— Ася Князева (А.К.): Мы много говорили об этом и решили, что эту нашу слабую сторону нужно сделать сильной стороной. Зрители сейчас удивительные. Им нужно не просто общение, зритель хочет, чтобы ему лично что-то сказали. Людям приятно оказываться в начале развития тех или иных процессов. Это условно можно соотнести с процессами, идущими в малом бизнесе. Может, это связано с тем, что от нас ушли многие гиганты экономики, я не знаю… Но точно началось что-то новое.
— Ездите ли вы на гастроли или еще не доросли (без обид) до этого?
—Николай Романович (Н.Р.): Ездим, недавно были на фестивале «Лофт» на Васильевском в Санкт-Петербурге, летом — на фестивале в Оптиной пустыни. Выступали на книжном фестивале «Красная площадь» и молодежном фестивале в Сочи. Недавно были в Донецке — правда, с Театром Вахтангова. Это первый театр, который привез в Донецк настоящую постановку — «Пуфа» (комедия нравов «Пуф, или Ложь и истина» по пьесе Э. Скриба. — «ВМ»). Спектакль ставила Ася, я в нем играю. Концерты в Донецке проходили, а вот спектакль — первый.
— Ася Князева (А.К.): Впечатлений от этой поездки очень много. Столько всего там вытерпели люди. И многие уже возвращаются, где-то что-то ремонтируется, радостно от этого. Жизнь берет верх. И «Пуф» там зазвучал острее, чем в Москве.
— Николай Романович (Н.Р.): Одна зрительница похвалила моего героя: «Вы сыграли капитана, и я все размышляю, а как же трудно жить с правдой и пытаться добиваться истины…» А там люди это знают прекрасно, наверное, как нигде…
— Изучаете ли вы отзывы, критику?
— Ася Князева (А.К.): Коля — да, и артисты наши тоже, а я стараюсь не читать отзывы просто потому, что поругают — расстроюсь, а похвалят — расслабишься… Спектакль же целиком в объеме оценить может только профессиональный критик, который знает материал, историю этого времени, другие постановки этого режиссера. А вообще я думаю, что у каждого зрителя после просмотра в голове остается тот спектакль, который он хотел видеть, и выносит он со спектакля то, что хотел вынести. Одна тема становится главной для одного, другая — для другого, и каждый аплодирует чему-то своему и хвалит тоже что-то свое.
— Ну а что в ближайших планах у вас?
— Ася Князева (А.К.): В Театре Армии 28 февраля наши ребята сыграют в спектакле по Достоевскому — «Дневник писателя». Заметки самого Федора Михайловича. Будет премьера и в апреле.
— Николай Романович (Н.Р.): А вообще мы мечтаем обрести свой дом. Студия должна переродиться в театр, и это будет завершением данного периода. Ищем.
— Наверное, надо пожелать вам обрести спонсора, но с этим может закончиться и свобода.
— Ася Князева (А.К.): Мы об этом говорили! Конечно, в этом есть и плюсы, и минусы. Но пока никаких дотаций у нас нет, разве что выиграли грант ПФКИ. Но поскольку мы и правда на деньгах не помешаны, можем себе позволить многозадачность.
— Николай Романович (Н.Р.): Главное все равно — вера и терпение. Надо идти этим путем, и мы им идем.
В ТЕМУ
28 февраля «Вахтанговский Практикум» покажет на сцене Центрального академического театра Российской армии необычный спектакль «Дневник писателя». В спектакль по одноименному труду Ф. М. Достоевского вошли семь историй о становлении человеческой души, любви, которая и смысл всего, но и проклятие, о силе и уродстве человеческого духа. Это очередная попытка осознать эту жизнь, препарировать ее, заглянуть внутрь и ужаснуться или, напротив, увидеть нечто столь прекрасное, что дыхание перехватит от красоты!
ДОСЬЕ
Ася Князева — театральный человек в третьем поколении. В Вахтанговском театре дебютировала как режиссер, поставив в 2020 году спектакль «Волшебный театр Андерсена». К столетию Театра Вахтангова выпустила документальный спектакль «С художника спросится», а в 2024 году во Владикавказе — аудио-спектакль-променад «Вахтангов: дорогами юности», поставила пьесу «Пуф, или Ложь или истина».Николай Романовский — в первый же сезон в Вахтанговском театре был введен на роль молодого Ленского в постановку «Евгений Онегин» и стал триумфатором гастролей спектакля в Китае. В июне 2022 года перешел из стажерской группы в состав основной труппы театра. Участвует в спектаклях «Война и мир» (Борис), «Евгений Онегин» (Ленский), «Обыкновенное чудо» (Медведь), «Платонов. Рассказы» (Семен) и многих других.