В Калининграде вспоминали Эрнста Теодора Амадея Гофмана
В Калининградском соборе им. Канта почтили 250-летие Гофмана оригинальной мировой премьерой детектива для органа и подслушанной переписки в постановке Дмитрия Минченка "Эликсир теней: Переписка для трех голосов и органа".
Это не биографическая драма. Это изощренный детектив для органа и звуков эха, где главное преступление - само существование. Спектакль, построенный на письмах, оказывается ловушкой для зрительского восприятия, мастерской иллюзией в духе самого Гофмана.
Евдокия Германова, воплощая жену Гофмана - Михалину, создает поразительный образ: не "амебу" или "медведицу", а тихого стратега и глубокого меланхолика. Ее Миша - женщина, осознающая свою роль в гротескном театре мужа и пишущая свою тонкую партитуру выживания. Переписка с несуществующей Юлией Марк, чей голос звучит из уст примадонны "Новой Оперы" Елены Терентьевой - это не банальный любовный треугольник, а зеркальный лабиринт, где персонажи отражают и дополняют друг друга, пока не сливаются в одно целое. Орган здесь - не просто музыкальный аккомпанемент, а полноценный персонаж, голос фатума, памяти и той самой "трещины" в реальности. Этот выбор инструмента гениален: орган с его механикой, тысячами труб и духовой подачей звука становится метафорой самой гофмановской вселенной - сложной машины, производящей иллюзии и божественные гармонии из человеческого душевного хаоса.
Особую, почти сюрреалистичную краску в эту звуковую палитру вносит вокал примадонны "Новой Оперы" Елены Терентьевой. Ее голос - то ангельский, то демонический - существует на стыке реальности и вымысла. Он становится тем самым "небесным даром" Юлии Марк, материализуя в зале призрачную, созданную Гофманом гениальную певицу. Это не просто красивое пение - это голос самой иллюзии, звуковое воплощение той творящей силы, что способна из болезненной фантазии породить совершенный художественный образ.
Кто с кем переписывается на самом деле? Сначала мы видим историю ревности и женской солидарности в переписке жены и любовницы Гофмана. Но финальное откровение переворачивает все с ног на голову: под маской любовницы Гофмана скрывался сам Гофман. Зачем ему было это надо? Это и есть находка Дмитрия Минченка, виртуозно построившего пьесу. Пламенная страсть между Гофманом и его ученицей - выдумка для жены Гофмана, чтобы ее ранить, испытать и в итоге разбудить к новому чувству. Вся переписка под орган - безумный, гениальный эксперимент. Он не изменял жене с ученицей - он изменял реальность, подменяя ее литературным сюжетом, в который втянул Михалину как соавтора и жертву. Историческая правда придает этому вымыслу особый вес: реальная ученица Гофмана в Бамберге действительно была юна, а ее мать - вдовой торговца, но пьеса идет дальше, сплетая факты с мифом.
Музыкальной душой и нервом постановки стало Гофман-трио - ансамбль виртуозов: Александра Чарномская (виолончель), Ксения Авраменко (флейта), Евгений Авраменко (орган). Их игру, пульсирующую то тревогой, то нежностью, в единое саунд-пространство сплавил аранжировщик и композитор Андрей Степаненко (бандонеон), восходящая звезда на композиторском небосклоне. Со сцены прозвучала практически неизвестная музыка самого Гофмана, а также состоялась мировая премьера - сентиментальный вальс Чайковского, преображенный в пронзительный романс на стихи Евгении Капчушкиной. Апофеозом, кульминацией, после которой нечем дышать, стал финальный монолог Гофмана-Минченка - признание в стихах "Я буду любить тебя, дорогая". Наполненное обжигающей искренностью, оно стало признанием в любви, посвящением безвременно ушедшей жене Минченка - режиссеру Ольге Дубинской. Зал встал. Молча.
Художественный руководитель собора Вера Таривердиева вновь доказала безупречность своего чутья, открывая священное пространство для сложного, рискованного, живого искусства. "Эликсир теней" - не просто победа. Это торжество Гофмана - того самого, неудобного, "клоповатого" гения, чья тень наконец обрела плоть и голос в стенах, которые помнят эхо его шагов. Этот спектакль - не дань памяти. Это свидание, которого мы все ждали, сами о том не подозревая.