Равнее других

Вокруг списка сложилось подобие дискуссии, первой репликой которой можно считать "рейтинг" с комментарием Михаила Хлебникова, где, в частности, указано, что список еще не завершен и продолжит формироваться. Шестнадцать имен: Захар Прилепин, Павел Крусанов, Даниэль Орлов, Сергей Носов, Михаил Елизаров, Герман Садулаев, Андрей Рубанов, Александр Пелевин, Михаил Тарковский, Александр Проханов, Алексей Иванов, Дмитрий Филиппов, Леонид Юзефович, Дмитрий Данилов, Александр Мелихов, Эдуард Веркин, — объединены посылом: "Это писатели, без которых невозможно себе представить новейшую эпоху отечественной истории, которая началась разворачиваться с 2014 года". Первые же отклики показали: участники литпроцесса скептически оценивают собственно список, а то и идею его создания. Александр Мелихов не очень и обрадовался присутствию в списке, как можно понять из его статьи "Кто формирует литературные репутации?" . Автор высказался о механизме создания литературных репутаций, показывая в исторической парадигме нелепость иерархических конструкций и беря в пример Нобелевскую премию по литературе. В глазах Мелихова, литпроцесс необъективен априори, особенно в части "наград" или почестей. Критик Антон Осанов в материале "С пьедестала в лес" заметил еще жёстче: "Данная иерархия просто вертикалит рукопожатия". На его взгляд, представленный список налагает на литературу целенаправленные обязательства, которых она не имеет и иметь не может, пока очерченный исторический контекст не завершен. Осанов не преминул указать: данные шестнадцать персон – далеко не единомышленники по отношению к творящейся истории. Алексей Колобродов, представитель союза "24 февраля", возразил им обоим в своей реплике "Аристократия болота и возвращение к читателю" . Основной смысл у Колобродова – необходимость "реанимирования" литературной экспертизы, которая находится в состоянии "клинической смерти" в текущем литпроцессе. Можно понять его так, что лучше составить несовершенный "рейтинг", чем махнуть рукой на иерархичность, которую диктует время. Осанов и Мелихов сосредоточились на теоретической части и не привели имен, которые могли бы составить конкуренцию перечисленным. Возможно, сделать это не так просто, как кажется. Ведь для этого нужно понять принцип составления списка – а он ускользает. Вот что меня смущает и затрудняет. Список в видении участников патриотического литературного движения "Союз 24 февраля" и их единомышленников основан на "синтезе качества прозы и ответственности художника за слово". Но в первой же публикации указаны математические элементы: опрос экспертов, количество голосов, "убывание" в порядке распределения голосов от максимального. Разве это не противоречие?.. Эксперты "выдвигали" писателей по сочетанию художественности и идейности, или программа это сделала по релевантности? Кто отдавал голоса, кто и как их подсчитывал?.. Согласимся, что разная методика подсчета может дать разный результат. Грубо говоря, осмысленный или механический список перед нами? Может ли он претендовать на звание "золотого стандарта современной литературы"?.. Кроме того, меня в комментариях к списку удивило, что шестнадцатью "лидерами" он не исчерпывался: "Также в список попали: Юрий Поляков, Евгений Водолазкин, Максим Замшев, Вадим Левенталь, Роман Сенчин, Евгений Чижов, Сергей Лукьяненко, Игорь Малышев, Кирилл Рябов, Юрий Буйда и другие" . Тут я задумалась, каким же образом все эти "иже с ними" в список попали? Им голосов до лидерства не хватило? А зачем продолжать перечисление? Чтобы никому не обидно было?.. Но более всего заинтриговало словосочетание "и другие" . Фигуры из списка на слуху, а за его пределами вдруг да открытия?.. Однако имен "и других" не удалось найти в открытых источниках. По шестнадцати "главным" и десяти "также попавшим в список" у меня сложилось впечатление довольно узкой или намеренно суженной выборки. Это авторы исключительно прозы, причем в основном крупной форму, проходящей по линии "большой литературы", то есть произведений внежанровых (но как быть с Сергеем Лукьяненко, Андреем Рубановым, Леонидом Юзефовичем и Алексеем Ивановым?). Получается, что выборка практически не касалась поэзии – что странно, ибо Алексей Колобродов в своем месседже как раз апеллирует к Z-поэзии, драматургии, условного "масслита", различных литературных экспериментов и детско-подростковой прозы. За последнюю в реестре "отвечает" один Эдуард Веркин. Я очень ценю этого писателя, но им пространство современной детско-юношеской прозы не исчерпывается. Где Артур Гиваргизов, Нина Дашевская, Виктория Ледерман, Тамара Крюкова, Олег Рой?.. Как можно было детскую литературу оставить за рамками опроса?.. Ведь для детей надо писать так же, как для взрослых, только лучше, а создание патриотической литературы для молодого поколения ныне – одно из направлений государственной стратегии. После таких "купюр" справедливо ли определение: "Это писатели, без которых невозможно себе представить новейшую эпоху отечественной истории, которая началась разворачиваться с 2014 года" ?.. По мне, сама словесная конструкция очень расплывчата. "Лидеры мнений", "гласы народа", "идейные вожди" или "топы продаж" звучали бы конкретнее. Но, может, как раз этого и не хотели?.. А тогда не нужно ли для начала представить себе того, кто "представляет" современную историю в ее литературном срезе?.. Ведь от личности тоже зависит подбор имен. В моем представлении выражения "главные литераторы десятилетия" и "те, без кого невозможно представить литературу" не тождественны. Да и 2014-й год как некий "водораздел" вызывает вопросы. Основные идейные противостояния в творчестве начались не тогда, а восемью годами позже, чему "Союз 24 февраля" живое свидетельство. С другой стороны, если от антагонизма именно последних лет создатели списка хотели уйти, это неплохо и выглядит объективно. Но важнейшая моя претензия к списку – его очевидный "сексизм", который бросился в глаза не только мне. Профессор КубГУ, доктор филологических наук Алексей Татаринов по поводу "реестра" сделал замечание у себя на странице в соцсети: "Одни мужики! Неужели все женщины в новейшей русской литературе – серийные продукты либеркомбината? Или настоящие русские женщины не пишут текстов, а рожают писателей?" Исключительно мужской состав списка снова возвращает нас к вопросу о том, как именно выбирались фамилии. Какой критерий ни возьми, женское присутствие в нем казалось неизбежным. Тиражи и авторитет в пространстве "боллитры" во второй половине 2010-х демонстрировали Ольга Славникова, Майя Кучерская, Ксения Букша, Гузель Яхина. Некоторых из этих авторесс сегодня негласно стали числить "в другом лагере". Но разве нет достойных писательниц патриотических взглядов? Анну Долгареву, Анну Ревякину, Марию Ватутину (кстати, состоящих в "Союзе 24 февраля") можно было обойти вниманием лишь в том случае, если поэты попросту "не котировались". Но как вообразить себе литературный процесс без поэзии?.. У меня лично это не получается. Развивая тему "невозможности себе представить", скажу, что литература ни в какую эпоху не состоит только из "вершин": в ней обязательно присутствует "масслит", который на самом деле читают гораздо больше и чаще, чем "романы десятилетия". Под постом Алексея Татаринова "ВКонтакте" комментатор Александр Фокин съязвил: "Всё великие, а народ читает только Виктора Пелевина" . Интересно, почему главный интеллектуал текущей литературы остался в стороне от списка, в отличие от своего молодого однофамильца, не успевшего еще написать столько книг и соорудить собственную Вселенную?.. Виктора Пелевина "не посчитали" потому, что он пишет недостаточно "большую" литературу, или потому, что он хорошо продается и расценивается как коммерческая проза? Но разве бывает литературный процесс без коммерческой прозы?.. По мне, формулировка "те, без кого невозможно представить литературу" касается "масслита" так же, как и "боллитры". И тут опять напоминает о себе гендерный признак. Я вот не могу представить себе литературу указанного десятилетия без саг Александры Марининой, детективов Елены Михалковой, семейной прозы Маши Трауб, мелодрам Марии Метлицкой, фэнтези Ольги Громыко. И, между прочим, без Дарьи Донцовой. Её имя стало нарицательным в плане "плодовитости" и высоких продаж, и пусть его чаще упоминают скептически, но все же оно с языков не сходит. Так что концептуальным перечень "Главные литераторы рокового десятилетия" я признать могу (только концепция для меня темна), а вот объективной литературной картиной этого временного отрезка – увы. Он конкурентен, но неконкретен. Поэтому над списком, если его составление воистину необходимо, еще работать и работать. А оно точно необходимо?.. У писателей разве нет других насущных забот, кроме выяснения со стороны, кто из них "равнее других"?..