Игорь Миркурбанов открыл пространство внутри: Дэвида Линча прочитал через Богомолова
В пространстве «Внутри» состоялась премьера спектакля «Гуттаперчевый человек или сносная тяжесть небытия» (сохраняем авторскую версию вне правил) в постановке актера Игоря Миркурбанова. Опыт в режиссуре у него не первый.
В 2000 году Миркурбанов поставил в израильском театре «Гешер» «Москва—Петушки», сыграл там главную роль. В московском «Ленкоме» он стал режиссером спектакля «ГоГоЛьИЛиАДА», где у него несколько персонажей.
Новый спектакль рождался быстро, спонтанно, без застольного периода и долгих репетиций на сцене, как принято в солидных театрах. Происходило все в новогодние дни, отсюда, видимо, и отсыл к «Щелкунчику». Изначально спектакль назывался «Гуттаперчевый человек и nutcracker», то есть напрямую был связан с героем сказки Гофмана, но в последний момент переименован и словно родился заново.
В затянувшемся вступительном слове Игорь Миркурбанов рассказал, как нервно шла работа и как хорош театр и его создатель Олег Карлсон (ему пришлось даже подать в ответ реплику: «Я еще жив»), насколько тут интеллектуальнее зритель по сравнению с «Ленкомом». И ему не придется объяснять, почему на сцену выносят голубые розы. К ним мы еще вернемся.
Премьера совпала с двумя датами — годовщиной трагического ухода Дэвида Линча после эвакуации из охваченного пожаром дома в Лос-Анджелесе и его несостоявшимся прижизненным юбилеем. 20 января 2026-го Линчу исполнилось бы 80 лет.
Игорь Миркурбанов работал в разных театрах и странах, о чем сам поиронизировал все в той же вступительной речи, длившейся 15 минут. Такую роскошь можно позволить разве что на показе для своих.
Спектакль можно было назвать как документальный фильм про Линча «Добро пожаловать в Линчлэнд» Стефана Геза. В нем главный герой заявляет: «Я вижу красоту в вещах, которые другие считают уродливыми». Миркурбанов идет примерно тем же путем, обнажая свою «Внутреннюю империю» с оглядкой на Линча. Американский мэтр, соединяя нуар, сюрреализм, мистику, детектив, предлагал зрителю путешествие по лабиринтам сознания. Миркурбанов по мере сил следует его путем.
Образ голубой розы, как символ табу и тайны, зрители, если принять на веру слова Миркурбанова, в «Ленкоме» не считывают, но есть надежда, что в новом пространстве тайный сигнал будет воспринят. Но вынести на сцену два искусственных цветка еще не значить вложить в этот акт нечто сакральное.
На экране нам отправляют сообщения. Например, о том, как 18 января в его загородной резиденции «Старый свет» Олегом Фитяевым, которого и сыграл Миркурбанов, НЕ было найдено тело жены Марии, бывшей цирковой балерины. В ее исчезновении подозревается сам Фитяев, утверждающий, что Мария жива и находится на планете Шимор. А сам он имеет возможность регулярно с ней коммуницировать, как и с Кирхитоном, Пержетоном и другими мудянами.
Но прежде исчезнет Фитяев, который и будет обнаружен вполне здравствующим в загробном мире, куда на встречу с ним отправится его вдова, та самая цирковая балерина. Ее сыграла жена Миркурбанова Мария Антипп. И роль получила не по блату, как было сказано. Она дипломированная актриса и училась у Табакова.
Цирковая балерина убивает мужа. Попытки покончить с ним ею предпринимались неоднократно. И вот он, артист, уже на том свете. А попал туда во время неудачной самопробы — имитировал самоубийство и неожиданно самоустранился. Для того чтобы его вернуть, надо ликвидировать дипфейк. Вдова о смерти почившего супруга сильно не скорбит. Обидно, что, уйдя в мир иной, он ничего ей не оставил, кроме ее богатого внутреннего мира.
Художник Владислав Долженков, он же актер, которому не дано шанса хоть что-то донести до зрителя, создал красный кабинет в духе «Твин Пикс» с бархатными шторами и орнаментальным полом, примерно такими же креслами, как в сериале Линча. Сны, таинственная смерть, встреча с потусторонними персонажами — все это тоже есть.
Миркурбанов свой спектакль декларирует как некое размышление о людях, утративших способность притворяться: «они не ждут спасения, открыто несут свои раны и мало говорят». «В мире, где боль становится постоянной спутницей, каждый день превращается в испытание человеческой выносливости. Спектакль напоминает, что боль не враг, она — говорящая с нами глухо и требовательно — память о том, что мы живы», — говорит режиссер. Так же декларативно и путано выглядит сам спектакль, лишенный драматургии и сильной режиссерской руки.
Фитяев много курит, рассуждает о межгалактических материях, поет с напором Высоцкого. Миркурбанов оперирует полученными в многолетней практике с Богомоловым навыками, и ничего при этом не происходит. Сплошной сгусток травм, кладбище несыгранных ролей, именуемое в спектакле аббревиатурой КНР. Ему никто не нужен. Это личное послание во Вселенную.