Сергей (позывной Грузин): "На войне лучше не заводить друзей, потому что их очень тяжело терять"

Сергей родился и вырос в Тольятти. В 2007 году поступил в Самарский государственный университет и переехал в Самару. На момент начала СВО он работал программистом. В 32 года влился в ряды добровольцев, а свое 33-летие встретил во время первого боевого выхода на Кармазиновском выступе в ЛНР. Вернулся домой через полгода и готовился вернуться. Коррективы внесло рождение дочери: Сергей решил, что поддержать жену и исполнить роль отца важнее всего в жизни.

После возвращения с СВО Сергей делился своим опытом, работая инструктором ДОСААФ, обучая тактической медицине, огневой подготовке и управлению БПЛА. Сейчас он посвятил себя миру беспилотников, все больше погружаясь в эту сложную, но жизненно важную тему.

"Если патриот - докажи делом"

- Почему пошли на СВО?

- Потому что это мой долг перед Родиной. Мои предки в свое время воевали на фронтах Великой Отечественной, награждены медалями "За отвагу": Василий Степанович Клещевников был старшиной 116 ТБн 58 ТБр, он погиб под Сталинградом, а Павел Егорович Устинов - гвардии старший лейтенант, командир отделения, разведчик. Плюс мой патриотизм не позволил мне отсидеться дома. Если ты патриот своей страны - это необходимо доказать на деле, а не просто сидя на диване.

- Есть те, кто едет на СВО исключительно заработать?

- На СВО можно наблюдать немало персонажей, которые ездят туда как на вахту - отсидеться где-то в теплом месте и получить хорошие деньги. Но если для человека именно деньги - первопричина, то такие, как правило, первыми и пятисотятся (отказываются участвовать в военных действиях. - Прим. ред.), когда доходит до обострения боевой обстановки. Лишь тот, кем движут глубинные и фундаментальные принципы, не дрогнет в трудный час.

- Где воевали?

- Начало контракта пришлось на события под Сватово, затем бригада отошла в тыловой район на пополнение, а потом нас перебросили под Авдеевку. Здесь я и встретил окончание контракта. На СВО пробыл полгода - с апреля по октябрь 2023 года. Собирался еще поехать, но из-за семейных дел остался на гражданке.

- Имелся ли военный опыт до СВО?

- Нет, я по состоянию здоровья даже срочную службу не служил. Со временем ситуация выправилась, и мне на военно-врачебной комиссии сменили категорию годности. Я был уверен в своих силах, потому как активно участвовал в различных начально-военных подготовках от нескольких учебных центров.

Вообще, увлекаться военной тематикой начал еще в конце 2017 года благодаря нашему отечественному блогеру, который популяризовал милитари-движение. Очень толковый парень, правильные вещи говорит и с юмором все подает, что очень заходит. Я активно сам искал и поглощал информацию о первой помощи и тактике, смотрел видеозаписи тренировок других учебных центров по специальной и огневой подготовке. Ходил в тир к тренеру. Правда, отрабатывали стрельбу из пистолета, которым не стреляют на войне, но для общего понимания техники стрельбы было полезно. В общем, был готов.

"90 процентов войны - это рутинные действия"

- Быстро ли придумали себе позывной?

- Мой отец чистокровный грузин, и я всегда гордился своими корнями, потому и выбрал позывной - Грузин. Так меня называют некоторые друзья, так что выбор был очевиден.

- Как отреагировала жена на то, что пошли на СВО?

- Конечно, со слезами на глазах. Были и истерики, и ссоры, но в конечном итоге она, как и мои родители, смирились с моим выбором. Для всех нас это было очень трудно, но мы с честью прошли это испытание.

- Когда приехали на СВО, что потрясло больше всего?

- Наверное, то, что война - это, по сути, не бесконечная стрельба, а рутинные манипуляции, которые имеют важное значение для ведения боевых действий. Воды принести, блиндажи строить без конца, рытье окопов - в этом мало романтики и адреналина, но это и есть 90 процентов войны.

- Каково самое яркое впечатление?

- Под конец контракта наш батальон оказался на острие штурма Авдеевки. Мы не воевали в первых рядах, но заходили в полуокруженный населенный пункт и создавали условия для дальнейших действий бригады. Там было опасно и волнительно. Довелось как-то во время наката соседней бригады под обстрелом вражеской артиллерии доставлять медикаменты. Снаряды рвались очень близко к нам, пока мы, лежа на обочине, пережидали это. Любой осколок тогда мог остановить меня навечно.

- Бывало страшно? И бывает ли не страшно? В какие моменты?

- Страшно, когда попадаешь под обстрел. Даже самый маленький осколок может задеть тебя там, куда своя техника не успеет и не сможет добраться, а твой товарищ не успеет тебя донести несколько километров. В такие моменты понимаешь, что даже самая совершенная броня не спасет тебя - помогут только твой внутренний стержень и уровень подготовки. Не страшно только в тыловых районах.

"Всех на войне не спасти"

- Каков возраст ваших боевых товарищей?

- В добровольческих батальонах основную массу составляют простые работяги - мужики со средним возрастом 45+. У нас и старики были, которым под 70 лет, и парни, которым не было 25.

- Как справлялись с потерями боевых друзей?

- Непосредственно на СВО с таким не столкнулся. Но почти сразу после моего дембеля в батальоне начались большие потери. Два товарища из Екатеринбурга погибли с разницей в пару недель. К обоим ездил на их родину прощаться. Потом и другие ребята погибали, кого знал лично. Уже и не счесть, сколько раз бывал на похоронах боевых товарищей.

Трудно подобрать слова для поддержки людей, потерявших кормильца, сына, брата, отца. Порой просто молчаливые объятия могут поддержать лучше тысячи слов. Такую утрату ничем не восполнить, хотя мы и стараемся с ребятами даже сейчас, по прошествии времени, поддержать и словом, и делом.

- Испытывали ли чувство вины, когда погибали товарищи?

- Если бы был рядом в момент ранения и мог бы реально помочь, но не смог, может быть, и чувствовал бы вину. Но я точно знаю, что всех на войне не спасти, увы. Без капли здравого цинизма на войне можно сломаться психологически. Я видел людей, которые от шока могли смотреть в стену по семь минут, не реагируя на все что вокруг. Делай что можешь с тем, что имеешь, и будь что будет. Не надо играть в Господа Бога.

- То есть на войне видели погибших и никаких чувств не испытывали?

- Я видел только тех, с кем был просто знаком, мы не были большими друзьями. Мои товарищи, кого близко знал, погибли уже в других подразделениях и без меня. На войне вообще лучше не заводить друзей, как бы это цинично ни звучало, потому что их очень тяжело терять. Но если бы я застал гибель моего друга там - конечно, мне было бы нестерпимо больно.

"Потом" может не наступить никогда"

- Что спасало вас на фронте?

- Вера в своего ангела-хранителя и в то, что за нами правда. В вопросах веры всего должно быть в меру: и веры, и ярости благородной.

На СВО я стал казаком, так как вдохновился некоторыми (не всеми!) представителями этого сообщества. Это настоящие патриоты страны, которые не за награды и титулы приехали воевать. Среди казаков есть, конечно, так называемые "ряженые", как и в любых подобных сообществах. Но я стараюсь следовать примеру старых настоящих казаков, которые дают клятву защищать Отечество, Казачество и Веру Православную.

- Изменилось ли мировоззрение и ценности?

- Самый важный урок, который вынес оттуда: лучший момент в твоей жизни - это прямо сейчас. Потому что "потом" может не наступить никогда. Это вроде бы знают все и на "гражданке", но в военных условиях это воспринимается как никогда реально и остро.

- Непривычно на гражданке ощущать безопасность? Спокойно спите дома?

- У меня нет посттравматического синдрома, потому как я изначально понимал, куда еду и что могу там увидеть. То есть даже трупы товарищей для меня не стали ломающим фактором. Там это, увы, норма. Так что по приезде домой я продолжил жить как раньше.

- Изменилось ли оснащение армии по сравнению с началом операции?

- Бюрократическая машина министерства обороны слишком медлительна, потому и настолько актуальна гуманитарная помощь простых граждан, которым наши солдаты небезразличны. Это гражданская во всех смыслах война, и мощь нашей армии - это наполовину от помощи народа. До слез пробирает порой, как нас провожали и поддерживали простые прохожие, когда мы с полигона ехали в зону боевых действий на грузовиках в экипировке.

- Какая вещь из гуманитарной помощи растрогала, разбередила душу или, может быть, стала очень ценной?

- Письма детей из школ. Без слез их читать невозможно.