«А куряне славные – витязи исправные…»

Сегодня в Курской области открывают сразу два памятника. В Курчатове – бюст Героя России Сергея Чебнёва, а в сквере возле площади Перекальского – бюст Артамона Матвеева, выдающегося государственного деятеля XVII века, дипломата, военачальника и просветителя. О памятниках и памяти сегодня рассуждает наш автор Олег Качмарский. Очень насыщенным по количеству обсуждаемых вопросов оказалось очередное заседание Экспертного совета при губернаторе по сохранению исторической памяти, увековечению выдающихся личностей и событий в Курской области. Хотя при всём разнообразии высказанных мнений общим знаменателем можно считать слова-призыв Александра Хинштейна: «Наша общая цель – сделать так, чтобы все новые проекты на территории региона были действительно всенародными, чтобы они отталкивались от мнения людей». От этого пожелания главы региона и будем отталкиваться. И начнём с того, что не вызывает никаких вопросов (кроме места расположения) – это героика и патриотизм. Так, на территории сквера на улице Интернациональной планируется разместить памятник российско-корейскому боевому братству. С предварительным выездом на место и обсуждением этой идеи с курянами. Монумент будет создаваться при поддержке Министерства обороны России. На Суджанском кольце – в эпицентре недавних боёв – по инициативе Курского землячества будет воздвигнут мемориальный комплекс «Курский набат», посвящённый героям освобождения Курской области в 2024-2025 годах. Кроме того, в областном центре – место пока не определено – планируется воздвижение памятника Героям СВО в виде тяжёлой огнемётной системы залпового огня «Солнцепёк». А ещё в дар Курску передаются бюсты двух героев СВО – Героя России Сергея Чебнёва и польского активиста Ежи Тыца. Сергей Владимирович Чебнёв родился 6 марта 1979 года в посёлке Рыбная Слобода Татарской АССР. После окончания Казанского высшего танкового командного училища служил в Вооружённых Силах РФ. В 2020 году вышел в отставку в звании подполковника. В 2022 году добровольно отправился в зону специальной военной операции, где возглавил батальон 9-го мотострелкового полка 18-й дивизии 11-го армейского корпуса. Погиб 18 августа 2024 года, 12 дней удерживая оборону в Малой Локне. Его тело обнаружили 10 марта 2025 года под завалами у женской колонии. Посмертно награждён «Золотой Звездой» Героя России. Похоронен на Кургане Славы в Медведевке Калининградской области. Ещё одной инициативой Курского землячества является установка в Курске монументальной композиции герою древнерусской истории князю курскому и трубчевскому Всеволоду Святославичу, известному по «Слову о полку Игореве» под прозвищем Буй-Тур. Проект представил его автор – уроженец Курска, народный художник России, скульптор Геннадий Правоторов. Это тоже героика, но тут мы от современности уходим глубоко в историю. И здесь уже возникают вопросы. Во всяком случае, они возникли у членов совета. Кто из исторических деятелей заслуживает памятника, а кто нет? У некоторых членов совета возникли сомнения в политической дальновидности князя Всеволода. И это спустя более 800 лет! В частности, его упрекнули в несвоевременных походах в половецкую степь, повлёкших затем ответные удары кочевников. Ежи (Юрек) Тыц родился 24 ноября 1967 года. После службы артиллеристом в польской армии до звания поручика перешёл в полицию. Перед пенсией основал «Содружество KURSK» для поиска и восстановления памятников советским солдатам в Польше. Власти и радикалы развернули против него кампанию, называя русским шпионом. В 2022 году задержали, лишив возможности выезжать из страны. Через девять месяцев удалось вернуть документы и уехать в Россию. Весной 2025 года добровольцем отправился на фронт под позывным «Зыгмунт» и погиб. Тело доставили в Подмосковье и похоронили в Химках. Но памятник – это вовсе не конкретика! Это символика, фокусировка на общем смысле. О чём и говорится в обосновании проекта: памятник символизирует преемственность поколений и воинскую славу, подчёркивает роль Курска как южного форпоста Древней Руси. Посему Буй-Тур здесь – не столько конкретный исторический деятель, сколько собирательный образ, символ. И в этой связи возникает встречный вопрос: а много ли существует в истории политических деятелей, о которых без тени сомнения можно сказать: вот рыцарь без страха и упрёка? Претензии можно предъявить кому угодно – Александру Невскому, Дмитрию Донскому, Владимиру Мономаху, не говоря уже о более поздних временах. Кстати, об Александре Невском на заседании тоже говорили. Кто-то из членов совета высказал пожелание о перенесении памятника князю из Первомайского парка на улицу его имени. А в качестве аргумента вновь прозвучала мысль о том, что к Курску этот князь не имеет непосредственного отношения. Всеволод Святославич Буй-Тур (1155–1196) – князь трубчевский и курский, сын Святослава Ольговича Черниговского. Герой «Слова о полку Игореве». Участник походов на половцев. В 1180 году участвовал в Любечском съезде князей, затем оборонял Чернигов. В 1183 году вместе с братом Игорем разбил половцев на реке Хирия, но затем вместе с ним оказался в плену. В 1188 году освобождён из половецкого плена, но в 1191 году снова воевал с половцами. Летописцы называли Всеволода удалейшим из всех Ольговичей, величественным наружностию, любезным душою. Но тогда стоит задуматься и над тем, какое непосредственное отношение к Курску имеют Ленин, Маркс, Энгельс, Карл Либкнехт, Урицкий, Жан-Поль Марат. Как случилось, что все эти люди так или иначе оказались в ментальном пространстве нашего города? Понятно, что в силу главенствующей идеологии. Но идеология ушла, то есть утратила силу, а они остались, потеряв былое энергетическое наполнение. Из чего следует логический вывод. Памятники политическим деятелям отображают нынешнюю повестку дня, а Александр Невский – это символ Руси как таковой, носитель идеологии, которая, в отличие от всех других, для нас актуальна всегда. Интересно, что из уст того же оратора прозвучало вовсе не шуточное предложение поставить памятник Екатерине II на Полугоре и царю Фёдору Иоанновичу на территории исторической крепости, в Курском детинце. И тут можно только пожать плечами. Но если скульптурные изображения исторических и политических деятелей в полной мере соответствуют смыслу монументальной скульптуры, то не всё так однозначно при переходе в сферу изящных искусств. Что наглядно проявилось при обсуждении списка деятелей культуры, предложенного для увековечения в связи с 1000-летием Курска. Тут видим явное несоответствие в том смысле, что такие понятия, как памятник, увековечение и т.д., предполагают не только каменные скульптуры. Поясним нашу мысль примером. Несколько лет назад художнику Александру Дейнеке в Курске был установлен бюст. По этой причине создание ему ещё одного памятника было признано излишним. Но суть не в этом, а в вопросе: что изменилось после установки бюста? Куряне стали лучше знать наследие Дейнеки? Посему оптимальным действием для увековечения в данном случае является не сооружение монументальной скульптуры, а популяризация творчества. Для художника, в частности Дейнеки, это издание альбомов (причём открывающих его творчество с самых разных сторон. Какая у него подборка, например, в жанре ню! Вот такой бы альбом издать – и это был бы лучший памятник по увековечению его творчества!). Но от очередного памятника Дейнеке, по предложению губернатора, решено всё же отказаться, зато в списке присутствует имя скульптора Веры Мухиной. На том основании, что в Курске она училась в гимназии. Однако главный памятник, который увековечивает имя Мухиной, это «Рабочий и колхозница» в Москве. Нужен ли какой другой? Имеет ли смысл создавать монументальную скульптуру самого скульптора? Имеют ли смысл скульптурные изображения Микеланджело или Фальконе? Весьма сомнительно. Потому что памятниками им являются их собственные работы. «Давид» – это Микеланджело, «Медный всадник» – Фальконе, а «Поцелуй» – Огюст Роден. Тут в противовес могут, конечно, привести пример Клыкова. Вот ведь и памятник ему есть, и никаких вопросов в его целесообразности не возникает. Но дело в том, что Вячеслав Михайлович остался в ментальном пространстве не только как скульптор, но и как общественный деятель с ярко выраженной гражданской позицией. Но если кто-то желает оживить интерес к творчеству Веры Мухиной, то лучше всего это сделать, опять же, подготовкой и выпуском художественного альбома с её работами (что, кстати, и гораздо экономнее в финансовом плане). То же самое касается и писателей. Екатерина Авдеева (Полевая) – личность в высшей степени достойная. Однако память о ней настоятельно требует вовсе не изваяния, а переиздания её книг. А ещё в глаза бросилось то, что в списке не оказалось её младшего брата Николая Полевого. Ведь при всём уважении к Екатерине Алексеевне, по масштабу – личностному и художественному – фигуры эти совершенно несопоставимые. И при включении в список Авдеевой с Полевым получилось как у знаменитого нашего баснописца: слона-то я и не приметил! «Кажется, это было в 1817 или 1818 году. Мне надобно было ехать в Острогожск и Воронеж; я жил тогда в Курске, – так начинаются его «Рассказы русского солдата». – Спешить мне было некуда, и я решился ехать на долгих. Притом мне надобно было нанять надежного, доброго ямщика, потому что со мной было много денег, а ехал я один. Отправляюсь в Ямскую слободу. Положение этой слободы и вообще Курска прелестно. Город стоит на горе, которую обтекает река Тускорь, и с некоторых мест взор обнимает пространство, усеянное деревеньками, селами, перелесками, нивами верст на двадцать. Если вы будете в Курске, советую вам пойти на берег Тускори к бывшему Троицкому монастырю и полюбоваться оттуда видом на Стрелецкую слободу, окрестности ее и скат под гору к Тускори. Не менее хорош вид и на Ямскую слободу, которая раздвинулась по луговой стороне реки на Коренской дороге». И это, по сути, начало Курска в большой русской литературе. И потому Полевой для Курска может стать как Бажов для Урала, Шергин и Писахов для Архангельска. И это только одна грань! Полевой – фигура грандиозная, причём как в региональном, так и в общероссийском масштабе. Но опять-таки, лепить ему изваяние стоит лишь после того, как его заслуги будут признаны в полном объёме. А пока лучшим ему памятником стало бы переиздание его книг, обсуждение, а вернее постижение (sic!) его творчества, проведение научных конференций… А вот в случае с Даниилом Граниным наблюдаем разрастание не иначе как литературной мистификации. С одной стороны – литературные изыскания свидетельствуют о том, что он здесь не только ни разу не был, но и родился вовсе не здесь. А с другой – семена попали на благодатную почву и дали всходы… Прежние сведения о месте рождения Д.А. Германа (настоящая фамилия Гранина. – Прим. ред.) были очень противоречивы. Чаще всего в различных справочных изданиях отмечалось, что он родился в посёлке Волынь Курской области. Иногда местом рождения назывался город Вольск Саратовской области. В одном из архивных документов удалось выяснить настоящее место рождения Даниила Александровича: это г. Вильно (современный Вильнюс). В момент рождения будущего писателя город являлся одним из польских городов. Край наш Курский. Календарь знаменательных и памятных дат. 2024 год. С. 188) И ещё пара курьёзов. При обсуждении кандидатуры Григория Шелихова – ещё одного фигуранта из списка – кто-то из участников заседания предложил обратить внимание на не менее достойную личность – Ивана Голикова. По словам оратора, без него и Шелихов не смог бы совершить свои плавания, поскольку богатейший курский купец Голиков всё это финансировал. Кроме того, он ещё и первую «энциклопедию» Петра Великого составил. И как же такому памятник не поставить? А курьёз здесь в том, что речь идёт о двух Голиковых – Иване Ларионовиче, главном спонсоре шелиховских экспедиций, и его племяннике Иване Ивановиче, авторе «Деяний Петра Великого». Уважения, конечно, достойны оба, но опять-таки: лучшим памятником для этого семейства было бы переиздание многотомных «Деяний». И наконец, Тимоня – герой курского фольклора, которого тоже намеревались высечь в камне. Александр Хинштейн, к счастью, не воспринял эту идею. А ведь первоначальная мысль – которой, кстати, с Экспертным советом поделился ваш покорный слуга, – состояла в другом. Не в статике, а в динамике. Тимоня как региональный талисман, курский джокер, воплощённый в сувенирной продукции – значках, эмблемах, статуэтках, в мягкой игрушке. Но не в камне же! Ведь память хранится не только в монументальных изваяниях, а прежде всего в ментальном и духовном пространстве, в движении мысли. А если уж говорить о памятниках, то самые лучшие из них как раз те, которые тоже вызывают движение мысли и живые эмоции. Отличные примеры – памятник Свиридову Николая Криволапова и Игоря Минина или памятники Носову, Воробьёву и даже вызвавшее столько дискуссий «Свидание» работы Владимира Бартенева. Это всё, кстати, наши талантливые курские скульпторы… Без этих арт-объектов уже трудно представить себе культурное пространство города, они стали его узнаваемыми символами и отлично вписались в наши улицы и скверы, придавая им новое звучание. Поэтому и к будущим памятникам стоит предъявлять как минимум такие же требования. Тема, безусловно, требует широкого обсуждения, ведь монументальные сооружения на то и монументальные, что ставятся на века! И нам с ними надо как-то жить, и чтоб потомкам передать не стыдно было… Поэтому, отталкиваясь от пожелания главы региона, предлагаем продолжить настоящую дискуссию. Олег КАЧМАРСКИЙ