Конечно, для любви

Я смотрела постановку впервые, хотя перед началом слышала в зале разговоры зрителей, свидетельствовавшие о том, что многие ходят на "Номера…" по второму, а то и по третьему разу. Вообще в зале царил полный аншлаг, и, по словам сотрудников "Гипериона", для этого спектакля большое количество зрителей – постоянная история, поэтому "стульев всегда будет мало". В афише было заявлено, что нам предстоит выслушать диалог о любви длиной в два часа. Мужчина и женщина в пространстве чувственности слов постигают друг друга не как физические личности, но как хтонические сущности — то ли до смерти, то ли после смерти, то ли в самом её процессе. Вокруг темно, ветрено и бесприютно. И что могут сказать друг другу в этом посмертии Она и Он?.. И вот в уютном тёмном зале, наполненном предвкушением, начался спектакль. Уже в первые десять минут зрители окунулись в атмосферу нежности и страсти. Это для меня лично стало ярким примером того, как тексты поэта и прозаика могут ожить на сцене – стать живыми в прямом смысле данного эпитета. В центре постановки – идея любви и смерти во всех проявлениях неразрывности Эроса и Танатоса. Спектакль сочетает в себе писательские тексты, музыкальные номера и выразительную сценографию, создавая целостное художественное пространство. Этот уникальный проект объединяет тексты двух очень современных авторов, создавая неповторимую атмосферу загробного мира, эротического покалывания внизу живота и искренних чувств. Важной особенностью спектакля для меня явилось то, что каждый прочитанный текст становился как бы частью живого диалога со зрителем. Авторы – Дана Курская и Евгений Сулес – известны своими живыми эмоциональными текстами, которые затрагивают темы любви, смерти, надежды и внутренней борьбы внутри узнаваемого читателем человека. Но не надо думать, что постановка представляет собой просто чтения текстов. Евгений и Дана и поют, и пьют, и танцуют, и общаются со зрителями, и фильмы показывают, и снова танцуют, и выясняют отношения с незнакомым мужиком, и даже на рояле играют! Спектакль условно разделен на две части – "до" и "после" ошеломляющего танца. "До" – зрители, в основном, смеются. "После" – плачут. Это действительно так: по всему залу были слышны всхлипы, когда Курская читала стихи, посвящённые памяти своих ушедших родителей. Особое внимание уделяется визуальному оформлению – минималистичная декорация в виде бельевой веревки с игривыми женскими кружевами, световые эффекты и видеопроекции помогают чутче и пристальнее погрузиться в мир поэзии и прозы, а мягкое освещение сцены создает интимную атмосферу. Важно заметить, что и Евгений, и Дана – не только мастера слова, но и актёры, поэтому они именно профессионально передают зрителям настроение и смысл каждого текста, делая акцент на его эмоциональной глубине. Музыкальное сопровождение усиливает этот эмоциональный эффект. Анджело Бадаламенти, "Radiohead" и "Агата Кристи" органично подчеркивают звучащие тексты и то, что происходит между чтением. Название спектакля взято из рассказа Сулеса об одиноких вечерах командировочного в отеле чужого города. Но на самом деле, как мне показалось, имеются в виду номера телефонные – те самые, по которым нам будут звонить после смерти, как в финале спектакля. Сулес и Курская очень бережно и тонко чувствуют друг друга. Спектакль явно существует на грани импровизации и туманного сценария. Но четкий сценарный план здесь и не нужен. Эти двое разговаривают на сцене так, как если бы зрители случайно услышали их разговор за соседним столиком в кафе. Всё на абсолютно живую нитку – именно потому мы, зрители, и верим происходящему. Проза Евгения Сулеса – инфернальная, страшноватая и совершенно непредсказуемая. Дальнобойщики-оборотни, колдуны-хранители девичьей чести, битцевские маньяки, очаровательные утопленницы-любительницы Мандельштама – все эти невероятные персонажи собрались в одном спектакле, чтобы стать оппонентами героев текстов Курской. "…Вышла Марья во двор. Ночь лунная была. И пошла Марья в одной белой, развевающейся ночной рубашке на кладбище. Дошла до Ивановой могилы, выкопала его и сожгла. А пепел по оврагу, под горой, разметала…" – вот примерно в таком ключе с самой жутковато-сладкой интонацией читающего автора предстаёт перед нами проза Сулеса. Или ещё хлеще: "…Мужик говорит Гале: «Мне отойти надо по делу неотложному, я скоро вернусь. Пакет здесь положу. Только ты его не трогай. Поклянись!" Чего это Галя будет в чужом пакете рыскать? Никогда за ней такого не водилось. Галя и поклялась. Мужик отбежал вглубь Битцевского леса. Галя постояла-постояла и так ей вдруг стало интересно, что там у мужика такого в пакете из магазина "МясновЪ Отдохни", на что смотреть нельзя. Не выдержала и раскрыла пакет, а там… молоток и на вот этой вот железной части — как она называется, боёк, било? — в общем, на ней: свежая тёмная кровь! Галя хоть и не великого ума была женщина, но сразу всё поняла. Пила она в Битцевском лесу с самим Битцевским маньяком, ну, или с его подражателем. И следующей его жертвой станет она. Останется Галя в лесу этом, пока весна не придёт и её не отыщет чья-нибудь любопытная собачка…" В ответ этой хтони раздаются стихи Курской. Героиня этих текстов – наша, родная. Она девочка, пьющая с тобой за гаражами в начале 2000-ых. Она – как бы все мы. Недорогим напитком напоён, скользил рукой по телу упоённо - ты рисовал на мне микрорайон, поскольку ты пацан с микрорайона. Раскрылись вдруг подъездные миры, захлопнулись автобусные кассы. В меня входили сразу все дворы, все фонари, все трубы теплотрассы - весь этот обнаженный шар земной, подсвеченный огнем пятиэтажек, влетал в меня и становился мной, рос новым позвоночником и даже смотрел глазами ночи из меня, пока при непосредственном участии твоём микрорайон во мне менял свои же старые на новые запчасти. Потом я опрокинулась на край, где ты во мне пульсировал височно, и воссиял пред нами микрорай всей силою заснеженных песочниц, всей тьмою заколоченных ларьков, всем воем замерзающих подвалов, благословляя съемный наш альков под музыку владимирских централов. О, как прискорбны ивы за окном, но месяц освещает эти кроны. И мы лежим вдвоем и об одном за все твои (мои) микрорайоны. Таким образом, "Эти номера созданы для любви" – не просто спектакль, а настоящее прозо-поэтическое путешествие, которое напомнило мне о том, что любовь и смерть – это две вечных и главных темы, способные объединять самых разных людей – и на сцене, и в зале. Уже после спектакля я прочла в соцсетях у живого классика, известного писателя Марины Москвиной, которая побывала на постановке ещё в прошлом году: "Обалденная Дана Курская и трагикомический Евгений Сулес показали спектакль "Эти номера созданы для любви". Дану никогда не слушала, только читала – изумленно, что во времени и пространстве совпала с таким Большим Поэтом… Проза-поэзия, американские горки, ух, захватило дух – и на двоих одна бутылка виски!.." Да, всё так. И нам остаётся тепло после этого путешествия в посмертный мир, и потому осень кажется не такой уже промозглой. "Эти номера созданы для любви". Конечно, для любви. Ни для чего больше.