Евробезопасность на штыках. Куда двинется Берлин после провала в СБ ООН
Продолжая тему поражения Германии в борьбе за место в СБ ООН, необходимо задаться вопросом — что же будет дальше?
Стадии и решения
Наиболее вероятен следующий исход. Поражение будет воспринято не просто как дипломатическое фиаско, а как вотум недоверия со стороны значительной части мира. Реакция Германии будет схожа с реакцией, которая свойственна людям. Это стадии. Изначально стадия отрицания и внутренних разборок. Первое время канцлер Мерц и министр Вадефуль столкнутся с жесткой критикой внутри страны. Оппозиция и часть истеблишмента обвинят их в дилетантизме, подрыве традиционно сильных позиций Германии в международных институтах. Будут звучать требования кадровых перестановок в МИД. Однако глобально внешнеполитический консенсус не рухнет: и ХДС/ХСС, и "Зеленые" остаются атлантистами, а "Альтернатива для Германии" и Союз Сары Вагенкнехт используют ситуацию для критики правительства за "слепую поддержку Украины и Израиля", что лишь усилит поляризацию.
Затем войдут в стадию так называемой ревизии инструментов. Осознав, что такие традиционные рычаги, как финансовая помощь развитию, членские взносы в ООН, статус второго донора после США, больше не конвертируются в голоса, Берлин может предпринять следующие практические шаги.
Провести аудит дипломатических приоритетов и попытаться понять, какие именно страны и почему не поддержали их кандидатуру. Скорее всего, выяснится решающая роль "исламского блока" и государств Юго-Восточной Азии.
Логично, если направят усилия на активизацию двусторонней дипломатии с глобальным Югом. Вместо ставки на многосторонние институты Германия, скорее всего, сконцентрируется на серии "челночных миссий" в Африку, Латинскую Америку и Южную Азию, предлагая пакетные соглашения типа инвестиций в "зеленую" энергетику, технологии, образование — но в обмен на негласные заверения в будущей поддержке.
Возможно, попытаются инструментализировать гуманитарную помощь. Чтобы восстановить репутацию по палестинскому вопросу, Берлин может значительно увеличить финансирование Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ и занять более публичную позицию за "двухгосударственное решение", даже если это вызовет раздражение в Тель-Авиве. Это будет прагматичный разворот ради возвращения голосов арабского мира.
Ну и наконец, поиск обходных путей в ООН. Не попав в Совбез, Германия может сосредоточиться на других органах — Совете по правам человека, Экономическом и Социальном Совете ООН, председательстве в различных комитетах, а также будет активнее использовать формат Группы друзей по разным темам, чтобы сохранять влияние на повестку.
Кстати, можно прогнозировать и формирование долгосрочного стратегического сдвига. Ситуация с Германией ускорит дискуссию о реформе самого Совбеза ООН, где Германия вместе с Японией, Индией и Бразилией годами требует постоянного места. Берлин может перейти от запросной риторики к ультимативной: "Мы либо получаем постоянное место в реформированной структуре, либо снижаем собственную вовлеченность в институты, которые нас не уважают и не поддерживают". Это, в общем-то, рискованный шаг, так как может ускорить фрагментацию ООН.
Новые марши и демарши
Естественно, последствия накроют и Евросоюз. Казалось бы, места в СБ получили Португалия и Австрия — тоже члены ЕС. И формально евробюрократы заявят, что "Европа в выигрыше". Но на деле? Так ли все "ванильно-прянично"? Помним, что Германия — экономический и политический стержень союза. Ее дипломатическое унижение будет воспринято в Париже — постоянном члене Совбеза — и Риме с плохо скрываемым злорадством, а в Варшаве и странах Балтии — с тревогой, так как именно Берлин лоббирует жесткие санкции против России на европейском уровне. Если выяснится, что глобальный Юг "наказал" Германию именно за это, внутри ЕС усилится раскол между группами, представленными Польшей, странами Балтии с одной стороны и Венгрией, Словакией и потенциально Италией. Последние получат хороший аргумент типа "ваша бескомпромиссность ведет к изоляции Европы, пора договариваться о мире на Украине".
На этом фоне усилят свое влияние "нейтралы" в качестве новой силы. Австрия, получив место в Совбезе именно в разгар украинского кризиса, будет продвигать свою повестку — диалог без предварительных условий. Это создаст ситуацию, когда внутри ЕС появятся два конкурирующих центра дипломатической легитимности. Австрия с примкнувшей к ней Ирландией и Мальта могут стать медиатором, чья позиция будет расходиться с линией Берлина и Парижа. Единая внешняя политика ЕС, и без того шаткая, получит очередной удар.
А что Брюссель? Брюссель вряд ли останется в стороне. Еврокомиссия постарается компенсировать фиаско Германии попыткой получить больше прав для единого представительства ЕС в ООН. Урсула фон дер Ляйен — и это логично — может активизировать усилия на то, чтобы предоставить ЕС статус наблюдателя с расширенными правами или даже право выступлений от имени всех государств-членов по согласованным вопросам. Что, естественно, встретит сопротивление как со стороны малых стран ЕС, не желающих отдавать суверенитет, так и со стороны России и Китая в ООН.
Поскольку Совбез ООН — ключевой орган, легитимирующий применение силы и санкции, выпадение Германии из него в столь турбулентный период (2027–2028 годы) будет иметь прямые последствия для безопасности. Понимая, что дипломатический вес в ООН снизился, а механизм санкций через Совбез может буксовать, Германия сделает ставку на силу внутри НАТО и ЕС. Программа перевооружения получит дополнительный импульс. Берлин будет наращивать военное присутствие на восточном фланге НАТО, вкладываться в проект ПВО "Европейский небесный щит", чтобы стать незаменимым в военном отношении, раз уж не получилось в дипломатическом. Их девизом станет слоган: "Нас могут не слушать в ООН, но с нами будут считаться на земле". Это, в свою очередь, подстегнет гонку вооружений и будет воспринято Москвой и не только как подтверждение агрессивных намерений ФРГ, что, конечно же, снизит возможности для деэскалации.
Нельзя не говорить и о формировании предпосылок кризиса многосторонних механизмов безопасности в Европе. Так, ОБСЕ окончательно уходит в тень, и, если Совбез ООН для Германии закрыт, а ОБСЕ парализована, основными площадками останутся НАТО и двусторонние контакты. Это означает, что малые европейские страны, не входящие в альянсы, лишатся важного канала влияния.
По поводу украинского трека. Германия не сможет использовать гипотетическое членство в Совбезе для продвижения выгодной Киеву и Западу резолюции, например о миротворцах. Это сместит фокус на односторонние действия коалиции желающих во главе с США, Британией и, возможно, Францией. Риск прямого столкновения с Россией возрастает, так как не будет даже видимости работы над мандатом ООН.
Актуальными остаются Иран и Ближний Восток. Скорее всего, без Германии в Совбезе влияние ЕС на ядерное досье Ирана ослабнет. Если Австрия и Португалия займут менее проатлантическую позицию при голосованиях о продлении оружейного эмбарго или санкций, возможна расстыковка с политикой США и Израиля. Это вызовет трение внутри НАТО, где Вашингтон начнет еще сильнее давить на Берлин в обход ООН.
Да и вообще, скорее всего, будет переосмыслено само понятие "евробезопасность". Унижение в ООН совпадет с возможным сокращением военного присутствия США в Европе или требованием к европейцам самостоятельно обеспечивать сдерживание. Германия, уязвленная и разозленная, может стать главным драйвером создания "европейской ядерной инициативы" под французским зонтиком. Просадка в глобальной дипломатии толкнет ее к европейскому военному суверенитету как к последнему способу сохранить статус великой державы. Однако внутри ЕС это вызовет новый спор, ибо страны Южной Европы увидят в этом отход от принципов мягкой силы, а Восточная Европа потребует взамен абсолютных гарантий от Германии, опасаясь, что Берлин использует свою армию для давления на них же.
Проблема в том, что обновленная архитектура "евробезопасности" в итоге станет более жесткой, блоковой и непредсказуемой, а дипломатическое разрешение конфликтов — еще более трудным.