Японский реваншизм и ответ КНДР: разница подходов Токио и Пхеньяна
Последние недели Япония регулярно оказывается в центре внимания СМИ Корейской Народной Демократической Республики (КНДР). Публикации говорят об угрозах региональной безопасности: от провокационных военных учений и планов "заморской агрессии" до расширения возможностей американского военного командования на японской земле и разработки ударных беспилотных подлодок. На этом фоне и в ответ на публикацию новой японской "Белой книги по обороне" заведующая отделом Центрального комитета (ЦК) Трудовой партии Кореи Ким Ё Чжон предупредила, что КНДР примет дополнительные меры военного характера в связи с изменением политики Токио в сфере безопасности.
Эта серия публикаций в СМИ КНДР — не просто реакция на отдельные шаги японского правительства. Речь уже не о нескольких спорных программах вооружений, а о системном процессе перерождения Японии в полноценную военную державу.
Не только Tomahawk
Непосредственным поводом для заявления Ким Ё Чжон стал и испытательный запуск американской крылатой ракеты Tomahawk с японского эсминца, оснащенного системой Aegis. В Токио это событие преподнесли как переход в практическую стадию провозглашенного курса на обладание способностью наносить оборонительные "контрудары".
Однако Пхеньян видит ситуацию иначе, и список его претензий значительно шире. Ким Ё Чжон упомянула модернизированные японские ракеты Type 12, приобретение дальнобойных вооружений для истребителей, размещение разведывательных беспилотников и планы создания подводных аппаратов с ударными возможностями. "Массовое обладание разными дальнобойными ударными средствами" свидетельствует о переходе Японии к практической реализации стратегии по нанесению именно превентивных ударов.
Такой подход характерен для всех последних публикаций Центрального телеграфного агентства Кореи (ЦТАК). Каждую новую систему вооружений или отдельные маневры здесь рассматривают не сами по себе, а как очередной элемент более масштабного процесса.
В июле ЦТАК, например, обратило внимание на планы Японии создать беспилотную подлодку, способную нести торпеды и мины. Агентство тогда заявило, что "заморская агрессия Японии — это реальность, а не предположение", и связало проект с развитием возможностей для нанесения ударов по кораблям потенциального противника. В том же ряду в Пхеньяне рассматривают производство дальнобойных ракет, развитие гиперзвуковых систем и закупку Tomahawk у США.
Отдельное внимание уделяется совместным маневрам Токио и Вашингтона, а также трехстороннему военному взаимодействию с Сеулом. В публикациях ЦТАК подобные учения прямо квалифицируются как "подготовка к войне", а также указывается на постепенное расширение роли японских Сил самообороны в совместных операциях.
От самообороны к контрудару
Японское правительство объясняет происходящие изменения в своей политике исходя из другой логики. В Токио говорят о резком ухудшении ситуации в сфере безопасности, а среди основных вызовов называют ракетно-ядерную программу КНДР, рост военного потенциала Китая и действия России.
Именно эта аргументация легла в основу опубликованной 4 августа "Белой книги" Минобороны Японии. Сама по себе ежегодная книга не вводит новые военные программы, ее задача — легитимизировать в глазах общества курс правительства и обосновать милитаризацию. Документ представляет нынешнюю обстановку как одну из наиболее сложных за весь послевоенный период и настаивает на необходимости дальнейшего укрепления вооруженных сил страны. Одновременно японские власти подчеркивают, что сохраняют оборонительный характер своей политики. Примечательно, что японская "Белая книга" 2026 года прямо связывает развитие оборонной промышленности и новых военных технологий с экономическим (и технологическим) ростом страны, фактически подтверждая общий для коллективного Запада подход на превращение войны в бизнес.
Принципиальный поворот произошел еще в декабре 2022 года, когда Токио принял новую Стратегию национальной безопасности и другие основополагающие документы. Они закрепили курс на создание так называемых контрударных возможностей — со способностью и готовностью поражать объекты потенциального противника на территории суверенных соседних государств.
Одновременно началось крупнейшее за послевоенный период наращивание оборонного потенциала. Япония закупает американские Tomahawk, форсирует модернизацию собственных ракет Type 12, развивает беспилотные системы и резко увеличивает военные расходы. Нынешняя "Белая книга" этот опасный курс не начинает, а скорее фиксирует для дальнейшей реализации.
Именно здесь официально представленные оценки Токио и Пхеньяна расходятся принципиально. Японские власти выдают дальнобойные вооружения за средство сдерживания. А КНДР появление у Японии способности поражать цели далеко за пределами собственной территории воспринимает как фактический отход от послевоенных ограничений.
Возникает своеобразный замкнутый круг. Япония указывает на ракетно-ядерную программу КНДР как на один из главных аргументов в пользу собственного перевооружения. А Пхеньян рассматривает наращивание военного потенциала Токио как дополнительное основание для укрепления своих сил сдерживания.
Не случайно заявление Ким Ё Чжон заканчивается предупреждением: "Вооруженные силы и военное руководство КНДР будут делать ясный дополнительный военный выбор в связи с сегодняшним изменением Японии". Что именно подразумевается под этим "выбором", в Пхеньяне не уточнили. Однако сама формулировка показывает, что шаги Японии по милитаризации в КНДР включают в число факторов, непосредственно влияющих на собственное военное планирование.
Практическим же подтверждением этой решимости стал осуществленный Пхеньяном 6 августа запуск баллистической ракеты в сторону Японского моря.
История, которая не закончилась
Резкость и бескомпромиссность реакции КНДР невозможно понять без исторического контекста.
Корея находилась под японским колониальным управлением с 1910 по 1945 год. Принудительный труд, насильственная мобилизация, попытки полного вытеснения корейского языка и культуры, а также эксплуатация "женщин для утешения" остаются наиболее болезненными страницами общей истории. ЦТАК регулярно публикует материалы о преступлениях Японии в тот период.
Отдельное место в прессе занимает отражение позиции современного Токио. При этом японские власти обвиняются в попытках преуменьшить масштабы совершенных злодеяний, переписать оценки прошлого и уйти от полной ответственности за колониальную политику.
Таким образом, трагические события первой половины XX века остаются для КНДР не просто исторической хроникой, а живой частью текущей политической реальности. Память о колониальном терроре непосредственно влияет на то, как здесь воспринимают нынешние изменения японской политики безопасности.
Поэтому в публикациях ЦТАК Японию называют "государством — военным преступником", а развитие ее вооруженных сил связывают с прямой опасностью "повторной агрессии". Современная японская военная программа оценивается в Пхеньяне не с чистого листа, а через призму сурового опыта прошлого века. Каждая новая ракета, повышение военных расходов или расширение полномочий Сил самообороны воспринимаются здесь не как самостоятельные решения очередного правительства, а как звенья одной цепи — постепенного восстановления того наступательного потенциала, которого Япония была лишена после поражения во Второй мировой войне.
Именно эту мысль Ким Ё Чжон вынесла в центр своего нынешнего заявления. Она фактически предупредила, что приобретение Токио возможностей для нанесения превентивных ударов представляет угрозу не только для КНДР, но и для всей региональной и глобальной безопасности.
Американский фактор
Еще одна важная особенность позиции Пхеньяна состоит в том, что форсированное перевооружение Японии здесь не воспринимают как самостоятельный проект Токио.
Практически во всех последних публикациях на эту тему присутствует американский фактор. США обвиняют в целенаправленной накачке региона дальнобойным оружием, содействии модернизации японских кораблей, проведении совместных учений и создании более тесной системы военного управления.
"Именно США передали Японии дальнобойные крылатые ракеты Tomahawk", — подчеркнула Ким Ё Чжон, возложив на Вашингтон прямую ответственность за создание условий для дальнейшего расширения японского ударного потенциала.
В Пхеньяне четко видят конечную цель этой стратегии: США стремятся сформировать агрессивную региональную военную систему, в которой марионеточные и милитаризированные Япония и Республика Корея будут играть роль послушного передового отряда. Поэтому внимание ЦТАК привлекает не только само наличие у Японии новых вооружений, но и их включение в совместную с США систему разведки, командования и ведения трансграничных операций. В эту логику прямо укладываются июньские американо-японские маневры Resolute Dragon, которые ЦТАК назвало "репетицией войны".
Общая память, разные акценты
При всем этом критика японской "Белой книги" звучит и в Республике Корея, хотя акценты там другие. Главным предметом регулярных протестов Сеула остаются территориальные притязания Токио на острова Токто (в Японии их называют Такэсимой).
Получается редкая ситуация, когда оба корейских государства одновременно выступают с критикой одного японского документа, хотя исходят из разных мотивов. Если для Сеула на первом плане остается застарелый территориальный спор, то Пхеньян фиксирует изменение самого характера японской военной политики.
Поэтому нынешнее заявление Ким Ё Чжон — это не разовая реакция на очередную новость из Токио или отдельно на "Белую книгу". Оно показывает, что в Пхеньяне уже сформировалось устойчивое восприятие японской политики безопасности как единого долгосрочного процесса. Каждую новую ракету, военную реформу или совместные учения здесь, судя по всему, и дальше будут оценивать через две взаимосвязанные призмы — память о колониальном прошлом и современное противостояние с США и их союзниками.
Именно этот опасный процесс возрождения милитаризма в Пхеньяне теперь называют "военной эволюцией" Японии.