Капитан 1-го ранга Леонид Попов про службу на подводной лодке в интервью "Воронежским новостям"

В последнее воскресенье июля, 26 числа, Россия отметила День Военно-Морского флота — праздник, уходящий корнями к эпохе Петра I: ещё в начале XVIII века император заложил традиции чествования флота, а в 1939 году в СССР официально учредили День ВМФ. Сегодня этот день — дань уважения всем, кто стоит на страже морских рубежей страны. Корреспондент «Воронежских новостей» поговорил с ветераном-подводником, капитаном 1-го ранга Леонидом Григорьевичем Поповым, — о службе под водой, флотских буднях и о том, что значит хранить морскую славу России.

Леонид Григорьевич, добрый день! Расскажите, почему решили связать свою жизнь с военной службой и почему выбрали именно флот?

— Я родился в Керчи — городе, через который война прошла несколько раз. Отец защищал Севастополь, дед воевал, дядя был в партизанах. Патриотизм в нашей семье был не на словах, а на деле — его впитали с молоком матери. Поэтому выбор флота стал осознанным. Если бы меня спросили сейчас: «Начнёшь заново?» — я ответил бы: «Только так, как начинал». Флот для меня — это призвание.

Если я не ошибаюсь, родители и дед служили на суше, а вы ушли в море. Можно ли сказать, что близость к морю с детства повлияла на вашу судьбу и решение связать ее именно с флотом?

— Человек так устроен: он всё равно придёт к тому, к чему предназначен. Моя судьба сложилась так, что я служил и на надводных кораблях, и на подводных лодках. Но всегда чувствовал, что моё место — в подводном флоте.

С юношества вы увлекались спортом: бокс, футбол. Помогали ли спортивные навыки и дисциплина в дальнейшей учебе и военной службе?

— Спорт помогал всегда. Я имел первый разряд по боксу, был чемпионом Керчи, выступал за юношеский футбольный клуб «Локомотив» в Днепропетровске. В училище, чтобы получить дополнительные трое суток отпуска, я вышел на ринг и занял второе место — уступил мастеру спорта. Мне советовали не выходить, но я не мог позволить себе подумать, что скажут товарищи. Ничего — живой остался.

Через много лет, когда меня назначали начальником политотдела соединения кораблей, я пришёл на собеседование в Главное политическое управление. Меня предупреждали, что общение мне предстоит с товарищем, которого просто не «проскочишь». Захожу в кабинет, отдаю честь, отчитываюсь о прибытии и слышу: «Леха, садись!». Оказалось, собеседование проводил мой соперник по финалу. Вопросы кадровой комиссии решались за бутылкой коньяка, вспоминали старые бои. Так спорт помог и в карьере (смеется).

А вообще физическая подготовка и дисциплина — важнейшие качества. Я и внукам говорю: спорт спасёт на всех позициях. Мужик должен быть подготовленным и дисциплинированным.

Расскажите, как вы попали в Киевское высшее военно-морское политическое училище? Какие воспоминания остались?

— Это был первый набор, 1967 год. Десять человек на место, набирали 250 человек. Я шёл осознанно — до этого окончил радиоприборостроительный техникум в Днепропетровске. Училище располагалось в здании бывшей Киево-Могилянской академии, где в годы революции и гражданской войны был штаб Днепровской военной флотилии. Позднее украинские власти оставили надпись: «Оплот тоталитарного режима». Наш первый выпуск был в 1971 году, прошло 55 лет — к сожалению, половины ребят уже нет в живых.

Фото: Первый выпуск Киевского высшего военно-морского политического училища 1971 год

Традиции наш выпуск поддерживает до сих пор: раньше встречались в Киеве, сейчас собираемся в Москве на Поклонной горе, общаемся, вспоминаем службу. Если традиции забыть — мы забудем себя. И семью, и себя, и всё. Это касается любого коллектива. где забывают память и ветеранов: организация долго не продержится. Это не просто красивые слова — это жизнь.

Подводник в отставке, капитан 1-го ранга Попов Леонид Григорьевич сейчас, после выпуска из училища лейтенантом в 71-ом году заступил на службу на надводный корабль. Расскажите о службе до того, как перешли в подводное плавание.

— После училища я был секретарём комитета ВЛКСМ на большом противолодочном корабле «Стройный» проекта 61. Комсомольская организация тогда охватывала весь личный состав, и это была разумная система. Должность — выборная. Секретарями избирали авторитетных людей.

Первый боевой выход — в 1972 году, в разгар войны между Индией и Пакистаном. Мы на «Стройном» пошли в Средиземное море, но пока шли, война закончилась. Потом был переход на Северный флот, служба на БПК «Адмирал Нахимов». Побывал на Кубе, в Марокко — в составе седьмой оперативной эскадры, самого крупного боевого соединения надводных кораблей ВМФ. Её оперативная зона — от Америки до Африки.

Фото: Средиземное море, старший лейтенант Попов на мостике БПК «Нахимов» 1974 г.

Тогда войны шли далеко от наших берегов: Эфиопия, Мозамбик, Ангола. Мы переправляли кубинцев, они воевали, и южноафриканскую армию гнали из Анголы.

В 1977 году вас перевели в подводный флот. Какие были первые мысли?

— В душе я всегда хотел на подводные лодки. Мечта сбылась, когда я ушёл с надводного флота, хотя перспективы были хорошие. Первая лодка — С-101, средняя дизель-электрическая, 633-й проект. Сходил на ней на боевую службу два с половиной месяца. Условия суровые, особенно по сравнению с атомными. Но все задачи выполнили.

Потом я служил на атомном крейсере К-47 первого поколения. Подлодка несла 8 ракет, часть из них — с ядерной боеголовкой. Предстартовая подготовка — 14 минут. Стрельба с надводного положения. За это время нас могли обнаружить, но задача — выполнить пуск, а что потом — трава не расти.

Фото: Экипаж К-47 на ходовом мостике. Средиземное море 1981 г.

Какие для вас основные различия между службой на воде и под водой?

— На подводной лодке все равны — от адмирала до матроса. Питаемся одинаково, дышим одним воздухом, спертым. На дизельной лодке, особенно когда что-то не работает, все запахи остаются внутри. На надводном корабле — по-другому. Подлодка всплывает и ты поднимаешься на мостик — этот запах водорослей и морской воды лучше столетнего коньяка. Это воздух, как говорится, жизни.

В одном из интервью офицер Северного флота признавался, что нет ничего страшнее для подводника, чем внезапно наступившая тишина — когда отказывают все механизмы. Случалось ли в вашей практике что-то подобное или другие внештатные ситуации, когда только профессионализм экипажа спасал от катастрофы?

— Как-то на дизельной лодке С-101 вышел из строя ГОН (главный осушительный насос). В его систему попала тряпка, вода начала поступать в лодку. Вытащили, остались живы. А однажды уже на атомной лодке К-47 вышла из строя испарительная установка, и воды для охлаждения реактора оставалось на десять минут. Через десять минут — тепловой взрыв. Жизнь, как говорят, перед глазами не проносилась, просто надеялись. Насос заработал на девятой минуте.

Я всегда говорю: на подводной лодке две беды — малая глубина и большая. В одном случае ударишься о грунт, в другом — раздавит давление. Но нас всегда спасали два фактора: партбилет у сердца и вера в Бога. Я крещёный, тайно крестила бабушка. В училище и академии нас не учили плохому отношению к церкви, уважали чувства верующих.

Замполит на подводной лодке — особая роль: замкнутое пространство, высокая ответственность и длительные автономные походы. Какими, на ваш взгляд, качествами должен обладать офицер, чтобы поддерживать моральный климат в экипаже?

— Во-первых, это живая работа, а не бумаги. Ты проходишь по лодке ночью, видишь человека задумчивым — что-то беспокоит. Надо его поддержать, не оставлять одного с мыслями.

Расскажу случай. У нас был мичман Гриша Сапрыкин — он разыграл своего товарища из Воронежа Бокарева, тоже мичмана, сказал, что офицеры сами смотрят фильмы в кают-компании, а с ними не делятся. Тот перестал здороваться со мной. Я начал разбираться, что произошло с Елизарычем (Бокарев Анатолий Елизарович). Все оказалось на поверхности. Любимое занятие моряков в свободное время — просмотр кино. Моя задача, как замполита, заключалась в организации досуга для личного состава. Поэтому перед выходом на боевую службу я обеспечил экипаж кинопроектором «Украина-4». На случай, если он выйдет из строя, пришлось добиться, чтобы выдали еще один комплект аппаратуры, а вместе с ним, договорился, привезли коробку с фильмами. Так вот, Гриша Сапрыкин пошутил, сказав мичману Бокареву, мол, офицеры смотрят «Пиратов XX века», а другим не показывают. Шутка в том, что тогда фильм еще даже в прокат не вышел, а Елизарыч обиду затаил. Поэтому замполит должен знать: в море мелочей не бывает — каждое брошенное слово действует как зажигательный снаряд.

Фото: Леонид Попов и Анатолий Бокарев на К-47 1980 г.

Леонид Григорьевич, вы уже более 30 лет живете в Воронеже. Расскажите, как судьба свела вас с колыбелью русского флота?

— В 1993 году подводные лодки проекта 949А приказом главкома ВМФ получили имена крупных городов России. Так появились «Воронеж», «Орёл», «Курск», «Смоленск» и другие. Я увольнялся и приехал сюда с письмом от командира эскадры — надо было возрождать шефство. В 1995 году мы заключили договор между городом и лодкой, и пошло-поехало. Сейчас К-119 «Воронеж» на резерве, ожидает списания. В 2027-2028 году на воду должны спустить новую подлодку «Ясень» проекта 885М, её строят в Северодвинске. Подводная лодка уже унаследовала имя своего предшественника. Уверен, года через полтора начнём формировать экипаж. Флаг будем освящать у нас — в Адмиралтейском храме.

Фото: Делегация Воронежской области на АПРК «Воронеж» 2003 г.

Говоря про Успенский Адмиралтейский храм, стоит отметить, что он по праву считается «духовным причалом» воронежских моряков. Здесь установлены мемориальные доски в память о воронежцах, погибших на «Курске», «Комсомольце» и других кораблях. Как вы считаете, насколько важно для ветеранов-подводников и нынешнего поколения моряков, чтобы эта связь времен — от Петровской эпохи до наших дней — сохранялась и была зримой?

— Это святое место. Пётр I молился здесь с епископом Воронежским Митрофаном, здесь поднимался Андреевский флаг. Когда в 1996 году решалась судьба Успенского храма, было трудное время — учителя не получали зарплату, врачи тоже. Но патриоты флота, общественность и воронежские власти отстояли храм. Теперь это визитная карточка Воронежа, всей страны. «Гото Предестинация» — корабль, построенный по чертежам Петра, — стоит здесь. Для меня, если честно, это больше, чем «Аврора».

За вашей спиной десятки лет службы на Северном флоте, который всегда был щитом страны. С высоты вашего опыта, что изменилось в подводном флоте сегодня, а что осталось неизменным с ваших времен?

— Стало меньше проектов подлодок, однако на них появилось больше современного вооружения. Но осталось главное: преданность Родине, профессионализм, взаимовыручка. На подводной лодке есть принцип: либо все погибают, либо все выживают — третьего не дано. Это братство, которое не меняется. Профессионализм экипажа спасал жизнь в наши годы, спасает и сейчас.

И в завершение, что бы вы пожелали тем, кто сегодня несет вахту в морских глубинах, и молодым ребятам, которые только думают связать свою жизнь с подводным флотом?

— У подводников есть одно простое пожелание. Удачи! Чтобы она всегда шла впереди, чтобы все походы заканчивались результативно и благополучно. А молодым скажу: не бойтесь сложностей. На подводной службе ты становишься настоящим мужчиной, которого уважает вся страна.

Фото: К-119 «Воронеж»