Близнец Ормуза: Красное море как новая географическая «атомная бомба»

Объявленная йеменским хуситским движением «Ансар Аллах» 20 июля морская блокада Саудовской Аравии могла бы и не привлечь особого внимания. Хуситы постоянно угрожают, в случае невыполнения соседями или кем-то еще их условий, перекрыть вообще все Красное море или только Баб-эль-Мандебский пролив. 

В начале июня они, например, «закрывали» все Красное море для Израиля. Иногда, как, например, в марте они обуславливают перекрытие этого, едва ли не главного морского пути Евразии, достижением окончательного согласования такого шага с Ираном. И как раз что-то в этом роде и произошло в конце прошлой недели. 

17 июля стало известно, что Тегеран попросил «Ансар Аллах» быть в готовности блокировать судоходство в Красном море, на случай если США нанесут удары по иранским энергетическим объектам. В тот момент применение США такого приема для повышения сговорчивости Тегерана, видимо, представлялось возможным, во всяком случае иранскому руководству. И США удар рано утром 19 июля нанесли — по АЭС, правда, по строящейся. 

Переговоры Ирана и США вполне ясно показали, что любой найденный одним из оппонентов эффективный рычаг начинает использоваться при «утрясении» далеко не только какого-то избранного вопроса. И угроза блокировки главного пути вывоза ближневосточной нефти – Красного моря и Баб-эль-Мандебского пролива – в этом смысле очень соблазнительный вариант. И тут даже особый случай не нужен: уже имеющийся опыт превращения блокады Ормузского пролива – с другой стороны того же самого Аравийского полуострова – в географическую «атомную бомбу» оказался весьма успешным.

Тем временем объявленная хуситами в результате обострения двусторонних противоречий эксклюзивная блокада пролива и Красного моря для Саудовской Аравии вызвала реакцию Пакистана, выполнявшего до сих пор роль посредника в переговорах США и Ирана. Пакистанцы предупредили Тегеран, что если его протеже-хуситы обострят конфликт с саудитами, Исламабаду придется вспомнить о договоре с Эр-Риядом и вступить в дело, благо на территории Саудовской Аравии у него имеется вооруженный контингент. Именно это, конечно, вряд ли что-то сдвинет в ситуации с новой морской блокадой, но зато, вероятно, может заставить Иран скорее изыскивать новые экстремальные меры. 

О том, насколько доступна для Тегерана возможность задействовать новый аргумент в диалоге со своими многочисленными оппонентами, МК спросил у Владимира Сажина, старшего научного сотрудника Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН.

– Насколько вероятно, что угроза относительно Красного моря может быть реализована?

– Хуситы и то, что там происходит у них внутри, – это отдельная тема, очень сложная и интересная. Но просто я вплотную не занимался ею. Там интересная ситуация сложилась. И это отдельная тема.

У них там идет очень сильная междоусобная борьба. И даже те группировки, которые поддерживаются Тегераном, сейчас не готовы выполнить те задачи, которые он, в общем, ставит. Поэтому я не думаю, что хуситы согласятся с требованиями иранцев фактически перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив.

– Пока они этот режим вводят только для Саудовской Аравии. То есть это выборочная, так сказать, блокада. Они сто раз уже что-то объявляли. Но вопрос о Тегеране: насколько он серьезно готов на эту педаль нажимать? Добиваться исполнения угрозы...

– Ну, нажимать-то он, конечно, готов, это безусловно. Он готов нажимать и на хуситов, и на «Хезболлу», и на «Хамас». Но вопрос, насколько этот пресс, этот нажим будет воспринят адекватно этими силами. Поскольку они в настоящее время находятся совсем не в том состоянии и положении, которое было, например, два года назад.

Поэтому я не думаю, что все те требования, которые выставляет хуситам Тегеран, будут ими исполнены. И в том числе потому, что из всей этой «оси сопротивления», которая, в общем-то, поддерживается и курируется Ираном, хуситы – это наиболее самостоятельные структуры. А исходя из того, что у самих хуситов сложное внутриполитическое положение, и там идет борьба между различными группировками, я не думаю, что они будут готовы полностью выполнить требования Тегерана.

– В эту историю уже включился Пакистан и намекнул Тегерану, что, поскольку у него союзнические отношения с Саудовской Аравией, он вынужден будет соответствовать. То есть выйдет из процесса урегулирования и так далее. Этот аргумент может подействовать как-то?

– Ну, вообще-то Пакистан как бы является посредником в отношениях между Ираном и Соединенными Штатами. Но сейчас из Вашингтона пришла такая заява: мол, давайте вести переговоры. И я не знаю, насколько сейчас роль Пакистана будет актуальна.

Здесь очень сложный клубок – и хуситы, и Пакистан, и Иран, и Соединенные Штаты. Но я, во всяком случае на сегодняшний день, не думаю, что хуситы будут досконально и скрупулезно выполнять требования Тегерана.

– Даже несмотря на их громогласные заявления?

– Да. Я не думаю, опять-таки возвращаясь к внутриполитическому положению в этом хуситском мире и, соответственно, роли Саудовской Аравии в борьбе против хуситов, что они готовы в этой сложной для себя ситуации еще отвлекаться и на иранские дела, хотя конечно, они и не будут громогласно выступать против.