Беспилотная гонка вооружений: кто захватит небо и землю

В последние годы в мире наблюдается бурный рост производства беспилотной техники. Ведущие державы направляют в этот сектор экономики миллиардные инвестиции, военные бюджеты корректируют в пользу развития беспилотных летательных аппаратов, наземных роботов и безэкпиажных катеров-камикадзе. Эту тенденцию проанализировал в студии «МК ТВ» эксперт в области беспилотных систем Денис Федутинов.

- Денис, Ещё лет 15 лет назад мне лично приходилось слышать от главкома ВВС России такие заявления: «А зачем нам беспилотники, у нас есть тысячи самолётов и тысячи лётчиков, нам этого хватит». Прошло какое-то время, и мы видим, что копеечные дроны уничтожают дорогостоящую авиационную технику на аэродромах, самолёты не могут приблизиться к линии боевого соприкосновения, а дроны там хозяйничают. Действительно ли можно говорить о научно-технической революции в области военной беспилотной техники?

- Да, можно говорить о том, что в последние годы наблюдается очень бурное развитие беспилотной техники. Можно, наверное, назвать это, в том числе, революционным развитием беспилотной техники.

Во многом это развитие в ускоренном темпе обусловлено конфликтом на Украине. Собственно говоря, любые боевые действия являются катализатором, благодаря которому те или иные виды вооружений и военной техники начинают развиваться очень активно.

В этом случае это беспилотники. Тот путь, который в обычных мирных условиях, наверное, занял бы годы, сейчас компании-разработчики проходят буквально за месяцы, если не за недели.

- А кто в лидерах беспилотной гонки в мире?

- Если говорить про те страны, которые занимают лидирующие позиции в этой сфере, то здесь картина меняется. В течение довольно долгого времени было два лидера в мире в части военных беспилотников. Это Соединённые Штаты Америки, которые были основным технологическим локомотивом, который формулировал новые концепции и новые подходы в развитии беспилотной техники. Вторая страна — это Израиль. Если Соединённые Штаты использовали беспилотники для усиления своих вооружённых сил и обеспечения своего военного доминирования в мире, то Израиль, помимо того что применял их для защиты, также сумел коммерциализировать эту тему, сделав беспилотники товаром на международном рынке.

Однако вот уже несколько лет той дуаполии, которую составляли США и Израиль, уже не существует. К числу лидеров присоединилась Китайская Народная Республика, которая, я считаю, подвинула Израиль и сейчас, наверное, занимает, по крайней мере, второе положение в мире, если не приближается к первому.

В Китае создаются параллельно несколько линеек беспилотных летательных аппаратов различного типа и класса, часто пересекающиеся друг с другом. Но, тем не менее, всё это обеспечивает большие преимущества для Китайской Народной Республики и в плане оснащения Народно-освободительной армии Китая, и в плане экспортных перспектив.

Далее к числу стран, разрабатывающих и поставляющих на мировые рынки беспилотники, прибавилась Турция. Мы знаем, что она также очень неплохо коммерциализирует всю эту историю.

Не лишним будет упомянуть Иран, который доказал, что даже в условиях существенных международных экономических санкций, препятствующих доступу к технологиям, можно создать собственные беспилотные средства. Несмотря на их некую простоту, над которой кто-то ранее иронизировал, тем не менее, они стали фактически дешёвым высокоточным оружием, благодаря оптимальному сочетанию эффективности и стоимости. 

Ну, и, конечно, в последние годы Россия сделала колоссальный рывок в развитии беспилотников, благодаря, как я уже сказал, специальной военной операции на Украине, в которой нам противостоит широкая западная коалиция. СВО способствовала продвижению российских разработок. 

Если раньше мы во многом оглядывались на примеры других стран и многие вещи копировали, сейчас уже российские разработчики стали сами предлагать такие технические решения, которые подсматривают зарубежные визави и отчасти их заимствуют,

- Можно привести пример?

- Например, очень большое развитие получили два направления. Первое — это беспилотники-камикадзе, то есть фактически одноразовые аппараты самолётного и вертолётного типов, которые применяются в больших количествах сейчас на этом театре военных действий.

Именно этот конфликт послужил взрывному росту интереса в мире к беспилотникам-камикадзе, которые, безусловно, существовали до этого, но в таких количествах, как мы теперь наблюдаем на всех зарубежных выставочных мероприятиях, их раньше не было. 

Второе направление — это дроны, которые являются средством борьбы с дронами противника. То есть такая антидроновая история. Если раньше задача борьбы с беспилотниками в основном решалась за счёт классических средств ПВО или же за счёт средств радиоэлектронной борьбы, то в последние годы, именно в рамках конфликта на Украине, такое средство борьбы с дронами, как сами беспилотники, было апробировано и получило довольно широкое распространение. Это мы теперь видим, в том числе и за рубежом.

- Украина — это самостоятельный игрок на беспилотном фронте?

- Было бы, наверное, неправильно недооценивать противника и не видеть его успехи в беспилотной тематике. Украинская сторона очень активно разрабатывает и применяет дроны. Некоторые разработки первоначально появлялись на Украине, а потом были замечены российскими разработчиками и потом получили развитие у нас. Ясно, что Украина будет стараться продвигаться в этом направлении, в том числе развивая экспортное направление по части дронов.

- Зеленский заявил о планах производить десять миллионов дронов вгод. Это реально?

- Тут необходимо понимать, что речь идет о производстве как на Украине, так и в других странах. Скорее всего, это количество – десять миллионов - относится к совокупности производств, которые находятся непосредственно на территории страны и которые находятся за рубежом, и осуществляются совместно с разнообразными партнёрами Украины.

Отмечу, что похожие цифры назывались и по России. В частности, наш Минпромторг заявлял, что Россия готова и способна производить порядка 15 миллионов беспилотников в год. Это, разумеется, касается всей совокупности дронов всех типов, всех классов. Понятно, что среди них будут превалировать малоразмерные аппараты, разведывательные, разведывательно-ударные дроны и так далее.

- Вы деликатно отметили, что мы всё-таки в роли догоняющих. Нас СВО подстегнул в беспилотной технике. На ваш взгляд, почему поздно заметили тенденцию? Какая причина?

- Определённая инерция в сознании заказчиков, причём не обязательно заказчиков военных, в том числе и гражданских заказчиков, безусловно, существует. Действительно, к началу специальной военной операции и в первый период, в первые месяцы фактически в частях, воюющих на Украине, отсутствовали беспилотники малого класса, такие, как квадрокоптеры, небезызвестные китайские «мавики» или их российские аналоги. Просто считалось, что подобные задачи могут решаться на другом уровне, аппаратами другой размерности.

Но, как показал опыт, наличие непосредственно в подразделениях тактического звена – в роте, взводе, отделении - подобных аппаратов значительно улучшает ситуационную осведомлённость и повышает их боевые возможности. 

Похожая ситуация была и с беспилотниками-камикадзе. Долгое время считалось, что в принципе такой подход является неоптимальным, потому что сочетание разведывательного беспилотника и каких-то наземных или авиационных ударных средств долгое время представлялось нашим военным более выгодным. Прежде всего, с точки зрения того, что там возможно несение большей массы боезаряда.

Но, как опять же показал опыт специальной военной операции, наличие возможности оперативно запустить беспилотник, тот же «Ланцет» или FPV-дрон, отнюдь не идёт вразрез с применением, скажем, артиллерии. Наоборот, эффективно дополняет её благодаря большей гибкости и позволяет иметь определённые преимущества.

— У нас традиционно узким местом в авиационной технике считалась микроэлектроника и двигатели относительно небольшой мощности. С коптерами та же проблема?

— Ситуация касается, безусловно, не только коптеров. Проблемы, описанные вами, существуют, конечно, и характерны для всех видов, типов и классов беспилотников. Значительная доля компонентов, как в плане микроэлектроники, так и в плане силовых установок — это, безусловно, импортные изделия.

В принципе, по похожей схеме работает весь мир: когда на рынке берутся необходимые подсистемы и создаётся конечное изделие. Это позволяет значительно ускорить процесс разработки и создания новой техники. Но имеет, безусловно, понятный нам сейчас, недостаток, который состоит в том, что вся эта схема работает, пока не вводятся санкции и не прекращаются, не усложняются поставки этих подсистем в страну.

— Денис, на ваш взгляд, в беспилотной гонке на кого нам надо делать ставку — на крупные госкорпорации или на инициативные мелкие КБ и фирмы-разработчики, которые предлагают массу интересных решений?

— Во-первых, замечу, что в настоящее время уже точно практически для всех компаний — малых и больших, государственных и негосударственных — есть «место под солнцем» на российском рынке, потому что беспилотники для фронта нужны в громадных количествах.

Помимо прочего, есть определённые нюансы, связанные с этим бизнесом: малые компании зачастую предлагают интересные, нетиповые, инновационные решения. Вместе с тем, масштабировать производство, когда продукцию требуется производить многими тысячами единиц, они, как правило, не могут. Поэтому здесь, наверное, может идти речь о некой синергии между малым бизнесом и крупным.

— А что тогда посоветовать крупным корпорациям? Внимательнее относиться к новым разработкам?

— Я думаю, что они уже внимательно относятся к разработкам. Просто когда большие корпорации, которые заточены под создание большой авиационной техники, начинают заниматься маленькими квадрокоптерами, всегда есть опасность, что мы получим квадрокоптер с ценой какого-нибудь большого пилотируемого самолёта. Но вместе с тем, повторюсь, они способны масштабировать эту всю историю, и в этом их большое преимущество.

- Может, роль государства надо поднять? Вот в годы Великой Отечественной Госкомитет обороны оперативно определял, что нужно фронту, и на перспективное направление выделял деньги, специалистов...

- Думаю, что это всё можно сделать в рамках существующих структур. Того же Минпромторга с привлечением эксплуатантов из Минобороны, других силовых ведомств, с широким привлечением представителей промышленности, частной и государственной, эксплуатантов из коммерческого сектора,

Потому что, даже когда мы говорим о том, что необходимо импортозамещать какие-то компоненты, представители промышленности должны иметь представление о перспективах, например, о размерности, типаже беспилотников, в каких количествах они понадобятся заказчикам.

Мы говорим и про рынок коммерческий, и про силовые структуры. Пока производители комплектующих не будут иметь такого видения рынка, видения потребностей, будет крайне сложно добиваться от них того, чтобы они здесь предлагали какие-то собственные двигатели и собственные прочие компоненты.

— И кто это видение должен определять?

— Повторю: мне кажется, что это можно сделать в рамках существующих структур,

- А роль Минобороны?

- Думаю, что Минобороны, безусловно, должно быть одним из участников этого процесса.

- Итак, каков наиболее оптимальный путь развития беспилотных систем в России?

- Я полагаю, что наиболее оптимальный путь состоит в одновременном развитии как техники военного назначения, которая сейчас, безусловно, сверхвостребована, так и техники гражданского назначения. Как мы видим на примере той же специальной военной операции, грань между этими двумя сферами применения практически отсутствует: многие разработки приходят из гражданской сферы в военную и, наоборот, они в принципе тоже могут перейти из военной сферы в гражданскую.

Государство направило посредством закупок военной техники существенные финансовые средства в эту отрасль. Наверное, эта финансовая поддержка, которая имела место, может принести результаты, в том числе в последующем развитии гражданского сектора.