«Дорога жизни» для солдат ВСУ лежит через минные поля Черниговщины?

Украинские дезертиры и уклонисты бегут за границу в основном через Черниговщину. Многие прячутся там в полузаброшенных селах.

Где именно, знают российские силовики.

Сейчас в области не идут активные боевые действия, но что дальше? На что рассчитывают ухилянты? И что их ждет при пересечении границы? Кстати, куда они предпочитают бежать: в Россию или ив Белоруссию?

— Преимущественно в Белоруссию, потому что все-таки на границе с Россией идут реальные боевые действия, — полагает политолог, председатель «Центра политического просвещения» Иван Мезюхо.

— В самом начале СВО шли сообщения о том, что военные и гражданские лица пытались сбежать в страны Евросоюза. Но слепые для украинских пограничников зоны, вероятнее всего, за это время по большей части ликвидированы. Поэтому Черниговская область сегодня просто более реальный вариант для дезертиров покинуть территорию Украины. Но, как я понимаю, нельзя сказать, что ее граница с Гомельской областью Белоруссии является каким-то решетом. Все-таки люди, пытаясь сбежать с Украины, рискуют быть арестованными и отправленными назад на фронт.

«СП»: А как они добираются до границы? Есть какие-то налаженные каналы или кто во что горазд? Что ждет их по пересечению границы?

— Коррупцию на Украине никто не отменял. А ВСУ, пожалуй, наиболее коррупционная структура управления киевского режима. Поэтому лица, которые пытаются дезертировать, платят вышестоящим начальникам для того, чтобы попасть ровно на ту территорию, с которой сбежать с Украины будет проще. Если говорить о границе с Белоруссией, то, на мой взгляд, такой побег должен быть более легким, чем в Россию. Ведь за время СВО мы видели множество видеокадров, как украинские дроны расстреливают своих же боевиков, которые решили сдаться в плен. Россия же как принимала, так и принимает украинских солдат. ВС РФ отправляют инструкции украинским военным, как сдаться в плен и таким образом сберечь свои жизни.

«СП»: О каком числе дезертиров и уклонистов речь – есть объективные оценки? Насколько сложно «переварить» такое количество?

— Этой статистики нет, и я не верю в экспертные оценки на этот счет, но явно речь идет о тех цифрах, которые мы можем переварить. Ведь если бы ситуация была такой, что нам не хватало бы места для содержания украинских военных, сдавшихся в плен, то подобные сведения уже давно бы фигурировали в средствах массовой информации, потому что скрыть такое явление невозможно. Думаю, пока рано говорить о массовом процессе сдачи в плен. На Украине еще нет такой своей армии Паулюса, которая готова сложить оружие. Но мы должны быть готовы и к такому развитию событий в обозримой исторической перспективе. Потому что, по большому счету, несмотря на ожесточенную фазу текущего конфликта, мы можем говорить о том, что военный кризис перешел к своему новому, возможно – завершающему, этапу. А на нем обычно и происходит ожесточение, эскалация. Сегодня наша армия уничтожает укрепрайоны украинских боевиков. По мере решения этой задачи стоит ожидать более интенсивных процессов, связанных со сдачей в плен.

«СП»: Кстати, что у нас с фильтрационными лагерями, с подготовкой «специалистов» для работы с перебежчиками и т.п.?

— Я думаю, что за время проведения СВО мы уже хоть как-то наладили работу в области фильтрации украинских военных, да и беженцев. Вспомните, ведь в самом начале операции не было знаменитого фильтрационного пункта в Шереметьево. Жизнь показала, что это необходимо, и теперь он работает, отсекая от российского общества враждебные необандеровские элементы. Работа по фильтрации ведется. О Шереметьево мы знаем больше, потому что речь идет о гражданских. О фильтрационной работе с военными известно меньше в силу объективных причин, связанных с безопасностью. Но ясное дело, что спустя столько времени проведения СВО было бы наивно полагать, что работа в этом направлении не ведется. И не появилось достаточного количества специалистов с нашей стороны для ее осуществления.

— Дезертиры и уклонисты бегут за границу через те коридоры, где власти меньше всего ждут побега, — поясняет историк, публицист, постоянный эксперт Изборского клуба Александр Дмитриевский.

— Но при этом участок границы должен достаточно простым в плане преодоления, не требовать специальных навыков. Например, широко известен имевший место пару лет назад случай побега вплавь через Днестр в Молдавию. Правда бежавший является достаточно известным путешественником, умеет ориентироваться на местности, долго готовился плавать в одежде и никого не посвящал в свои планы. Просто решил налегке прогуляться по берегу Днестра возле достаточно посещаемой достопримечательности, прыгнул в воду и был таков. Впоследствии он рассказывал, что без подготовки такое предприятие — гарантированный билет на тот свет. Да и у него самого хватало опасностей в виде тех же водорослей и сильного течения.

Сейчас всем понятно, что приблизиться к западным границам нереально, а вычислить приезжего в тех краях – элементарное дело.

Полесье и Волынь тоже неудобны: и обширные болота, и не жалующие пришельцев нелегальные добытчики янтаря.

Чернобыльская зона вообще закрыта для посещений и даже в лучшие дни её нелегальное посещение требовало и подготовки, и экипировки.

Так что единственным глухим углом остается стык Черниговской области с Брянской и Гомельской. Отмечу, что именно там собирались скрыться на Украину устроители теракта в «Крокус-центре».

Касательно всех этих направлений можно отметить ещё такой момент: в Белоруссию украинские граждане бегут очень редко. Причина простая. Белоруссия - страна, очень неудобная для постоянного проживания иностранцев. Такого рая для мигрантов, как в Европе, и таких поблажек, как в России, там нет: всё честно, по правилам, но на общих основаниях, без всяких лазеек. Какой смысл бежать в такую страну?

— Через Черниговскую, Киевскую, Харьковскую, Сумскую области, по моим данным, невозможно никуда сбежать, — убежден журналист и военкор Михаил Бондаренко.

— Там повсюду минные поля. Плюс БПЛА и разведгруппы, которые могут устранить любого без вопросов. Хотя у дезертиров, которые хорошо знакомы с местностью, побег может получиться. Но на границе с Венгрией, Польшей, Словакией, Румынией это сделать проще! На сегодня украинский мейнстрим по побегам – Румыния.

«СП»: А как у нас с приемом и фильтрацией перебежчиков налажено дело?

— Да, конечно, фильтрация, если всё же так выходит, что дезертир жив, осуществляется из подразделения, которое непосредственно взяло его в плен, через военную комендатуру и далее через специальные службы, скорее всего, ВКР (при условии, если персонаж интересен для дальнейшей с ним работы).

Если речь идет о тех, кто по убеждению (завербовали или переубедили) сбежал на технике, таких совсем немного, единичные случаи. Слышал об одном летчике в 2022 или 2023 году. На сегодня информации про перебежчиков очень мало. Если такие случаи и есть, то они единичны.