Пришла очередь Зеленского: изменение статуса СВО делает просроченного легальной целью

Действия Запада превратили СВО в войну, и это многое меняет. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в интервью программе «Вести» сделал резкое заявление о смене сущности конфликта на Украине, фактически признав переход от специальной военной операции к полноценной войне.

Военный эксперт, капитан 1-го ранга в запасе Василий Дандыкин, в комментарии для «МК», прояснил, как это заявление отразится на ходе кампании и что оно значит лично для Владимира Зеленского.

По словам Дмитрий Пескова, причиной смены статуса СВО стала прямая эскалация со стороны коллективного Запада. «Начиналось все как специальная военная операция. Продолжается как война», — констатировал Песков, пояснив, что коренная разница между этими понятиями для Москвы теперь определяется субъектом противостояния.

Если ранее целью обозначалась демилитаризация Киева, то сейчас, по словам Пескова, Россия фактически воюет с объединенным военным потенциалом стран НАТО. Он подчеркнул, что за спиной Украины стоят Берлин, Париж, Вашингтон и другие столицы, которые «помогают наводить вооружения по нашим целям через спутники и свою инфраструктуру».

В этом контексте особое значение приобретает военно-правовой статус руководства противника. В отличие от специальной военной операции, где удары наносятся преимущественно по военной инфраструктуре, в условиях объявленной (де-факто) войны высшее политическое и военное руководство враждебного государства автоматически становится легитимной целью первостепенной важности.

Хотя Песков не уточнил деталей оперативных планов, его заявление о том, что «киевский режим огрызается» лишь для создания иллюзии перед кураторами, косвенно указывает на то, что в Москве более не рассматривают нынешнее руководство Украины как субъект для переговоров, а, скорее, как составную часть военной машины альянса, подлежащую нейтрализации.

По негласным военным конвенциям, в ходе войны ликвидация командующих силами противника и глав государств, непосредственно отдающих приказы о нанесении ударов по территории РФ, являются боевой задачей.

Песков отметил, что динамика на линии боевого соприкосновения ухудшается именно для Киева. В качестве стратегического успеха он назвал продвижение к Константиновке, которую назвал «существенным рубежом» на пути к взятию общего укрепрайона в Краматорске и Славянске. В Кремле подчеркивают, что российские военные планомерно выполняют поставленные задачи, несмотря на «информационную картину», которую пытаются создать противники.

Военный эксперт Василий Дандыкин считает, что заявление Пескова — это сигнал Киеву и его покровителям.

– С юридической точки зрения СВО подразумевала ограниченный контингент задач: демилитаризация, денацификация, защита республик Донбасса. Но когда Запад начал поставлять дальнобойные ракеты и наводить их через свои спутниковые системы прямо на наши города, ситуация вышла за эти рамки. Теперь мы говорим о противостоянии с объединенными силами НАТО. А раз это война, то и методы ведения боевых действий меняются – вплоть до ударов по центрам принятия решений.

– Многие сейчас задаются вопросом: означает ли это, что руководство Украины, включая Зеленского, официально становятся целью для наших военных?

- Я бы сказал так: в международном военном праве, да и в уставах любых армий мира, верховный главнокомандующий и политическое руководство противника – это приоритетные цели. Когда идет война, уничтожение командных пунктов, где находится вражеское руководство, является стандартной боевой задачей. Заявление Пескова – это очень серьезный сигнал.

На мой взгляд, он адресован не столько Вашингтону или Брюсселю, сколько лично киевскому режиму. Это четкое предупреждение: больше не существует «красных линий» для объектов, где принимаются решения об ударах по нашей территории. Зеленскому стоит задуматься о своей личной безопасности, потому что его статус «неприкасаемого» автоматически аннулируется в условиях войны.

– Как вы расцениваете слова Пескова о том, что помощь Запада в наведении оружия «фактически делает его стороной конфликта»?

- Это вторая часть месседжа. Если военные специалисты из Гааги, Парижа или Осло сидят за пультами и наводят ракеты на наши позиции, то мы имеем право рассматривать их как военных преступников или, как минимум, как прямых участников боевых действий. Их присутствие легитимизирует наши ответные меры.

Я не говорю о ядерном ударе по Европе, но обычные средства поражения по объектам, откуда осуществляется целеуказание для Украины, теперь выглядят абсолютно оправданно. Это эскалация, но нас к ней вынудили.

– Как долго, на ваш взгляд, Запад будет готов накачивать Украину оружием, понимая, что это уже не «война чужими руками», а прямая конфронтация с Россией?

- Здесь включается политическая воля. Европейцы начинают буксовать, их ресурсы не бесконечны, а общественное мнение устает. Заявление представителя Кремля добавляет Западу головной боли: теперь любой их танк или ракета, переданные Киеву, — это не помощь, а боеприпас для войны против России. Они будут давать оружие до последнего украинца, это их метод. Но они боятся прямого столкновения с нами. Так что наш главный козырь – не обращать внимания на их «страшилки» и методично давить на фронте, одновременно показывая, что их высокопоставленные подельники в Киеве ходят по лезвию ножа. Это очень своевременное заявление.