Война и мир с Россией: о чем будут говорить на саммите НАТО в Турции
На предстоящем саммите НАТО, который состоится 7 — 8 июля в Анкаре (Турция), планируется обсудить создание новых баз альянса и координацию действий по поставкам вооружений. Некоторые политологи уже высказывают предположения, что страны Европы побаиваются итогов саммита, так как на турецком слете может окончательно оформиться отказ Вашингтона делить со странами ЕС и НАТО ответственность за эскалацию военной агрессии против России. Что стоит, а чего не стоит ожидать от предстоящего саммита западного военного блока и что сегодня является главным фактором, сдерживающим Запад от развязывания большой войны? На вопросы «Парламентской газеты» ответил член Совета по внешней и оборонной политике РФ Андрей Климов.
Взрывоопасный «мастодонт из прошлого»
— Андрей Аркадьевич, некоторые наблюдатели считают, что предстоящий саммит НАТО — это попытка консолидировать Запад на военной основе перед лицом нарастающих внутренних кризисов в странах Европы и в США. Может ли встреча западных лидеров в Анкаре стать одним из финальных этапов подготовки к той войне с Россией, о которой сегодня активно рассуждают и у нас, и за рубежом?
— Не буду никого здесь ни возбуждать, ни успокаивать. НАТО, как и полагается международной организации, в Турции проводит очередное свое «партсобрание». Исходя из практики, берусь утверждать, что каждое из подобных мероприятий альянса обязательно имеет какую-то подоплеку. В данном случае, считаю, на первый план выходит проблема перераспределения военных затрат между участниками НАТО: кто-то хочет из общего «корыта» побольше хлебнуть, а кто-то, как США, сэкономить на расходах, повысив траты других стран — участниц блока.
Замечу, что часть государств НАТО уже хотят, чтобы эти траты шли по итогу не в карман украинских мздоимцев, а каким-то образом поднимали уровень безопасности их собственных стран. А некоторые, наоборот, считают, что надо за счет НАТО накачивать Украину для ведения войны против России и тем самым ослаблять нашу страну как их потенциального, как они сами заявляют, противника. Поэтому предположу, что большинство обсуждений на саммите будут вестись «за кулисами». А что касается военного планирования, то оно практически не обсуждается на таких сходках — это задача военных-«штабников», которые не очень любят посвящать в подобные вопросы политиков.
— При этом есть вопросы из военной сферы, которые требуют политических решений. Например, появление новых баз НАТО в той или иной стране. Как считаете, эти вопросы будут решаться в Турции?
— Для того, чтобы военная база появилась, конечно, нужны, в то числе, политические решения. Тем более, что есть ситуации, когда наличие таких баз имеет большое политическое значение, не только военное. Например, это касается возможного появления базы НАТО в Польше. В Варшаве не скрывают желания, чтобы она перекочевала из Германии к ним в страну. И нынешние польские власти рассматривают это, прежде всего, как способ укрепления их политического авторитета в Восточной Европе.
Что касается конкретных решений, каких-то юридически значимых действий, то, конечно, после встречи стран — членов НАТО они должны последовать. Все-таки альянс, в отличие, скажем, от G7 — это организация, а не «курилка» для свободного обсуждения различных тем. Но вот последуют ли такие решения по итогам турецкого саммита или нет, лично мне пока не ясно. И само наличие или сам факт отсутствия таких решений скажет, на мой взгляд, о многом. Поэтому не хочется гадать — подождем, чем там все завершится, и внимательно все проанализируем.
— Может ли саммит в Анкаре выявить элементы кризиса в структуре НАТО?
— Сегодня НАТО — это, конечно, мастодонт из прошлого, и по очень многим причинам не справляется с вызовами XXI века. И кто-то в НАТО это, безусловно, понимает. Другое дело, что, обладая серьезными военными ресурсами, НАТО может наделать очень нехороших для всех, очень взрывоопасных для мира дел. Это, к сожалению, правда.
Расчет на «общеевропейских» штурмовиков
— Как, на Ваш взгляд, могут измениться отношения России и Запада до конца 2026 года? Будут ли корректироваться «правила игры» между Москвой и западными столицами, учитывая усиливающиеся разговоры о готовящейся войне Европы против России?
— Считаю, что «правил», о которых вы упомянули, уже нет — от них на Западе сами отказались. А новые еще не написаны. Мое убеждение, что динамика отношений между Россией и странами Запада как минимум на три четверти будут зависеть от того, как мы будем решать задачи СВО. И сигналы такого рода я получаю постоянно, причем, признаюсь, довольно странным образом.
Последние два-три месяца мне и пишут, и звонят люди, которых я когда-то встречал в Европарламенте, в национальных парламентах стран Европы, на межгосударственных и межпартийных встречах. Сами звонят, по своей инициативе. Многие говорят, что у них есть какие-то срочные сообщения, которые могут изменить судьбу России и ЕС. Но вся подоплека, на мой взгляд, в том, что каждый из них не хочет оказаться последними в очереди к России, когда банкротство нынешней власти в странах ЕС будет очевидным.
Сейчас в странах ЕС правят люди с рейтингами доверия ниже 20 процентов — например, в таких странах, как Франция или Германия. То есть как минимум 80 процентов публики — это не те, кто их будет поддерживать. Вопрос: пойдет ли такая публика за них воевать с нашей страной, о чем сегодня многие говорят? Очень сильно в этом сомневаюсь.
— Кем же тогда Европа намеревается воевать с Россией?
— Так как на своих надежды мало, они формируют сегодня из ВСУ, СБУ и подобных им организаций подразделения «общеевропейских» штурмовиков. С их сточки зрения, если этих штурмовиков должным образом оснастить, то у ЕС появится армия в миллионы штыков, так они рассчитывают.
На самом деле, если все это внимательно проанализировать, лично у меня возникает дежавю — примерно то же самое происходило в Европе в 1933 — 1939 годах, окончилось все приходом Гитлера. После этого лишний раз понимаешь, что не зря денацификация поставлена одной из важнейших задач нашей СВО.
Разговор с политиком из Европы
— Может ли этот сценарий быть сломан внутри самой Европы?
— Если рассуждать чисто академически, то, конечно, можно говорить о теории эволюционного оздоровления Европы. Но лично я не очень верю в него, потому что с возможными «фигурантами» такого гипотетического сценария общаюсь постоянно… Если же говорить о возможности гражданской войны в Европе, которую начнут оппозиционные нынешним властям политические силы, то если таковые и будут, это не станет тем же, что происходило, скажем, в России в начале ХХ века. Условно говоря, чтобы свергнуть элиты в Европе, не обязательно будет Бастилию брать.
Недавно в Петербурге на полях одного из международных форумов, которые там прошли летом 2026 года, разговаривали с одним из европейских политиков из очень мощной западноевропейской страны. Говорили о нарастающем кризисе в Европе. «Что же, господин Климов, вы нам предлагаете бунт поднять?», — обращается он ко мне. Отвечаю: «Я вам ничего не предлагаю. И если вы знаете какой-то другой способ, чтобы отстоять интересы своей семьи, своих друзей, своих партий и своей нации, — это замечательно. Вы знаете этот способ?». Пауза. «Нет, не знаю» — таков был ответ. И это произошло не когда-то давно, это ситуация июня 2026 года.
— Недавно пресс-секретарь главы российского государства Дмитрий Песков заявил, что от глобальной войны мир удерживается наличием у ряда держав ядерного оружия. А вот система институтов международного права подвергается эрозии. Можете ли назвать ключевой, на Ваш взгляд, фактор, который определяет на сегодня международную безопасность?
— Сразу скажу, что это моя сугубо личная точка зрения: не абстрактное ядерное сдерживание, а конкретно именно позиция высшего российского руководства и наш ракетно-ядерный стратегический потенциал являются главным фактором, уберегающим человечество от третьей мировой войны.
Еще раз повторю — то, что мы делаем сегодня в рамках специальной военной операции, открывает действительно новую эру в мироустройстве. И наша победа нашими недругами будет воспринята совершенно определенным образом — им придется опять разбегаться «по щелям», как это делали после Великой Отечественной войны недобитые нацисты. Именно поэтому они так вызывающе ведут себя в отношении нас сегодня.
Сейчас мы работаем, защищая себя, свою безопасность, свои возможности самим строить нашу жизнь и улучшать наши социально-экономические условия, развивать нашу культуру и так далее. Но одновременно с этим Россия в наши дни борется, без преувеличения, за мир во всем мире. И когда свои задачи мы решим, — в том числе в рамках СВО, — большинство стран обязательно примкнут к нам как к наиболее сильному, наиболее успешному и наиболее передовому государству.