«Если противник задумает прорыв – быстро успокоим»: будни бронегруппы ВДВ

Бронегруппа 247-го гвардейского десантно-штурмового полка не раз выполняла ключевую роль при наступлении на позиции ВСУ на Запорожском направлении. В конце прошлого года дерзкие рейды экипажей БМД-4М помогли десантникам с минимальными потерями освободить Пятихатку и Степовое. Экипажи бронемашин сегодня отражают попытки контратак ВСУ на Ореховском направлении. О работе в условиях открытой местности и «грязного» неба — в репортаже корреспондента «МК» с позиций десанта.

На пути с «Роботом» и Зевсом

Запорожская область, раннее утро. УАЗ «Патриот» несет нас по проселочной дороге в сторону Токмака – ближайшего к линии боевого соприкосновения (ЛБС) городка. За окном, словно выросшие из ниоткуда небоскребы в голой степи, маячат футуристические ветряки. Когда-то они были одним из символов, гордостью Запорожской области. Потом на год застыли словно гигантские памятники ушедшей эпохи, и вот теперь работают вновь, восполняя энергетическую систему страдающего от постоянных налетов врага региона.

— Как там Зевс? Не мешает тебе? — слегка развернув голову прерывает меня от размышлений старший машины с позывным «Робот».

— Да нет, ведет себя почти спокойно. — смеюсь я, глядя на навострившего уши пса, который едет с нами на точку.

— Давно он у тебя? - спрашиваю «Робота».

— Да меньше года как служит. Молодой ещё совсем, но команды знает, — сквозь бороду улыбается замкомандира батальона по военно-политической работе. — Вот закончится война, домой его возьму на переподготовку…

Зевс, конечно, никакой не небожитель, да и боец не совсем обычный – самый что ни на есть земной доберман. Стоит этот пес на войсковом довольствии, квартируется на командно-наблюдательном пункте (КНП) батальона. За пару дней, проведенных с десантниками 247-го полка, убедился, что этого аристократа знают все: штурмовики, связисты, артиллеристы, офицеры управления и даже инструкторы на учебных точках.

Конечно, своя живность – кошки и собаки – здесь повсюду. Но Зевс вне конкуренции: со всеми знаком, в меру дружелюбен, своих распознает за километр. Вот и сейчас, на подъезде к очередному посту со шлагбаумом, пес уже рвется из машины и с нетерпением поскуливает в предвкушении встречи с друзьями.

— У нас здесь штурма (штурмовики) тренируются, и еще бронегруппа стоит в резерве комбата, — приветствуя часового, объясняет замполит.

— На боевых машинах десанта?

— Да, на БМД-4М. Могу познакомить с экипажами, геройские ребята.

— Последние два года, наверное, только из ЗОПов (закрытые огневые позиции) работает техника?

— Ну, почему же. Всё зависит от местности. Допустим, при штурме Степового на машинах заезжали с десантом, там позволяла местность. И был фактор неожиданности, — поясняет мне «Робот». — Полк действовал с нескольких направлений, из нескольких населенных пунктов атаковал одновременно. Противник не мог все свои силы сосредоточить где-то на одном участке, чтобы ликвидировать угрозу, был вынужден по всему фронту их разбросать. Это позволило при некотором уровне массовости применения бронетехники, наших «четверок» (БМД-4), выйти на назначенные рубежи, отработать уже прямой наводкой и десант высадить.

— Наверное, не так просто было?

— Да, жизнь некоторых экипажей не раз висела на волоске. Вот, например, «Змей» и его парни без боевой машины там остались, но выжили, вышли.

— А что помогло?

— Думаю, вера в свои силы. Да ты сам у них расспроси.

«Змей» и его команда

В небольшой лесопосадке находим боевую машину десанта, укрытую от любопытных глаз. Дополнительная механическая защита от попадания FPV придает ей вид техники из какого-нибудь апокалиптического фильма.

— Заместитель командира взвода, командир боевой машины, позывной «Змей». — представляется мне сидящий на броне улыбающийся мужчина.

— Смотрю вы свой «танчик» нехило модернизировали?

— Да, начали сами усовершенствовать: варить козырьки защитные антидроновые, обвешивать борта резиной, металлом — всё, что может спасти нас от кумулятивных струй, лишних пробитий, осколков.

Знакомлюсь с экипажем «Змея». Как и командир, все они десантники со стажем.

Наводчик-оператор «Бобёр», родом со Ставрополья. В десантно-штурмовом полку уже шестой год. По призыву служил в российской военной базе в Армении. Подписав первый контракт, стал номером расчета гранатомета АГС в 34-й горной бригаде, потом заключил второй. Сначала «Бобер» попал в стрелки, но вскоре предложили пройти «учебку» в Туле – не хватало экипажей боевых машин десанта.

— За пару лет службы из пехоты обычной - в десантно-штурмовую, а потом вообще «танкистом» заделался, — смеется парень. На СВО заходил уже в должности наводчика БМД-4М.

Механик-водитель с позывным «Портрет» – сибиряк, из Кемерова. «Срочку» проходил в ВВС механиком-телефонистом, а до мобилизации работал в академическом театре Новосибирска. Был монтировщиком сцены, собирал декорации для спектаклей. На СВО все навыки пригодились – работа со всеми типами радиостанций, использование различных инструментов для оборудования и маскировки позиций.

— В театре собирали декорации, и здесь соберем, – шутит мехвод. Вождению БМД «Портрет» обучался в учебном центре ВДВ. В экипаже он единственный мобилизованный, но боевого опыта ничуть не меньше, чем у друзей-контрактников.

Ну, а что же командир БМД? «Змей», разумеется, самый опытный, в ВДВ аж с 2007-го. Он из крестьянской семьи. Родился в Краснодарском крае, станица Михайловская. Жили не очень богато. После школы — срочная служба. Понравилось, спустя полгода подписал контракт и по сей день служит в ВДВ.

Командиром БМД-4М стал, пройдя все этапы: первый контракт – в должности мехвода, второй – наводчика, а подписав третий - отучился на командира бронемашины. В своем «танчике» «Змей» знает каждую деталь, разбирается во всем, будь то вождение или управление огнем. Универсальности требует и от подчиненных. В его экипаже все взаимозаменяемы.

— В случае необходимости могу встать на место мехвода, а он может занять место наводчика. Мы все тут универсалы. Это требование военного времени, по-другому никак, — объясняет командир.

— А насколько вообще сложно научиться управлению БМД?

— На наш «танчик» можно научить, считай, любого человека, настолько он совершенен и универсален. Со временем, конечно, мы новое для себя узнаём, открываем во время боевой работы. Машина маневренная, скоростная, до 70 км/ч может ехать спокойно, — отвечает наводчик «Бобёр».

— Да, машина отличная, — добавляет мехвод «Портрет». — У неё подвеска гидропневматическая, то есть она может изменять свой клиренс. Благодаря этому у неё проходимость просто прекрасная. Хоть по асфальту, хоть по пересечённой местности. Рвы всякие преодолевает, плавает.

— Я вам так скажу. Я начинал еще на старой БМД-2, так вот когда получили еще до СВО новую машину - БМД-4М, это было всё равно, что со старого советского автопрома пересесть на крутую иномарку, — резюмирует «Змей». — Боевое отделение оборудовано системой управления огнём, полностью машина автоматизирована, берёт сама все поправки: на ветер, на температуру воздуха. За счёт баллистических вычислителей всё высчитывает сама.

Лицом к лицу с врагом

Первый бой экипаж «Змея» принял в районе Каховского водохранилища. Во время штурма населенного пункта Каховка противник оказал серьезное сопротивление. К встрече вэсэушники готовились: окопали бронетранспортеры и минометы, подтянули танки, нагнали живой силы. В общем, работали по десантникам всеми имеющимися средствами.

Экипажу БМД приходилось выкатываться на прямую наводку, вести огонь в зоне прямой видимости по бронетехнике и самим маневрировать, выходить из-под огня.

— Тогда были прямые боестолкновения. Либо мы, либо они. Они окопаны, позиции подготовлены к обороне. Приходилось трудно. Слава богу, вооружение не подводило. Работали всеми калибрами, разрушали им укрепления, отстреливались. 30-миллиметровое, и 100-миллиметровое орудия не затихали, — вспоминает «Змей». — Слава богу, вышли оттуда с минимальными потерями. И машина наша вышла из боя целой и невредимой.

Наводчик-оператор «Бобёр» в тот первый бой открыл личный счет пораженных целей – огнем 30-мм орудия с полутора километров прошил вражеский БТР-72, уничтожив саму технику, экипаж и десант.

— Если я открыл огонь самостоятельно, командир уже понимает, что там кто-то есть, кого он не видел в свой прицел. Бывает, я ему докладываю, что наблюдаю технику или живую силу противника, — делится наводчик.

Личного состава на этом участке фронта у ВСУ было хоть отбавляй. На машину «Змея» вэсэушники лезли в полный рост так, что приходилось их буквально косить огнем пулемета. По мнению экипажа, уже в начале СВО солдаты врага не брезговали наркотическими веществами.

— Сами не знаем, под какими средствами они были, чуть ли не под гусеницы запрыгивали. Человек в здравом уме на танк с автоматом бежать не будет. А эти перли, — рассказывает командир машины.

«Соткой» по бронемашинам, ракетами – по танкам

После взятия Каховской ГЭС бронегруппа продвинулась дальше, закрепившись в 40 км от Николаева. Задачей экипажей БМД в обороне стало не допустить украинские подразделения на занятую территорию.

В августе 2022-го, накопив силы, противник пошел на прорыв. Техника ВСУ опять оказалась в зоне прямой наводки орудий БМД «Змея».

— БМП противника пыталось отойти после неудачного прорыва на моём рубеже ответственности. Я дал наводчику команду работать из пушки, чтобы уже наверняка. И вот «Бобер» не мешкая отработал прям по цели. БМП было обездвижено, экипаж уничтожен.

— Как все было? — обращаюсь ко скромно стоящему наводчику.

— Ну, тут просто. Наводился командир. Зафиксировал цель, дал мне целеуказание, и уже тогда я её уничтожил. — рассказывает наводчик. — Бывает, командир говорит: «Увидел цель — работай сам, не жди приказа». Но бывают, естественно, такие цели, когда только по команде. Например, он говорит: «Давай подождём, может, кто-то ещё подъедет, чтобы не одну технику уничтожить, а несколько». Работали и ночью также по тепловому прицелу. Бывало, командир давал целеуказания. Во время боевого дежурства по ночным целям работаем, как только увидим движение подозрительное.

— А управляемыми ракетами из основного орудия приходилось работать?

— Да, там же, под Николаевым, когда ВСУ пошли на прорыв, они выкатились на своих танках Т-64. Приходилось работать управляемыми ракетами. ПТУРы (противотанковые управляемые ракеты. - «МК») себя показали идеально. То есть назад танки уже их не вышли, — смеется «Змей».

Из Николаевский области экипаж «Змея» выходил последним, или, как говорят в войсках – крайним. Их БМД была замыкающей в колонне техники, проходящей по мосту на нашу сторону Днепра.

— Мы прикрывали отход на наш берег. Все это время нас пытались накрыть артиллерией. Прилетов было много, но в основном шальные снаряды рядом ложились – не успели они скорректировать огонь. Вышли без потерь, всё нормально. За это медали Жукова получили всем экипажем, — рассказывает наводчик «Бобёр».

Конечно, без потерь не обходится. «Змей» с горечью вспоминает, как под Николаевым потерял своего штатного механика. Во время артиллерийского обстрела БМД подбили, водитель до последнего пытался спасти машину при эвакуации, но получил смертельное ранение осколками.

— Нового механика, обученного мобилизованного, мне прислали ближе к 2023 году. Вместе по сей день работаем в одном экипаже: я, «Бобер» и «Портрет», — говорит командир. — Через многое прошли. Они мне стали как родные братья. Во многих моментах без слов друг друга понимаем.

С точностью до пяти метров

За десять месяцев под Николаевым, что стояли в обороне, экипаж перешел на новую, теперь уже хорошо всем известную тактику – работа с закрытых огневых позиций. Тогда еще на БМД не было обвесов, а небо не было наполнено беспилотниками. Для прицеливания использовали и классическую артиллерийскую буссоль, и данные, полученные от разведки и командиров. В небе появились первые наши «крылья» - разведдроны «Орлан» и «Zala», а с ними и возможность проверить основное орудие машины в качестве полевой артиллерии.

— Для работы с закрытых позиций основное орудие – 100-миллиметровая пушка. Имеются два типа боеприпасов. Один, с максимальной дальностью до 4 км, для работы по бронетехнике. Второй – до 7 км. Им разбираем укрепления, поражаем личный состав. Наводимся по координатам, по команде открываем огонь, корректируют также по радиостанции, сколько, куда поправки взять, и снова открываем огонь, — объясняет науку «Змей».

— А вот насколько точно орудие БМД?

— Погрешность – пять метров. Для 100-мм орудия с разлётом осколком до 200 метров, 5 метров – это мелочи. Мы по сей день стараемся работать с закрытых огневых позиций. Так шансов больше уцелеть, и вреда врагу больше нанести.

Во время стрельбы без дела не сидит ни один член экипажа. Пока командир и наводчик ведут огонь из основного орудия, мехвод внимательно наблюдает за «воздухом», в готовности вывести машину из-под удара, в первую очередь FPV-дронов. Дальность стрельбы предполагает работу ближе к переднему краю. За время СВО противнику неоднократно удавалось «срисовать» машину «Змея», но его водитель каждый раз успевал предупредить экипаж.

— Нужно всегда быть с холодной головой, без лишних нервов, стресса. Следить за обстановкой вокруг машины. Стараешься приехать на позицию как можно быстрее и после работы также быстрее откатиться в более безопасное место, также без лишней суеты, — поясняет «Портрет».

На берегах Днепра

2023 год экипаж «Змея» встретил в Херсонской области. Закрепившиеся на левом берегу Днепра десантники держали оборону, пресекая все попытки врага переправиться через реку. Большую роль в этом сыграла бронегруппа полка. Экипажи БМД несли боевое дежурство и вели разведку боем, не допуская прорыва противника. На счету команды «Змея» появились новые уничтоженные цели, в том числе надводные.

— Они использовали катера. Также пытались на плавающих боевых машинах заскочить, но мы им не позволили. И сами выезжали ближе к реке работать с закрытых позиций, чтобы на правом берегу Днепра врагу тоже было несладко сидеть, — вспоминает «Змей».

Уже в конце 2023 года ВСУ стали применять первые ударные FPV-дроны. У противника появились зарубежные артиллерийские орудия и самоходки под управлением иностранных наемников. Всё это создавало много проблем для экипажей БМД. Тут-то и пригодились слесарные навыки «Бобра» и умение «Портрета» смастерить все что угодно. Вскоре на машине провели первый «обвес».

— Вот эти резиновые обвесы у нас по бокам, попадали в них, в резину, FPV-дроны с «морковкой» (сбрасываемый артиллерийский снаряд или граната. - «МК»), и кумулятивная струя уходила в землю. То есть уже на своей, грубо говоря, шкуре проверили эффективность этих средств, — для наглядности отодвинув «одуванчики», показывает на борт «Бобер».

Тогда же десантники стали все чаще использовать главный плюс БМД – возможность работы с дистанции. Ведя огонь с закрытых позиций, поддерживали наступление «крылатой пехоты», уничтожая огневые точки, выкашивая пехоту и разрушая опорники врага.

Подтверждение точной работы экипажа – многочисленные кадры объективного контроля, бережно хранимые комбатом. Конечно, на месте эти «танкисты» долго не засиживаются. Бронегруппа десантно-штурмового полка неоднократно принимала участие в рейдовых действиях и отражении контратак противника.

— В основном в посадках была работа. Чаще по скоплению живой силы противника, чем техники. Из 30-миллиметровой пушки, она очень эффективна для этих целей, зачищаем посадку, валим деревья, чтобы пехоте потом было проще, — объясняет мне «Бобёр».

— Ну, а сам заезд, движение по маршруту, минные поля... Это же тоже небезопасно? — спрашиваю у мехвода.

— Всё нам заранее доводят. То есть либо на карте показывают маршрут и все точки, либо по возможности с «птичкой» сопровождают. На каждом завозе так. На пехотных минах подрывались пару раз. Ну, для неё это ни о чём. — поглаживает броню БМД «Портрет». — Были маршруты, где вообще всё заминировано. Но благодаря нашим операторам «Мавиков», которые нас корректировали и подсказывали пути объезда, всё обошлось.

В конце 2025-го года при освобождении Степногорска, на одну из боевых задач заходило сразу четыре боевые машины и десять квадроциклов с десантом. Буквально выкашивая позиции противника из автоматических пушек, не давая ему поднять головы, машины доставили «крылатую пехоту» прямо в логово врага, обеспечив освобождение территорий.

— Штурмовые действия – это наше прямое предназначение. Без этого никак. Мы завозим наши штурмовые группы. Обеспечиваем их прикрытие, высадку. Спешивание десанта – это именно рубеж обороны врага. Закатываем под усиленным шквалом огня прямо на его позиции. Там же высаживаем нашу доблестную пехоту, и они продолжают зачистку. При откате прикрываем, чтобы они выбрали для себя более удобные огневые позиции, и отходим на безопасное расстояние, — рассказывает «Змей».

Заход «по-афгански»

К операции по освобождению Степового готовились долго и тщательно. Почти неделю экипажи бронемашин стояли на безопасном рубеже: проверяли защиту, работу электроники, готовность орудий – всё по многу раз. А ещё ждали погоды – выгадывали более выгодные для штурма условия. За это время аэроразведка выявила безопасные подъезды к населенному пункту. Конечно, враг тоже не дремал, контролируя свои позиции с неба. Но эффект неожиданности сработал.

— Противник, грубо говоря, такой наглости от нас не ожидал, потому сразу не встретил ещё на подъезде. Работали с разных флангов, разные группы участвовали в заездах, на тех же квадроциклах. Они скоростные, манёвренные, много огня врага уходит на них, — отмечает «Змей».

Заходили «по-афгански», с десантом на броне БМД. Такой способ перемещения, когда бойцы сидят не в отделении машины, готовы при первой опасности соскочить с неё и вступить в бой, популярен еще со времен войны в Афганистане. С развитием беспилотных систем в ходе СВО он приобрел еще одно значение. Десант на броне выполняет роль дроноборцев, сбивая FPV-беспилотники из гладкоствольных ружей и карабинов.

— Пехота нас спасала на подъезде к селу, контролировала небо, поражая беспилотники. И они выжили, и мы выжили, все мы доехали, — делится своими воспоминаниями «Бобёр». — Ну, а потом… мы не были готовы действовать как пехота, но пришлось.

— Отработали по огневым точкам, заехали прямо в Степовое, к домам, ворвались на позиции врага, пехоту успели спешить. И тут по нам отработали FPV-дроны, подбили нашу боевую машину, — продолжает рассказ «Змей». — Враг пытался добить её любыми средствами. Он и миномётом по ней сначала работал, а затем еще прилетело. Пришлось эвакуироваться.

При невозможности отхода к своим, «Змею» с командой пришлось закрепиться в полуразрушенных зданиях. Несколько часов отбивались от наседавшего противника, пытавшегося взять их в плен. Затем поступил приказ откатиться на безопасное расстояние для эвакуации. Но враг такой возможности не дал. Очень скоро над их укрытием зависла «Баба-Яга» (тяжелый гексакоптер ВСУ. - «МК»), налетели FPV-дроны. Десантников пытались выкурить сбросами крупных калибров, разрушая укрепления.

— Мы перебегали из подвала в подвал, искали укрытия, чтобы пересидеть можно было. То включали, то выключали радиостанцию, чтобы сохранить батарею. Мы не знали, сколько будем ждать эвакуации и сколько выходить будем по времени, — объясняет наводчик «Бобёр».

— Ну, а сколько времени в итоге вышло?

— Выходили мы в течение пяти дней. С одного места на другое перемещались, выгадывали погоду, поддерживали связь. Это нелегко, но по-другому никак, — резюмирует «Змей».

— Там же всё больше на адреналине было. Повезло, что «Змей» у нас командир грамотный, все решения быстро принимал. Главное - без лишней суеты и спешки. Грамотно, с толком. Потому и стоим тут с вами разговариваем, — смеется самый молодой член экипажа, мехвод «Портрет».

За мужество и героизм все члены экипажа БМД были награждены Георгиевскими крестами. Это не первая госнаграда десантников. У того же «Змея» медали Суворова за Николаев, «За заслуги перед Отечеством» – за Херсон, Жукова – за Степногорск. Но самой значимой для всей этой героической тройки стала награда, полученная за Степовое. Село в итоге было освобождено с минимальными потерями, а вэсэушники потеряли два бронетранспортера, десятки квадроциклов и свыше ста боевиков.

***

«Змей» рассказал о сегодняшних задачах экипажа:

— Находимся в постоянной боевой готовности, несем боевое дежурство. На случай контратак ВСУ либо массового скопления личного состава и техники противника всегда готовы выдвинуться, причём в минимальное время. Если противник задумает прорыв – быстро успокоим.

— А вот закончится война, какие планы дальнейшие?

— Мы с «Бобром» сами выбрали эту работу, кадровые военные. Привыкаешь ко всему, к сложным условиям. Бывают здесь и приятные моменты службы, те же награждения. А главное, дома ждут жена и маленькая дочь восьми лет. Любят, скучают.

— А у меня дочка в прошлом году в первый класс пошла, ей семь. Рисунки её все храню, что передает с ребятами возвращающимися из отпуска. А насчет службы командир прав: не могу уже без армии, как-то не вижу себя на гражданке. Да и выслуга 11 лет, тут уже надо до пенсии дотянуть. — смеется наводчик. — Кстати, а можно у вас в газете привет передать родным и близким?

— А отчего же нельзя, передавай.

— Люблю вас. Победа за нами будет, скоро вернёмся домой все живыми-здоровыми.

«Портрет» семьей пока не обзавелся, планы на мирную жизнь у него такие:

— Вернусь в свой любимый театр. В нашем цеху есть куда расти, с профессиональной точки зрения. Ребята ждут, надеются, что это всё скоро закончится.

— Все мы надеемся. Тем и живем.