Захар Прилепин: победа — это общее дело

— Весь интернет пишет, что Прилепин переезжает в Петербург и становится проректором Горного университета. Подтвердите или опровергните, пожалуйста.

— Не подтверждаю, не опровергаю. Действительно дружим с Горным и с Владимиром Стефановичем Литвиненко, общаемся. Я несколько раз там выступал, читал лекции. Он очень сильно помогал, когда у меня был последний военный контракт в рамках Добровольческого корпуса, который закончился несколько дней назад. И есть предложение о работе в Горном, мы приходим пока к соглашению. Но это не должность проректора. Не знаю, откуда взяли журналисты.

— Контракт не продлеваете?

— Контракт пока не продлеваю. У меня последний контракт был в Добровольческом корпусе. Это особое соединение, где можно заключить контракт на полгода, год. И я, демобилизовавшись по ранению из Росгвардии, заключил контракт с Добровольческим корпусом — к моему физическому состоянию чуть-чуть более спокойное отношение. Пошли мне навстречу, потому что, конечно же, я ограниченно годен.

Многие люди периодически спрашивают: у меня сын служит, а у вас каким образом закончился контракт? Наверное, вы очень блатной? Нет, друзья мои, я не блатной. Просто есть Добровольческий корпус, он подчиняется военной разведке Министерства обороны, но это отдельная структура.

— Игнат продолжает службу?

— Да, Игнат зашел на контракт на месяц позже меня, тоже в Добровольческий корпус. И у него, соответственно, заканчивается контракт этим летом. Замечательно, что он решился на это. Служил он и служит отдельно от меня. Отзывы командиров о нем самые замечательные. Сыном горжусь.

Я надеюсь, что он сделает некоторую паузу, все-таки заскочил сразу на воинскую службу, которая ему очень понравилась, в которую он погрузился с необычайной самоотдачей. Но он молодым человеком пришел из армии, служил алтарником в храме полгода и ушел на войну. Я говорю: сын, давай, если ты хочешь воевать, получи, пожалуйста, военное образование и воюй уже на всех основаниях. Пока раздумывает, сам примет решение. Надеюсь, он меня послушает.

У него одна из самых опасных, а может быть, даже самая опасная сейчас работа — поднос. Они выезжают на 5−6 км от непосредственно ЛБС (линии боевого соприкосновения — прим. ТАСС) и по открытке идут до окопов, блиндажей, передней линии. Потом обратно либо с ранеными, либо еще с каким-то грузом. А ты идешь, и небо такое, что они просто дрон-детекторы с собой не берут — пищат всегда, и все вокруг летает просто не переставая. Антидроновые ружья, солдатская смекалка, знание ландшафта — эти вещи в первую очередь используются. Использовать погоду, атмосферные осадки, туманы, определенное время дня и ночи.

— Кому подойдут контракты с Добровольческим корпусом?

— Добровольческий корпус был создан в 2023 году из числа народного ополчения. Прошло достаточно серьезное количество людей с 2014 по 2021 год, которые и несли на плечах основной груз противостояния с Украиной до начала СВО.

В ополчение Донбасса шли самые разные люди — с криминальным прошлым, взрослые, которым за 50 лет, не служившие в армии. А они не могут по объективным показателям пройти в Минобороны или в Росгвардию, по крайней мере, не могли в 2023 году. Там не дают тех подъемных, которые есть в Росгвардии и Минобороны, голая зарплата. Все остальное то же самое — и военка, и льготы, и награды.

Люди, как правило, не знают, что есть еще отдельные добровольческие подразделения, где контракты конечные. Пользуясь случаем, хочу [пригласить] желающих послужить и понять, как это все происходит, — заходите. Знаменитая "Пятнашка", "Ветераны", которые — не одни они, но в первую очередь — совершили все эти проходы по трубам, в том числе в Судже. Пять было этих великолепных операций, которые изучают сейчас все военные академии мира. Это все Добровольческий корпус. Половина артемовского направления мы держим, на славянском, часовоярском. Это весь фронт, у нас везде стоят наши подразделения. Их порядка 27. Есть от бэпээлашных до штурмовых и артиллерийских.

— Губернатор Нижегородской области Глеб Никитин подписал указ о создании министерства защиты объектов от беспилотников. Нужны ли такие министерства по стране?

— Глеб Сергеевич молодец, мой товарищ, они занимаются этим давно. У него все замы, администрация давно уже дежурят, выезжают с оружием, пулеметами. Это надо делать во всех регионах страны. Не хочется никого пугать, на самом деле это просто "готов к труду и обороне". Было раньше такое, что надо, чтобы гражданская жизнь стала частью военной, военная жизнь стала частью гражданской — полное взаимопроникновение.

Я выступал недавно перед студентами, говорю: "Друзья мои, положа руку на сердце, вы же предполагали, что война — это для каких-то неудачников. Кому-то в жизни не повезло. Есть просто люди, которые служат, такие специальные люди, которым нравится умирать иногда. А есть еще мобилизованные, которым не повезло, ну что поделаешь. А мы как-нибудь проскочим, и это все как-то без нас закончится". И теперь стало понятно, что без нас это никак не закончится и нет никаких гарантий, даже если будет перемирие, если мы подпишем соглашение. Потому что принадлежность России Крыма, Донбасса, то есть 20−25% территории бывшей Украины, никогда не устроит ту сторону.

— Непростая ситуация на Крымском полуострове, где враг пытается и инфраструктуру выбить, и логистику нарушить. Чего добиваются?

— Они вредничают. По большей части у этого не стратегические цели, а пиар-пропагандистские. Украинское руководство — это такая коллективная старуха Шапокляк. Они все что угодно готовы делать, в том числе по колледжу бить, детей убивать, подростков, пассажирские автобусы обстреливать. Я еще раз говорю: для победы на фронте это никакого смысла не несет. Показывают свое поганое звериное рыло.

Я помню, когда был всплеск терроризма в конце 90-х, начале нулевых, у нас понемногу начало общество перестраиваться. Они поняли, что это общая проблема, что никто от нее ни в Рязани, ни в Казани, ни в Сызрани — где угодно — не застрахован. У нас у всех должно быть представление о том, как себя вести в той или иной ситуации, как преодолевать. Cолидарность внутри общества должна повыситься радикально и кардинально.

Конечно же, нам в России своя боль понятнее, для многих жителей того же самого Крыма. Они видят, что происходит. Но мы с вами не видим, к нашему счастью, что происходит во многих украинских городах: предприятия, которые отвечают за создание всяких вещей неприятных для нас, логистика нарушается в постоянном режиме беспощадно и зачастую с куда большими результатами сугубо военного толка, чем их вредительство. Не думайте, пожалуйста, что это все остается без ответа. Помните о том, что СВО, война и победа — это дело всех, общее дело.

— Как вы считаете, как правильно упаковать тему СВО в литературные произведения для подростков, молодежи?

— Надо воспитать, выучить новое поколение профессионалов, в том числе и в первую очередь из числа воевавших. Сергей Бондарчук, [Григорий] Чухрай, Иннокентий Смоктуновский и так далее не с фронта пришли создавать великое кино. Они с фронта пришли во ВГИК, в Литинститут, еще куда-то. И научились преображать свой фронтовой опыт в великие произведения культуры. Сейчас должно произойти то же самое.

Высокопрофессиональная правда — это и есть то, что нам требуется. Тема СВО — это тема молодых, дело молодых. Даже я уже не лезу во все это. Я могу отвечать только за "Русскую весну". Пускай другие люди занимаются с другими художественными средствами. Пусть рэперы будут. Рэп, друзья мои, слушает весь фронт. 99% наших, как вы любите говорить, наши ребята, на фронте слушают рэп. И это неотъемлемая часть нового искусства.

— Вы анонсировали, что на фестивале "Традиция" зрители впервые увидят музыкальную постановку по роману "Тума". Когда она выйдет в формате мюзикла?

— В 2014 году, когда началась вся эта история на Донбассе, я вдруг выяснил, что 90% нашей российской культуры к этому отношения иметь не желает. Но были редчайшие музыканты, художники, артисты, литераторы, которые сразу откликнулись. И я решил, чтобы не теряться, создать фестиваль "Традиция". Саша Скляр, группа "Зверобой", Бранимир, Герман Садулаев, Андрюшка Мерзликин.

Сейчас он вышел на федеральный уровень. У нас площадка Москино, поддержка Московской городской администрации, и к нам присоединились суперзвезды, "Любэ", Пелагея.

В числе прочего будет и по "Туме" большая музыкальная программа, и по моей книжке "Взвод". По "Туме" мы записали уже практически три пластинки, огромное количество старинных казачьих песен, народных, связанных в том числе со Стенькой Разиным. Мы не торопимся и проверяем, в том числе и со слушателями, на что они реагируют, что им особенно интересно, важно. Приходите наблюдать живой процесс рождения нового мюзикла.

— Вышла ваша книга "Чужецарствие" — панорамный взгляд на то, что происходит с нашим обществом прямо сейчас. Почему вы решили поднять эту тему?

— Это такое философское размышление. Пришла в голову сама по себе идея, когда я после взрыва лежал в больнице. Я обнаружил, что есть две темы, которые вдруг начинают внутри России накачиваться необычайным и ложным значением. Прямо по украинской кальке. Тема неприятия российской, русской, имперской многонациональности, которую противники нашей многонациональности называют брезгливым словом "многонационалочка", и тема неприятия советского прошлого, которое обвиняется во всех мыслимых грехах.

И я стал наблюдать за этим. Стал понимать, что вполне себе рифмуются с теми процессами, которые я наблюдал на Украине примерно с 2011 года. Я часто бывал в то время на Украине. И там на необычайной степени накачивания олигархическими средствами находился вопрос антисоветизма, голодомор. Они с утра до вечера про это вели разговоры. 

А другая тема, естественно, — это необходимость создания однокомнатной украинской национальной квартиры, чтобы никто не претендовал на их украинское этническое государство. Вот такой подход, по сути, ксенофобский, неонацистский. Я в 2011–2013 годах украинцам говорил: у вас скоро шандарахнет гражданская война. Ксенофобия и антисоветизм даст тот результат, что у вас страна расколется пополам. Так оно и произошло.