«Крепкий орешек» Балтики: Литва заговорила о нападении НАТО на Калининград

Глава МИД Литвы Кястутис Будрис накануне в интервью швейцарскому изданию позволил себе крайне жесткие заявления, фактически призвав НАТО к прямому военному давлению на Калининградскую область. По словам литовского министра, Североатлантический альянс должен показать России, что способен «прорваться в небольшую крепость», созданную в Калининграде, а в случае необходимости — «сравнять с землей» российские базы ПВО и ракетные комплексы.

Еще несколько лет назад подобные заявления выглядели бы, скорее, политическим цирком, но сегодня нет ничего невозможного — градус воинственной риторики вокруг российского анклава на Балтике стремительно растет. И кто знает, что будет дальше?

Калининградская область давно рассматривается западными стратегами как одна из ключевых точек потенциального столкновения России и НАТО. И дело здесь не только в географии.

Сухопутной границы нет

Калининград — российский анклав, отделенный от основной территории страны Литвой и Польшей. Общей сухопутной границы у нас нет. В Европе периодически вспоминают его немецкое прошлое — это земли бывшей Восточной Пруссии. Правда, если в литовской повестке дня тема «сдерживания России» звучит все громче, то Германия подобных исторических ревизий себе пока не позволяет.

Специалист по международному праву Марина Силкина считает, что заявления литовского министра отражают общий курс стран Балтии на дальнейшее повышение напряженности.

«На мой взгляд, подобные призывы главы внешнеполитического ведомства Литвы характеризуют общий вектор дальнейшей эскалации прибалтийских стран, попытки втянуть НАТО в обострение конфликта, учитывая, что эти высказывания — не просто мнение частного лица, а официального представителя власти. В случае открытого применения силы наш ответ, полагаю, будет жестким, и это все понимают, поэтому сценарий реального обострения сейчас маловероятен. Но полностью сбрасывать со счетов провоцирующие действия нельзя — идет прощупывание возможностей, реакций, допустимых границ. Калининград при этом достаточно автономен с точки зрения обеспечения ресурсами и электроэнергией. А подобные заявления демонстрируют стремление Литвы любой ценой оставаться в международной повестке», — отмечает эксперт.

Военные аналитики при этом подчеркивают: у России сохраняется весь необходимый ресурс для отражения потенциальной угрозы, включая современные системы ПВО и ракеты различного типа базирования и дальности. Однако главный вопрос сегодня даже не в военном балансе, а в том, насколько далеко политики готовы зайти в опасной игре громких заявлений, за которыми уже слишком отчетливо начинает проступать реальная конфронтация.

Защищены с моря

Сам факт того, что официальное лицо государства — члена НАТО — публично рассуждает о возможности уничтожения российских военных объектов, многие эксперты расценивают как опасный этап дальнейшей эскалации.

С военной точки зрения, Калининградская область действительно представляет собой одну из самых насыщенных вооружениями территорий Европы. Здесь сосредоточены силы Балтийского флота, подразделения 11-го армейского корпуса, морская авиация, современные системы ПВО, включая С-400, береговые ракетные комплексы и средства радиоэлектронной борьбы. В западной аналитике регион давно называют зоной A2/AD — территорией, где потенциальному противнику крайне сложно действовать авиацией и флотом без серьезных потерь.

Военные эксперты отмечают: в случае локального конфликта российская группировка способна нанести противнику существенный ущерб, осложнить действия НАТО на Балтике и определенное время действовать автономно. Однако при гипотетическом полномасштабном столкновении Россия — НАТО главным уязвимым местом Калининграда остается его местоположение. Область фактически изолирована от основной территории страны, а коммуникации могут оказаться под давлением.

Способны продержаться

Особое значение в этом контексте приобретает так называемый Сувалкский коридор между Литвой и Польшей — узкий участок, который западные аналитики считают потенциальной точкой кризиса.

После вступления Финляндии и Швеции в НАТО ситуация для России в Балтийском регионе стала значительно сложнее. Балтийское море оказалось практически окружено странами альянса, а возможности оперативной переброски дополнительных сил в Калининград в случае кризиса объективно ограничены. Теоретически это возможно морем или авиацией, однако в условиях масштабного конфликта подобные маршруты становятся крайне уязвимыми.

Впрочем, российская военная стратегия многие годы строилась с учетом именно такого сценария. Калининград создавался как максимально автономный укрепленный район, способный какое-то время продержаться в условиях полной или частичной блокады.

В самом Калининграде реакция на заявления главы МИД Литвы скорее настороженно-ироничная, чем паническая. Местные телеграм-каналы и региональные СМИ пишут, что жители области давно привыкли жить в условиях постоянной «риторики угроз» со стороны Прибалтики и Польши. Многие вспоминают и транзитный кризис 2022 года, когда Литва уже ограничивала перевозки в регион, а разговоры о возможной изоляции «от центра» звучали почти ежедневно.

Столкновение не волнует, волнует логистика

Региональные политики и представители местных властей высказываются гораздо жестче. Зампред комитета заксобрания Калининградской области Евгений Мишин назвал слова литовского министра «истерикой» и «бездумным действием», добавив, что жители региона уже привыкли к подобным высказываниям.

Что касается простых жителей, то в местных соцсетях постоянно встречаются комментарии в духе: «Мы это слышим не первый год», «Калининград давно привык жить отдельно», «Опять пугают». Некоторые горожане пишут, что гораздо больше их волнуют бытовые вопросы — цены, логистика, перелеты и транзит через Литву, — чем гипотетическое военное столкновение.

Но есть и более пессимистические настроения. Часть комментаторов воспринимает слова литовского министра как попытку «прощупать реакцию» России и одновременно напомнить о себе внутри НАТО. При этом жители нередко подчеркивают, что именно присутствие крупной военной группировки и делает регион относительно защищенным.

Отдельно обсуждают и то, что в Европе вновь начали вспоминать немецкое прошлое Кенигсберга. На местных форумах это вызывает скорее раздражение, чем страх. Многие пишут, что тема «германизации» или «исторических претензий» периодически всплывает и обычно сопровождается громкими медийными кампаниями.

При этом даже среди лояльно настроенных жителей заметна тревога из-за географии региона. Люди понимают, что область зависит от морского сообщения, авиации и транзита. Поэтому в комментариях часто звучит мысль: главный риск для Калининграда — не прямое нападение, а возможная экономическая и транспортная блокада.

Проживающий в Калининграде политолог и военный эксперт Дмитрий Евсюткин видит ситуацию непосредственно изнутри. Мы спросили его о дальнейших перспективах развития событий.

— Дмитрий, насколько вообще серьезно стоит воспринимать заявления главы МИД Литвы о возможности «прорыва» в Калининград и уничтожения российских военных объектов?

— Вчерашнее заявление о возможном нападении НАТО на Калининградскую область местное общество встретило с тем спокойствием, которое обусловлено привычкой к геополитической бутафории. Но. С одной стороны, жители анклава за годы санкций и информационных вбросов научились отличать реальную угрозу от политического театра.

С другой, тематика о военном противостоянии России и НАТО не утихает вероятно уже год, а последние полгода, это чуть ли не ежедневное обсуждение вероятного конфликта, и это никому здесь не добавляет спокойствия.

Реально ли прямое военное нападение? С точки зрения военной логики — маловероятно. Штурм хорошо укрепленного российского региона, где на душу населения приходится больше систем ПВО и «Искандеров», чем во всей Прибалтике, был бы самоубийственным. Поэтому даже в местных пабликах этот сценарий обсуждают редко.

— В западной аналитике Калининград называют одной из самых милитаризованных зон Европы и «крепостью A2/AD». Насколько это соответствует реальности?

— Полагаю, что западные аналитики «знают, о чём говорят», но, с точки зрения штабной культуры, бессмысленно рассуждать об одной хорошо укреплённой крепости, не принимая во внимание всю военную кампанию. Это же не средние века, когда можно было захватить замок и объявить себя сюзереном. Во-первых, с наскока это всё равно не получится. А во-вторых, готовы ли соседи взамен на разрушенные города в Калининградской области, получить разрушенные города на своей территории? Вот в чём вопрос.

— Реально сегодня изолировать полностью Калининградскую область от основной территории России?

— Теоретически это возможно, если это будет военно-политической решение НАТО. Балтика, по сути, внутреннее море, перерезать коммуникации здесь возможно. Перекрыть доставку транзитных грузов из континента в полуэсклав по железной дороге тоже можно. Останется только воздушный мост. Но, повторюсь, это возможно только при военном сценарии, который предусматривает выигрыш в глобальной войне между Россией и Северо-Атлантического альянса. Иначе натовским генералам даже смысла нет начинать такую блокаду.

— Если представить гипотетический сценарий эскалации, автономен ли Калининград с точки зрения ресурсов, логистики и обороны?

— Калининградская область довольно автономна. Начиная с экс-губернатора Николая Цуканова, в регионе последовательно принимались меры по обеспечению автономности. Регион может обеспечить себя электроэнергией за счет собственных резервных мощностей. Есть стратегические государственные резервы в виде продовольственных запасов и медикаментов. Область полностью обеспечивает себя по ряду продуктов включая свинину, курицу, молоко и т.д. Но вопрос – на какое время хватит этих запасов. Один авиамост ситуацию вряд ли сможет спасти.

— Многие жители региона говорят, что уже привыкли жить в атмосфере постоянных разговоров о блокаде и угрозах. Насколько подобный информационный фон влияет на сам Калининград и настроение людей?

— Общее состояние тревожности, которые социологи фиксируют у россиян, присуще в том числе и калининградцам. И к таким разговорам, люди хоть и привыкли, но хорошего настроения они не прибавляют. Понятно, что молодёжь воспринимает военную угрозу как нечто абстрактное, но старшее поколение, наученное горьким историческим опытом, знает, что война приходит неожиданно, в любом месте и в любое время. Радостные и весёлые лица сейчас можно увидеть только в соцсетях у молодых людей.

— Насколько, на ваш взгляд, сегодня вообще высок риск прямого столкновения вокруг Калининграда?

— На мой взгляд, риск прямого столкновения невелик. И я сужу с различных точек зрения, включая военную, политическую и экономическую. Нельзя не принимать в расчёт и расхождения во взглядах на подобные угрозы в самом НАТО. Ни Италия, ни Испания, ни Греция, ни множество других стран, никогда не согласятся на прямую агрессию против России. Однако, нельзя исключать сценария, если произойдёт какая-то серьёзная провокация, которая втянет в противостояние весь альянс. С учётом того, что вопрос военного противостояния на Балтийском театре военных действий, долгое время обсуждается как реальность, полностью военный конфликт исключить нельзя.

— У России сейчас значительная часть ресурсов задействована на Украине. Сказывается ли это на оборонных возможностях Калининградской области.

— Думаю, нет. Верховное командование долгое время укрепляло оборонные возможности региона, и понимает стратегическое значение полуэсклава. Плюс не будем забывать, что Латвия и Эстония граничит с Россией на востоке, а у Литвы там же граница с Беларусью. Поэтому рассматривать Калининградскую область как регион, окружённый врагами, было бы не совсем верно. Тут, скорее, Прибалтика, в сердце которой находится «российский бастион», окружена по внешним границам, и не известно, кому в случае военного конфликта придётся хуже.